— Проваливай к себе в деревню! Я с мамой жить буду! — заявил муж Раисе. Только ехать пришлось ему самому

Раиса поняла, что в её квартире происходят какие-то изменения, когда вечером споткнулась в прихожей о незнакомую обувницу.

Шкафчик был узкий, высокий, с откидными дверцами. Рядом стояли сапоги свекрови, на верхней полке лежал пакет с лекарствами, а из-под шкафа выглядывали домашние тапочки.

— Кирилл, у нас обувной магазин открылся? — спросила Раиса, снимая пальто.

Муж выглянул из кухни.

— Мама приехала. У неё трубы меняют, несколько дней у нас поживёт.

— А шкаф зачем?

— Удобный попался. По акции.

Раиса посмотрела на обувницу ещё раз. Покупать мебель ради нескольких дней проживания было странновато, но спорить из-за неё не хотелось.

Тем более Тамара Семёновна действительно предупреждала, что в её доме собираются менять стояки.

Свекрови было шестьдесят семь лет. Жила она одна, в двухкомнатной квартире на другом конце города. Сын периодически помогал ей с тяжёлыми покупками, возил по врачам и чинил всё, что переставало работать.

Раиса против этого ничего не имела.

— Мам, выходи, Раиса пришла! — позвал Кирилл.

Тамара Семёновна появилась из ванной, вытирая руки полотенцем.

— Раечка, я ненадолго. Рабочие там всё разнесли, унитаз сняли. Мне же не в подъезде ночевать.

— Конечно, поживите. Только давайте сразу договоримся: в среду и пятницу я работаю дома, кабинет мне нужен.

— Да я туда и заходить не буду.

На этом и договорились.

Трёхкомнатная квартира позволяла разместиться без особых неудобств. Супруги спали в одной комнате, свекрови постелили на раскладном диване в гостиной. Третья комната оставалась рабочим кабинетом Раисы.

Квартира, кстати, принадлежала именно ей.

За пять лет до свадьбы Раиса продала доставшуюся от бабушки однушку, добавила собственные накопления и купила просторную трёхкомнатную квартиру в хорошем районе.

Кирилл переехал сюда уже после регистрации брака.

Работал он инженером на предприятии, зарабатывал нормально, в семейные расходы вкладывался. Жили супруги семь лет без особенных потрясений. Иногда спорили, куда поехать в отпуск и нужно ли покупать очередную кухонную технику, но до серьёзных ссор обычно не доходило.

Поэтому Раиса совершенно не ожидала, что обычная замена труб обернётся семейным переселением народов.

Через неделю она обнаружила в своём кабинете сушилку с бельём.

Причём бельё висело так основательно, словно собиралось провести там отпуск.

Раиса как раз готовилась к видеосовещанию.

— Тамара Семёновна, можно сушилку в ванную переставить? У меня через двадцать минут рабочий звонок.

— Так там влажно. Здесь быстрее высохнет.

— Но я здесь работаю.

— Ладно, сейчас уберу. Я же не знала, что тебе прямо сегодня понадобится вся комната.

Раиса промолчала. По средам кабинет требовался ей регулярно, но объяснять собственное расписание второй раз не хотелось.

Вечером выяснилось, что кухонные кастрюли тоже переехали. Большая оказалась на верхней полке, маленькая — под раковиной, а дуршлаг почему-то поселился рядом с противнями.

— Мама порядок навела, — сообщил Кирилл.

— Я заметила. Особенно когда двадцать минут искала кастрюлю для супа.

— Ну скажи ей, как тебе удобнее.

Раиса сказала. Тамара Семёновна немного поворчала, но посуду вернула.

Проблема заключалась не в кастрюлях. Свекровь постепенно начинала вести себя так, будто приехала не в гости, а на собственную дачу, где нужно срочно исправить все недостатки хозяйства.

То полотенца развесит по-своему, то предложит переставить стол, то спросит, зачем Раиса хранит в шкафу столько книг.

При этом ничего откровенно плохого не делала. Готовила обеды, покупала продукты, старалась помогать.

Раиса несколько раз напоминала Кириллу, что совместное проживание затягивается.

— Трубы-то когда закончат?

— Скоро.

— Это какое скоро? До пятницы или до Нового года?

— Рай, ну чего ты начинаешь? Маме сейчас неудобно.

Раиса не стала устраивать скандал. Но решила, что в ближайшие выходные сама поговорит со свекровью о сроках возвращения.

Поговорить пришлось раньше.

В середине октября, спустя месяц после приезда Тамары Семёновны, Раиса услышала из кухни незнакомую фразу.

— Покупатель аванс внёс. Теперь надо с банком определяться, — говорил Кирилл.

Раиса остановилась возле двери.

— Какой покупатель?

Муж оторвался от телефона.

— А, ты уже дома. Мама квартиру продаёт.

— Какую квартиру?

— Свою, конечно.

— А трубы?

— Трубы давно поменяли.

Раиса поставила сумку на стул.

— Подожди. То есть ремонт закончился, но мама продолжает жить у нас?

— Ну да. Она решила квартиру продать. Дом старый, четвёртый этаж без лифта. Ей уже тяжело.

— А где она собирается жить?

Кирилл посмотрел на жену так, будто та спросила, зачем холодильнику электричество.

— Здесь. Места хватает.

— Кому хватает?

— Всем. Нас трое, комнат тоже три.

— Кирилл, одна комната — наша спальня, вторая — гостиная, третья — мой кабинет.

— Вот кабинет можно перенести в гостиную. Ты же не каждый день дома работаешь.

Раиса медленно выдвинула стул.

— Ты давно это придумал?

— Мы с мамой обсуждали разные варианты.

— А со мной почему не обсудил?

— Вот сейчас и обсуждаем.

— Нет. Сейчас ты сообщаешь мне готовое решение.

Кирилл вздохнул.

— Раиса, у тебя какая-то болезненная привязанность к этому кабинету.

— У меня привязанность к решениям, которые касаются моей квартиры. Я не согласна, чтобы твоя мама переехала сюда насовсем.

Муж помолчал, потом поднялся.

— Понятно. Родному человеку места пожалела.

— Временное жильё я предоставила. Постоянное — нет. Это разные вещи.

— Мать одна, ей возраст уже. Что мне, её бросить?

— А почему между «бросить мать» и «поселить её у жены» у тебя вообще нет других вариантов?

Ответа Кирилл не нашёл.

Зато вечером демонстративно не разговаривал с Раисой. Ужинал отдельно, громко ставил посуду и сообщил матери, что ему не хочется смотреть телевизор.

Раиса не стала выяснять, какое отношение телевизор имеет к продаже квартиры.

На следующий день она ещё раз сказала мужу, что против постоянного проживания его матери. Попросила объяснить это Тамаре Семёновне и обсудить с ней покупку другого жилья до завершения сделки.

Кирилл пообещал поговорить.

Как выяснилось позже, поговорил он своеобразно.

Через несколько дней курьер привёз узкий комод.

Раиса открыла дверь и увидела две большие коробки.

— Это сюда, — распорядилась Тамара Семёновна. — Кирюша вечером соберёт.

— А куда комод?

— В твою рабочую комнату. Там возле окна место хорошее.

— Зачем?

— Для моих вещей. Не держать же всё в сумках.

Раиса посмотрела на коробки.

— Тамара Семёновна, мы с Кириллом обсуждали, что постоянно вы здесь жить не будете.

— Так я и не собираюсь тебе мешать. Комод узенький, всего сорок сантиметров.

Раиса поняла, что разговор сейчас пойдёт не о том.

— Пожалуйста, пока ничего не собирайте. И в кабинет не ставьте.

Свекровь пожала плечами.

— Мне Кирилл сказал, что вы всё решили. Ну ладно, подождём его.

Вечером муж всё-таки собрал комод, несмотря на возражения Раисы, и поставил в прихожей. Объяснил, что не держать же коробки посреди прохода.

Раиса посмотрела на новую мебель, потом на старую обувницу.

Ей вдруг стало интересно, сколько ещё предметов требуется для превращения временного гостя в постоянного жильца.

На следующий день она достала документы на квартиру, проверила через Госуслуги сведения о зарегистрированных жильцах и записалась на консультацию к юристу.

Никаких особенных открытий не произошло.

Квартира была куплена до брака, оформлена на Раису, общих денег на её приобретение супруги не тратили.

Кирилл оставался зарегистрирован у матери. Тамара Семёновна — в собственной, пока ещё не проданной квартире.

Юрист объяснил Раисе, что муж не получает права собственности только потому, что живёт в квартире супруги, а свекровь вообще не может вселиться туда на постоянной основе против воли хозяйки. Если дело дойдёт до развода и муж откажется съезжать, вопрос можно будет решить в установленном законом порядке.

Раиса вышла из кабинета с неприятным, но полезным пониманием: Кирилл прекрасно знал, чья квартира, однако уже составлял планы на неё.

И теперь нужно было выяснить, насколько далеко он готов зайти.

В начале ноября квартира Тамары Семёновны была продана.

Покупатель рассчитался полностью. По договору прежние жильцы должны были освободить квартиру от регистрации в течение месяца.

Свекровь получила деньги и большую часть разместила на вкладе.

Вечером за ужином Кирилл рассказывал, какой хороший процент удалось найти.

— Теперь маме спокойно можно жить, — довольно заключил он. — И деньги целые, и расходы небольшие.

— А расходы у кого? — уточнила Раиса.

— В смысле?

— За коммунальные услуги, продукты, содержание квартиры.

— Ну что ты сразу считаешь? Мама же не чужая.

— Я и не говорю, что чужая. Спрашиваю, где она будет жить.

— Опять начинаешь?

Тамара Семёновна сидела рядом, аккуратно очищая мандарин.

Раиса заметила, что свекровь не поднимает глаз.

На следующий день Кирилл предложил вывезти из кабинета часть книг и рабочий стеллаж.

— Освободим место маме. А твои вещи можно к тёте отправить.

— К какой тёте?

— К твоей. В деревню.

Раиса даже рассмеялась.

— Ты давно там был?

— Какая разница?

— Большая. Тётя Валя живёт в небольшом доме со своим мужем. И вообще-то они там не склад открыли.

Кирилл поморщился.

— Ну у тебя же там родительский дом был.

— Был. Его продали почти двадцать лет назад. Ты об этом прекрасно знаешь.

— Я просто предложил вариант.

— Ты предложил отправить мои вещи туда, где у меня ничего нет, чтобы освободить место твоей матери в моей квартире.

— Тебе обязательно всё так выворачивать?

Раиса закрыла шкаф.

— Я не собираюсь освобождать кабинет. И постоянно жить втроём мы не будем. Вопрос закрыт.

Но для Кирилла вопрос, похоже, только начинался.

Через три дня Раиса вернулась с работы раньше обычного.

Муж сидел за столом с рулеткой и листком бумаги. На листке был нарисован план гостиной.

— Чего измеряешь?

— Думаю, как мебель поставить.

— Зачем?

— Мамину кровать можно сюда, шкаф вдоль стены. Диван придётся убрать.

— Куда убрать?

— Продать.

Раиса сняла сапоги.

— Кирилл, ты меня слышал, когда я говорила, что не согласна?

Он бросил рулетку.

— Знаешь, Раиса, мне надоело! Ты всё время подчёркиваешь, что квартира твоя. Твоя квартира, твой кабинет, твои правила! А я здесь кто?

— Мой муж. По крайней мере, до тех пор, пока ты сам не решил иначе.

— Муж, которому даже мать принять не разрешают!

— Принять разрешили. Мы уже второй месяц её принимаем.

— Да что ты прицепилась к этим месяцам!

— Потому что ты обещал несколько дней.

Кирилл резко поднялся.

— Всё. Хватит. Проваливай к себе в деревню! Я с мамой жить буду!

Раиса посмотрела на него.

Сказано было настолько уверенно, что она сначала решила: муж просто забыл, на чьей территории находится.

— Кирилл, повтори, пожалуйста, последнюю часть.

— Что непонятного? Если тебе так не нравится жить с моей матерью, можешь уехать. Я отсюда никуда не собираюсь.

— Значит, ты решил, что я должна съехать из собственной квартиры, а ты останешься в ней с мамой?

— Не надо цепляться к словам.

— Я как раз стараюсь понять твои слова. Потому что с квартирой у тебя получилась любопытная история. Особенно учитывая, что покупала её я.

Муж фыркнул.

— Мы семь лет женаты. Она давно семейная.

— Для семейных ужинов — да. Для распоряжения чужой собственностью — нет.

Раиса прошла в комнату, принесла документы и положила их перед мужем.

— Посмотри. Собственник здесь один. И это не ты.

— Думаешь, бумажками меня напугаешь?

— Нет. Я хочу, чтобы ты перестал путать своё желание с моим согласием.

Кирилл отодвинул документы.

— То есть ты меня выгоняешь?

— Ты только что предложил уехать мне. Я объясняю, почему этот план не работает. Если выбираешь жить с матерью отдельно от меня, значит, вам нужно другое жильё. Здесь я постоянное проживание твоей мамы не разрешаю.

— Ну и пожалуйста! — заявил Кирилл. — Ещё пожалеешь.

Раиса кивнула.

— Возможно. Но не из-за комода.

На следующий вечер она предложила Тамаре Семёновне поговорить без Кирилла.

Свекровь насторожилась.

— Что-то случилось?

— Случилось. Вы продали свою квартиру, рассчитывая жить здесь постоянно. Я на это согласия не давала.

— Как не давала?

— Вот так.

Тамара Семёновна отложила телефон.

— Кирилл говорил, что вы договорились.

— Когда?

— Ещё в сентябре. Когда я к вам приехала. Сказал, что тебе даже удобнее будет: я готовлю, убираю, за квартирой смотрю. А ты всё работаешь.

Раиса покачала головой.

— В сентябре я согласилась на несколько дней, пока меняют трубы. О продаже квартиры узнала только в октябре. И сразу сказала Кириллу, что постоянно жить вместе не будем.

— Он сказал, что ты сначала поворчала, потом успокоилась.

— Видимо, моё молчание за завтраком он принял за согласие на переселение.

Тамара Семёновна нахмурилась.

— Подожди. А кабинет?

— Я его никуда не переношу.

— А гостиную?

— Гостиную тоже оставляю.

— И куда же тогда Кирилл собирался меня поселить?

— Судя по его чертежам, в гостиную. А меня вчера вообще отправил в посёлок к тёте.

Свекровь несколько секунд смотрела на невестку.

— К какой тёте? Ты же здесь живёшь!

— Вот именно.

В этот момент вернулся Кирилл.

Он сразу заметил, что за столом происходит что-то неладное.

— Что за собрание?

— Садись, — сказала мать. — Объясни мне, когда Раиса согласилась, чтобы я здесь жила.

Кирилл замялся.

— Мам, ну мы же обсуждали…

— Мы с тобой обсуждали. А с ней когда?

— Да она просто из принципа теперь упёрлась.

— Кирилл, я спрашиваю не про её характер.

Раиса впервые увидела, как свекровь разговаривает с сыном без привычного снисходительного «Кирюша».

— Ты мне сказал, что всё согласовано. Я поэтому квартиру и продала! Думала, рядом с вами буду, мешать никому не стану.

— Так и будет, если Раиса перестанет…

— Не продолжай, — оборвала мать. — Ты почему не сказал, что она против?

— Потому что она всегда против, если что-то не по её плану!

Тамара Семёновна невесело усмехнулась.

— А ты, значит, решил по своему плану нас обеих расставить.

Она помолчала и добавила:

— Между прочим, я свою квартиру продала не потому, что мне на улице жить захотелось. Ты уверял, что так всем будет лучше.

Кирилл развёл руками.

— Ну купишь другую, если тут всем так плохо!

— Вот и куплю.

Раиса пододвинула к свекрови чашку.

— Деньги у вас есть. Можно выбрать небольшую квартиру в доме с лифтом. Или пока снять жильё, если хотите оставить вклад.

Тамара Семёновна задумалась.

— На проценты, конечно, можно снимать. Только хозяева разные попадаются. Я в своём возрасте лучше опять собственную кухню заведу.

— Тогда давайте посмотрим варианты.

— Посмотрю сама. А то у нас уже один специалист по жилищным вопросам имеется.

Кирилл обиженно ушёл в спальню.

На этот раз никто не отправился за ним выяснять отношения.

Тамара Семёновна оказалась женщиной куда более практичной, чем представлялось сыну.

Уже на следующий день она созвонилась с риелтором, через три дня посмотрела четыре квартиры, а к концу недели выбрала однокомнатную в соседнем районе.

Дом был относительно новый, с лифтом. Магазин и поликлиника находились неподалёку, а до остановки автобуса можно было дойти за пять минут.

Квартира стоила дешевле проданной двухкомнатной, так что после покупки у свекрови оставалась часть денег.

Вклад пришлось закрыть досрочно, потеряв часть процентов, зато Тамара Семёновна снова получала собственное жильё.

— Я теперь специально посмотрела, чтобы кухня нормальная была, — рассказывала она Раисе. — И ванна невысокая. А то у меня в старой квартире туда залезешь, потом думаешь, как обратно выбраться.

О Кирилле свекровь почти не говорила.

Сам Кирилл поначалу демонстративно не интересовался поисками жилья. Потом несколько раз предложил матери подождать, посмотреть ещё варианты и не торопиться с покупкой.

— Ты же деньги на вклад положила. Зачем всё обратно тратить?

— Чтобы жить спокойно, — ответила Тамара Семёновна.

— Так ты здесь живёшь!

— Кирилл, я уже достаточно здесь пожила. Сама не заметила, как чужую гостиную своей спальней назначила.

После этого сын надулся и с матерью тоже разговаривал только по необходимости.

Раиса тем временем решала собственный вопрос.

Восстановить прежние отношения после предложения отправиться в деревню она уже не могла.

Одно дело — семейная ссора. Совсем другое — когда человек всерьёз рассчитывает выгнать тебя из твоего жилья, потому что ему так удобнее.

Она сказала Кириллу, что им нужно пожить отдельно.

— Ты действительно решила из-за мамы всё разрушить? — спросил он.

— Не из-за мамы. Из-за того, что ты решил за меня, где мне жить и куда девать мои вещи.

— Я же не собирался тебя буквально выгонять!

— Тогда зачем сказал?

Кирилл помолчал.

— Разозлился.

— А квартиру матери вы продали тоже от злости?

На этот вопрос у него снова не нашлось ответа.

Раиса предложила ему забрать вещи в ближайшие выходные. Если он не согласится съезжать добровольно, придётся решать вопрос официально.

Муж сначала заявил, что никуда не уйдёт. Но после нескольких спокойных разговоров понял: прежнего положения уже не будет.

К тому же мать отказалась поддерживать его затею.

— Раиса тебе не квартирантка, чтобы ты ей указывал, — сказала она. — Ищи, где жить, раз семью не сохранил.

Проблема обнаружилась быстро.

Собственной квартиры у Кирилла не было. Снимать жильё одному ему не хотелось: приличная аренда съедала заметную часть зарплаты.

Он спросил мать, можно ли будет пожить у неё после покупки однушки.

— Несколько дней — пожалуйста, — ответила Тамара Семёновна. — Но постоянно вдвоём там тесно. Ты же сам говорил, что взрослым людям нужно своё пространство.

Сын посмотрел на неё с подозрением.

— Это ты сейчас надо мной смеёшься?

— Нет, Кирилл. Просто кровать у меня одна.

В конце концов он договорился с двоюродным братом Андреем, который жил в посёлке в сорока километрах от города.

У Андрея был небольшой частный дом. Жена с детьми недавно переехала в город поближе к школе, а сам он пока оставался в посёлке из-за работы. Свободная комната имелась, и брат согласился пустить Кирилла за небольшую плату, с условием, что тот будет участвовать в хозяйственных расходах.

Кирилл перебрался к нему в середине ноября.

Забрал одежду, инструменты и купленную им обувницу. Ключ от квартиры Раисы оставил на кухонном столе.

— Можешь не переживать. Я сюда больше не напрашиваюсь, — сказал он.

— Хорошо. Только зарядку от шуруповёрта забери. А то потом за ней через сорок километров ехать придётся.

Зарядку Кирилл забрал.

Тамара Семёновна оставалась у Раисы ещё несколько дней, пока оформлялась покупка новой квартиры. Потом переехала, вернула ключ и забрала свои вещи.

С регистрацией тоже разобрались: свекровь зарегистрировалась в новой квартире, а Кирилл с разрешения брата оформил временную регистрацию по месту проживания.

Раиса помогла Тамаре Семёновне собрать посуду и отвезла часть коробок на своей машине.

Возле подъезда свекровь вдруг сказала:

— Я ведь правда думала, что ты согласилась. Мне Кирилл столько раз повторял, что всё хорошо, что я даже спрашивать перестала.

— Надо было у меня спросить.

— Теперь понимаю.

Она вздохнула.

— И знаешь, хорошо, что ты тогда из-за комода возмутилась. А то я бы уже половину твоего кабинета заставила, как дура.

— Комод-то забираете?

— Нет. Оставь себе. У меня шкафов хватает, а этот ещё тащить.

Раиса согласилась.

Мебель действительно была неплохая.

Первые недели Кирилл ещё надеялся, что жена передумает.

Присылал сообщения, спрашивал, как дела, однажды предложил встретиться и спокойно поговорить.

Раиса встретилась с ним в кафе.

Кирилл рассказывал, что брат отличный человек, но очень рано встаёт. Что в посёлке зимой плохо чистят дороги. Что до станции нужно идти почти пятнадцать минут.

— Я вообще не представлял, насколько неудобно жить за городом, — пожаловался он.

Раиса размешала сахар в чае.

— Правда?

— Особенно утром. Электричка в шесть сорок. Если проспал, следующую долго ждать.

— Понимаю.

— Нет, ты не понимаешь. Ты всю жизнь в городе.

— Кирилл, я выросла в посёлке. Ты мне недавно предлагал туда вернуться.

Муж поморщился.

— Ну опять ты за старое.

— Нет. Просто уточняю.

Он замолчал, потом спросил:

— Может, всё-таки попробуем ещё раз?

Раиса посмотрела на бывшего домашнего распорядителя.

— Кирилл, а что изменилось?

— Я отдельно живу. Мама отдельно.

— Это последствия. А я спрашиваю, что изменилось у тебя.

Кирилл не ответил.

Потом сказал, что разговор опять зашёл не туда.

Раиса допила чай и поняла, что правильно поступила.

К весне они развелись. Детей у супругов не было, общего имущества, которое требовалось бы делить, тоже. Кирилл не сразу, но согласился оформить развод без судебных споров.

Тамара Семёновна к тому времени уже обжилась на новом месте. Иногда звонила Раисе, спрашивала рецепт пирога или советовалась, какие шторы выбрать.

Про сына говорила без особенных подробностей.

— Работает. Ездит каждый день. Устаёт, конечно.

— Представляю.

— Квартиру теперь собирается снимать поближе к работе. Говорит, надоело вставать затемно.

Раиса улыбнулась.

— Разумная мысль.

Самое забавное произошло в марте.

Кирилл позвонил Раисе, чтобы уточнить, не осталось ли у неё его старого термоса.

— Нет, — ответила она. — Ты его забрал вместе с инструментами.

— Понятно. Просто у Андрея не могу найти.

— А зачем тебе срочно термос?

— На работу чай брать. Я теперь из посёлка в шесть утра выхожу, на станции холод собачий. Кофе в автомате дорогой.

Раиса некоторое время молчала.

— Что? — насторожился Кирилл.

— Ничего. Просто вспомнила, как ты меня в деревню отправлял.

— Рай, сколько можно?

— Да я без претензий. Надеюсь, термос найдётся.

После разговора она прошла в кабинет.

Там давно снова стоял её рабочий стол. Сушилка вернулась на положенное место в ванной, в гостиной остался прежний диван, а кастрюли на кухне больше не меняли адрес без предупреждения.

В прихожей освободилось столько места, что Раиса даже купила небольшой коврик.

Комод Тамары Семёновны она оставила в кабинете. В нём отлично разместились документы, запасные блокноты и всякие рабочие мелочи.

Иногда, доставая оттуда бумагу для принтера, Раиса вспоминала, как уверенно Кирилл измерял рулеткой её квартиру и распределял комнаты.

По его расчётам, трёх комнат должно было хватить на троих взрослых.

В итоге получилось даже лучше: Тамара Семёновна жила в собственной однушке, Раиса — в своей трёшке, а Кирилл — в комнате у двоюродного брата.

Правда, дорога до работы занимала у него теперь гораздо больше времени.

Раиса же выяснила одну любопытную вещь: отправлять жену в деревню гораздо удобнее, чем самому каждое утро ездить оттуда на электричке.

Особенно когда выясняется, что в деревню тебя отправил не кто-нибудь, а собственный язык.

Оцените статью
Добавить комментарии

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!:

— Проваливай к себе в деревню! Я с мамой жить буду! — заявил муж Раисе. Только ехать пришлось ему самому
— Ты думаешь, я не знаю, что твоя мать у меня ворует? — невестка больше не смогла терпеть выходки свекрови