Часть 1. Иллюзия благополучия
Зоя вытирала со стола липкие пятна от сладкого газированного напитка. Губка впитывала оранжевую жижу, оставляя на белой поверхности разводы. На кухне пахло пережаренным луком и чужими, резкими духами, которые словно въедались в обои.
— Зойка! — донеслось из гостиной. — Ты там уснула? Чай неси, торт сохнет!
Голос принадлежал брату Анатолия, Виталию. Нагловатый, громкий, привыкший получать всё по первому требованию. Рядом с ним, судя по звукам, хихикала его жена, Алина.
Анатолий, муж, сидел там же. Зоя слышала, как он поддакивает брату, смеётся над его плоскими шутками.
— Сейчас, — коротко ответила Зоя, стараясь, чтобы голос звучал ровно.
Она не любила эти визиты. Раньше они случались раз в месяц, теперь — каждые выходные. Квартира, доставшаяся Зое от бабушки, превратилась в проходной двор для родни мужа. Анатолий, который в начале отношений казался надежным и сильным, в присутствии своей «кровинушки» менялся. Он становился валким, ленивым и снисходительным барином.
На подоконнике, сжавшись в комок, сидела кошка по кличке Муха. Трехцветная, с рваным ухом. Зоя погладила её влажной рукой.
Вспоминался день, когда Муха появилась в их доме. Это было два года назад. Соседская девочка, капризный ребенок, которому надоела живая игрушка, просто вышвырнула котенка в подъезд, на бетонный пол. Анатолий тогда возвращался с работы. Он не просто принес дрожащий комок домой, он пошел разбираться. Зоя помнила, как он жестко отчитывал нерадивых соседей, как защищал право маленького существа на жизнь. Тогда она подумала: «Вот он. Мой защитник. С таким не страшно».
Книги автора на ЛитРес
Это воспоминание, словно старый черно-белый снимок, держало их брак на плаву. Но краски выцветали.
Зоя поставила чайник. Внутри кипело раздражение, но она гасила его привычкой терпеть. «Семье нужен мир», — говорила она себе. Но мира не было. Было лишь обслуживание чужих прихотей.
В кухню заглянул Анатолий. Он был в растянутой футболке, с пятном на животе.
— Ну ты чего копаешься? Ребята ждут. Алинка хочет добавки салата.
— Салат закончился, Толя. Они съели таз оливье за двадцать минут.
— Так нарежь еще! — он искренне удивился, приподняв брови. — У нас же колбаса оставалась. Не жадничай.
— Я не жадничаю. Я устала. Я только пришла со смены, а тут…
— Ой, не начинай, — Анатолий скривился, словно от зубной боли. — Работа у нее. Все работают. А гости — это святое. Давай, быстренько. И чашки нормальные возьми, а то прошлый раз Виталику со сколом дала, неудобно было.
Он развернулся и ушел, даже не предложив помощь. Зоя посмотрела на нож, лежащий на столешнице. Блеск металла был холодным и равнодушным. Она взяла колбасу.
Часть 2. Нашествие варваров
В гостиной работал телевизор, транслируя какое-то шумное шоу. Виталий сидел в кресле, закинув ногу на ногу, и ковырял в зубах зубочисткой, бросая использованные щепки прямо в пепельницу, стоявшую на журнальном столике. Алина листала журнал, без спроса взятый с полки Зои.
— О, явилась хозяйка, — протянул Виталий, увидев поднос. — А чего так долго? Мы уж думали, ты там сама всё слопала.
Зоя молча расставила чашки.
— Салата нет, — твердо сказала она. — Бутерброды.
— Ну вот, — надула губы Алина. — Толь, ну что у тебя за жена? Экономит на родных людях. Мы к вам со всей душой, а нас кусками хлеба кормят.
Анатолий, вместо того чтобы осадить невестку, виновато улыбнулся:
— Да ладно тебе, Алин. Зойка просто не рассчитала. В следующий раз исправится. Правда, зай?
Слово «зай» прозвучало как издевка. Зоя почувствовала, как к горлу подкатывает горечь.
— А квартирка у вас всё-таки тесновата, — вдруг заявил Виталий, оглядывая стены. — Мы тут с Толяном обсуждали… Если эту продать, да взять кредит, можно дом построить. На две семьи. Мы бы к вам переехали, веселее было бы. Мама бы тоже с нами жила.
Зоя замерла с чайником в руке.
— Эту квартиру нельзя продать. Это моё наследство.
— И что? — Виталий взял бутерброд, откусил огромный кусок и заговорил с набитым ртом. — Вы же теперь одна сатана. То есть семья. Всё общее. Толян, скажи ей.
Анатолий отвел глаза.
— Ну… Виталик дело говорит. Вместе было бы проще. И маме помощь нужна.
— Я не собираюсь жить колхозом, — отрезала Зоя.
Алина фыркнула:
— Фи, какая цаца. «Не собираюсь». А кто тебя спрашивать будет? Муж глава, как скажет, так и будет. Толь, ты мужик или кто? Стукни кулаком по столу.
В этот момент Муха, осмелев, вышла из кухни и потерлась о ноги Алины.
— Фу! — взвизгнула гостья. — Брысь отсюда, блохастая!
Она неловко дрыгнула ногой, пытаясь отпихнуть кошку. Муха испуганно отскочила, но задела когтем капроновые колготки Алины. Поползла стрелка.
— А-а-а! — завопила Алина. — Мои новые колготки! Толя! Убери это чудовище!
— Какого чёрта?! — взревел Виталий, вскакивая. — Твоя тварь жену обижает?
Анатолий тоже поднялся, лицо его стало красным от раздражения.
— Зоя! Я же говорил, запирай её, когда гости приходят!
— Она у себя дома, в отличие от некоторых, — тихо, но отчетливо произнесла Зоя.
В комнате повисла пауза. Виталий прищурился.
— Ты чего сказала? Мы, значит, лишние? Толян, ты слышал? Твою родню из дома гонят. Из-за драной кошки!
— Успокойтесь, — буркнул Анатолий, но смотрел он на жену со злостью. — Зоя, извинись перед Алиной. И убери животное. С глаз долой.
Зоя взяла Муху на руки. Кошка дрожала.
— Я не буду извиняться. Алина сама её пнула.
— Ты совсем страх потеряла? — Анатолий шагнул к жене. — Я сказал: убери кошку и накрой поляну нормально. Виталик прав, распустил я тебя.
Зоя развернулась и ушла в спальню, плотно закрыв дверь. Она слышала, как за стеной продолжается возмущенный гул, как Анатолий оправдывается, обещая «провести воспитательную беседу».
Часть 3. Предательство
Следующий день был субботой. Анатолий с утра ушел «по делам» с братом, оставив Зою разгребать последствия вчерашнего пиршества. Алина осталась дома, заявив, что у неё мигрень и ей нужно полежать.
Зоя мыла посуду, стараясь не шуметь. Ей хотелось уйти, просто сбежать из собственной квартиры, но она не могла оставить дом на растерзание этой женщине. В обед Зоя вышла в магазин за хлебом. Её не было всего двадцать минут.
Когда она вернулась, дверь в подъезд была открыта настежь. Сердце кольнуло недоброе предчувствие. Зоя вбежала в квартиру.
В прихожей стояла Алина, держа в руках телефон и что-то весело рассказывая.
— Да, проветрила немного, а то воняло псиной… ой, кошатиной.
Зоя замерла.
— Где Муха?
Алина обернулась, лениво поправляя прическу.
— А? Да выбежала куда-то. Я дверь открыла, а она шмыг — и нет её. Тупая животина.
НЕТ. Этого не могло быть. Муха боялась подъезда. Она никогда не выходила сама.
— Что ты сделала? — Зоя шагнула к ней.
— Да вышвырнула я её! — рявкнула Алина, теряя маску. — Достала она меня. Ходит, смотрит, шерсть сыпется. Толик сказал, что ему плевать, лишь бы я не нервничала.
Зоя не стала слушать дальше. Она выскочила на лестничную клетку.
— Муха! Муха!
Тишина. Зоя бежала по ступеням вниз, перепрыгивая через две. Лифт был слишком медленным. Она вылетела во двор. Пусто. Под машинами, в кустах, у подвальных окон — никого.
Час поисков. Два. Зоя обошла весь квартал. Она заглядывала в каждый темный угол, звала, срывая голос. Кроссовки промокли в лужах, джинсы были в грязи.
Вернулась она, когда начало темнеть. Анатолий и Виталий уже были дома. Они сидели на кухне и пили пиво.
— О, явилась пропажа, — хохотнул Виталий. — Ну что, нашла свою крысоловку?
Анатолий посмотрел на жену. Вид у неё был страшный: растрепанные волосы, грязная одежда, глаза, в которых плескалась тьма. Но он, опьянённый алкоголем и поддержкой брата, не заметил опасности.
— Зой, ну хватит цирк устраивать, — он махнул рукой с зажатой в ней воблой. — Подумаешь, кошка. Новую заведем, если так приспичило. Породистую, а не эту помойку. Алина права была, от неё только грязь.
Он откусил рыбу и сплюнул чешую на пол.
Внутри Зои что-то оборвалось. Тонкая нить, на которой держалось её терпение, уважение, память о том дне, когда он спас котенка. Того Анатолия больше не было. Перед ней сидело чужое, жадное, трусливое существо, желающее казаться значимым за её счет.
Зоя подошла к столу. Спокойно взяла тарелку с горой креветок, которую они, видимо, только что сварили, и перевернула её прямо на колени Анатолию.
— Ты чё творишь?! — взвизгнул он, вскакивая и стряхивая горячих ракообразных.
— Встали и ушли, — тихо сказала Зоя.
— Чего? — Виталий поперхнулся пивом. — Ты не охренела, подруга?
— Вон отсюда! — голос Зои набрал силу. Она схватила со стола тяжелую стеклянную пепельницу.
— Зоя, успокойся, — Анатолий попытался принять грозный вид. — Ты забываешься. Я тут хозяин, это мои гости. Иди проспись.
— Я ВАМ НЕ ПРИСЛУГА! — закричала она. — Я здесь хозяйка! Это мой дом! Мои стены! Моя жизнь! УБИРАЙТЕСЬ К ЧЕРТЯМ!
Она швырнула пепельницу в стену, в сантиметре от головы Виталия. Осколки брызнули фейерверком.
Анатолий отшатнулся, впервые видя жену такой. В её глазах не было слез, только ледяная решимость и призрение. Это пугало больше, чем истерика.
— Ладно, ладно, психованная, — пробормотал Виталий, пятясь к выходу. — Толян, разберись с ней. Мы с Алинкой в гостиницу. Ноги моей тут больше не будет.
Когда дверь за родственниками захлопнулась, Анатолий, чувствуя, что теряет авторитет, решил перейти в наступление.
— Ты меня опозорила, — прошипел он. — Перед братом опозорила. За это ответишь. Завтра же идем оформлять документы на продажу. Я не собираюсь жить с истеричкой в этой конуре. Будем строить дом, и оформим его на маму, чтобы ты знала своё место.
Зоя посмотрела на него долгим, тяжелым взглядом.
— Хорошо, — сказала она вдруг совершенно спокойным тоном. — Ты прав, Толя. Так жить нельзя.
Анатолий растерялся. Он ожидал сопротивления, криков, но не покорности.
— Ну вот… давно бы так. Утром поговорим.
Он ушел спать, уверенный в своей победе. Зоя осталась на кухне. Она не спала всю ночь.
Часть 4. Холодный расчёт
Утром Зоя вела себя как ни в чем не бывало. Она приготовила завтрак, но только себе. Анатолий, проснувшись с головной болью, с удивлением обнаружил пустой стол.
— А где еда? — спросил он хрипло.
— В холодильнике мышь повесилась. Твои родственники всё сожрали, — равнодушно ответила Зоя, допивая кофе. — Толя, я подумала над твоими словами. Насчет дома.
Глаза мужа загорелись алчным блеском.
— Ну? Согласна?
— Да. Я устала от этого района. И отношения у нас зашли в тупик, может, стройка нас сплотит. Но есть условие.
— Какое еще условие? — насторожился он.
— Квартиру продавать будем быстро, у меня есть риелтор знакомый, он уже предлагал хорошую цену. Но чтобы сделку не затягивать, нужно выписаться. Прямо сейчас. Иначе покупатель скидку потребует, а нам каждая копейка нужна, если дом строить.
Жадность — плохой советчик. Анатолий быстро подсчитал в уме: продажа, деньги в его руках (он был уверен, что сможет контролировать финансы), большой дом, где он будет главным.
— Разумно, — кивнул он, стараясь скрыть радость. — А куда выписываться? К маме?
— Да, к маме своей пропишись пока. А я к тетке в область выпишусь, чтобы тут не мешать. Вещи собрать успеешь?
— Да я мигом!
Анатолий был окрылен. Он чувствовал себя стратегом, который прогнул строптивую жену. Весь день он суетился: ездил в МФЦ, подавал заявление на снятие с регистрации, звонил брату, хвастаясь, что «дожал бабу».
Зоя помогала ему собирать чемоданы.
— Ты всё бери, Толь. Нам же на съемную квартиру переезжать временно, пока сделку закроем. Чтобы тут не мозолить глаза покупателям.
— Правильно, правильно, — поддакивал он, запихивая свои свитера в сумку. — А ты когда?
— Я завтра. Мне еще кое-что доделать надо по документам.
К вечеру все его вещи были упакованы. Даже любимая кружка и игровые приставки.
— Ну, я погнал к маме, — Анатолий стоял в дверях с двумя огромными чемоданами. — Ты давай, не тяни там. Деньги — это главное.
Он чмокнул её в щеку, но Зоя едва заметно увернулась.
— Иди, Толя. Иди.
Часть 5. Заслуженный финал
Прошла неделя. Анатолий жил у матери, в тесной хрущевке, где помимо него обитали еще Виталий с Алиной. Обстановка накалялась. Брат требовал денег на пиво, мать ворчала, что Анатолий занимает много места.
Он звонил Зое каждый день:
— Ну что? Когда сделка? Когда деньги?
— Скоро, Толя, скоро. Возникли небольшие сложности с банком, — отвечала она спокойным голосом.
В один из дней Зоя позвонила сама.
— Толя, приезжай. Надо поговорить. Вещи не бери, просто приезжай.
Анатолий примчался через полчаса, предвкушая новости о чемодане с наличными. Он поднялся на этаж, дернул ручку двери — заперто. Позвонил.
Дверь открылась. На пороге стояла Зоя. Она выглядела прекрасно: свежая, с новой стрижкой.
— Ну? Продали? — с порога спросил он.
— Нет, — улыбнулась Зоя.
— В смысле? Сорвалось? — Анатолий попытался пройти внутрь, но Зоя преградила ему путь.
— Я не продаю квартиру, Толя.
— Ты чего несешь? Мы же договорились! Я выписался!
— Вот именно. Ты выписался. Добровольно. Теперь ты здесь никто. Ни прописки, ни доли, ни права проживания.
Анатолий застыл, осмысливая услышанное. Лицо его начало краснеть.
— Ты… ты кинуть меня решила? Ах ты дрянь! Я сейчас полицию вызову! Я суд…
— Вызывай, — перебила его Зоя. — Квартира моя, куплена до брака (или подарена, неважно). Ты здесь не зарегистрирован. Вещи свои ты забрал сам. У меня есть видео с камеры в подъезде, как ты радостно выносишь чемоданы.
— Я муж!
— Скоро будешь бывший. Заявление на развод я подала сегодня утром.
— Да ты… да я тебя… — он замахнулся, но тут из-за спины Зои вышла массивная фигура.
Это был не полицейский и не бандит. Это был отец той самой девочки-соседки, которая когда-то выкинула котенка. Мужчина крупный, с тяжелым взглядом.
— Проблемы, Зоя? — басом спросил сосед.
Зоя нашла Муху на третий день. Кошка пряталась в подвале соседнего дома. Помог её найти именно этот сосед, чувствуя вину за дочь. Услышав историю о том, что случилось, он проникся к Зое уважением, а к её мужу — брезгливостью.
Анатолий опустил руку. Он посмотрел на соседа, потом на Зою.
— Ты пожалеешь, — прошипел он. — Приползешь еще. Кому ты нужна, разведенка с котом?
— Проваливай, — спокойно сказала Зоя. — Иди к брату, к маме, строй с ними дом. А мне прислуга не нужна. Я себе хозяйка.
Она захлопнула дверь перед его носом. Щелкнул замок.
Анатолий остался один на лестничной площадке. Он начал колотить в дверь, орать проклятия: «БУДЬ ТЫ ПРОКЛЯТА! ОТКРОЙ!». Но соседи уже начали выглядывать, грозя вызвать наряд.
Он побрел вниз. В кармане вибрировал телефон — звонила мать, наверняка, чтобы узнать, когда будут деньги. Он не знал, что ей сказать. Он сам, своими руками, подписал себе приговор, ослепленный жадностью и уверенностью в собственной безнаказанности.
За дверью Зоя прислонилась спиной к холодному металлу. На полу, у её ног, сидела Муха и громко мурлыкала. Зоя присела, обняла кошку и рассмеялась. Легко и свободно. Она больше не боялась. И уж точно больше никому не позволит вытирать об себя ноги.
