К концу августа квартира Тамары и Кирилла стала выглядеть так, словно в ней одновременно затеяли генеральную уборку, переезд и распродажу имущества после закрытия небольшого магазина.
В прихожей стояли три коробки с обувью. На диване лежали пуховики, которые Тамара по одному фотографировала на телефон. Возле балконной двери Кирилл прислонил к стене лыжи в чехле и долго решал, продавать их вместе с ботинками или по отдельности.
— Вместе ставь, — сказала Тамара, не отрываясь от телефона. — Человек, которому нужны лыжи, скорее всего, и ботинки посмотрит.
— У меня сорок третий.
— Значит, найдём человека с сорок третьим. Не уникальный размер.
Кирилл хмыкнул и полез за рулеткой. Покупатель старого комплекта автомобильных колёс уже третий раз спрашивал ширину диска, хотя все размеры были написаны в объявлении.
Переезд вдруг сделал очень заметным количество вещей, которыми они годами не пользовались.
Зимняя куртка Тамары, слишком тёплая даже для их обычной зимы. Старые коньки Кирилла. Электрический обогреватель, купленный после аварии на теплотрассе пять лет назад. Две пары тяжёлых ботинок. Санки, оставшиеся после племянников Тамары. Лыжи, на которых Кирилл последний раз катался позапрошлой зимой.
В Краснодар всё это везти не хотелось.
Переезд они обсуждали почти два месяца. Сначала осторожно, будто предложение о работе могло исчезнуть, если произнести его вслух слишком уверенно.
Компания, в которой Кирилл работал инженером по сервисному обслуживанию промышленного оборудования, открывала новое направление на юге. Нужен был человек, который сможет собрать небольшую местную команду и отвечать за несколько крупных клиентов.
Начальник сначала спросил:
— Рассмотрел бы Краснодар?
Кирилл ответил:
— Теоретически — да.
Через неделю ему назвали зарплату.
После этого теория быстро превратилась в практику.
Прибавка выходила ощутимой. Первые три месяца фирма оплачивала арендованную квартиру. Плюс командировочные на переезд и компенсация части расходов на перевозку вещей.
Тамара новость встретила спокойнее, чем ожидал муж.
Она работала мастером по маникюру, снимала место в небольшом салоне и за несколько лет собрала постоянных клиенток. Терять их было жалко. Зато к помещению, начальству или конкретной организации она привязана не была.
— Я клиентов в своё время с нуля набрала, — сказала она. — Значит, на новом месте ещё раз наберу. Руки со мной едут.
Кирилл тогда засмеялся.
Решение приняли не за один вечер. Считали деньги, смотрели аренду, сравнивали районы, разговаривали с теми, кто уже работал в краснодарском филиале. Тамара несколько раз меняла мнение насчёт того, сколько оборудования брать с собой. Кирилл выяснял, где поставить машину возле будущего дома.
К середине августа сомнения закончились.
Ехать решили в середине сентября.
Родителям Тамары сообщили почти сразу. Её мать расстроилась, но ограничилась вопросами о квартире, работе и том, сколько часов ехать на машине.
Лидии Фёдоровне Кирилл сказать собирался тоже, но всё откладывал.
Не потому, что хотел скрыть переезд.
Он просто прекрасно представлял первую реакцию матери и хотел сначала закончить все организационные дела, чтобы не обсуждать ежедневно решение, которое уже принято.
Однако объявления в интернете оказались быстрее.
В одном доме с Лидией Фёдоровной жила Валентина Сергеевна, которая знала Тамару по общему районному чату. Увидев объявление о продаже пуховика, она перешла в профиль продавца, а там обнаружила ещё лыжи, зимние ботинки и автомобильные колёса.
Через день женщины встретились возле магазина.
— Ваши-то куда собрались? — спросила Валентина Сергеевна.
Лидия Фёдоровна насторожилась.
— В каком смысле?
— Так Тамара всё зимнее распродаёт. Я думала, вы знаете. Может, переезжают?
Лидия Фёдоровна ничего не ответила, но домой вернулась уже с телефоном в руке.
Кирилл в это время разбирал кладовку.
Он увидел на экране имя матери и тихо сказал:
— Началось.
Тамара, сидевшая на полу возле коробки с инструментами, подняла голову.
— Что?
— Мама.
— И?
— Мне кажется, разведка донесла.
Он ответил.
Первые секунд тридцать Лидия Фёдоровна не спрашивала ни о работе, ни о квартире, ни о сроках.
— Вы в Краснодар переезжаете?
— Да.
— И когда ты собирался мне сказать?
— На этой неделе.
— На какой ещё неделе? Люди на улице уже знают, а родная мать должна от соседки узнавать?
— Мам, решение окончательно приняли совсем недавно.
— А вещи вы тоже недавно начали продавать?
Кирилл сел на край стула.
— Мы не вещи вообще продаём, а то, что нет смысла везти.
— Значит, правда.
— Я тебе только что сказал, что правда.
На другом конце несколько секунд было тихо.
Потом Лидия Фёдоровна выдохнула:
— Вот гадюка, на юг собралась! Всё-таки утащила тебя от родных!
Тамара услышала. Даже с расстояния в несколько метров.
Она перестала перекладывать инструменты и посмотрела на мужа.
Кирилл нахмурился.
— Мам, прекрати. Тамара тут вообще ни при чём. Мне предложили должность.
— Конечно. А она сидела и молчала.
— Она сначала вообще сомневалась.
— Ты раньше никуда не собирался.
— Потому что раньше мне никто не предлагал плюс сорок процентов к зарплате.
— Деньги теперь важнее семьи?
Кирилл провёл ладонью по лицу.
— Какая семья исчезнет из-за того, что я буду жить в другом городе? Мы не в Австралию уезжаем.
— Легко тебе говорить.
— Мам, я взрослый человек. Мне тридцать семь лет.
— Я знаю, сколько тебе лет. Я тебя родила.
— Тогда тем более странно думать, что Тамара взяла меня за руку и тайком увозит.
Тамара встала и ушла на кухню. Вмешиваться не хотелось. С Лидией Фёдоровной они никогда особенно не дружили, но и открытой войны между ними не было.
Свекровь могла съязвить. Тамара могла не промолчать. Потом обе несколько недель общались исключительно вежливо.
Система работала.
Кирилл ещё минут десять объяснял матери условия новой работы. Рассказал про квартиру, которую оплатит компания. Про зарплату. Про то, что Тамара уже нашла несколько салонов, где можно арендовать рабочее место.
Лидия Фёдоровна слушала без особенного интереса.
А потом неожиданно спросила:
— А машина?
Кирилл не сразу понял.
— Что машина?
— Вы её тоже продаёте?
— Нет.
— Так зачем колёса выставили?
— Это старый зимний комплект. Там шины всё равно менять пора.
— А саму машину куда?
Кирилл посмотрел в сторону кухни.
— С собой, естественно.
После этого разговор почему-то быстро закончился.
Лидия Фёдоровна сказала, что у неё поднялось давление и ей надо прилечь.
Кирилл положил телефон на стол.
Тамара появилась в дверях.
— Ну что, гадюка окончательно разрушила семью?
— Не начинай.
— Я не начинаю. Мне интересно другое. Почему после двадцати минут трагедии главным вопросом стала машина?
Кирилл пожал плечами.
— Просто спросила.
Тамара ничего не ответила.
Она тогда действительно не придала этому особого значения.
Машину они купили три года назад.
До этого у Кирилла был небольшой седан, который устраивал его до тех пор, пока они не начали регулярно ездить за город. Летом в багажник не помещалось половины вещей. Зимой лыжи приходилось закреплять на крыше. Тамара несколько раз ездила за материалами для работы на такси, потому что коробки с расходниками занимали почти всё свободное место.
Когда старую машину продали, решили брать кроссовер.
Семиместный выбрали не из-за большой семьи. Детей у Тамары и Кирилла не было, а возить семь человек одновременно им приходилось от силы несколько раз в год.
Зато со сложенным третьим рядом получался огромный багажник.
Тамара могла забрать сразу несколько коробок с материалами. Кирилл спокойно клал внутрь спортивное снаряжение. На дачу к друзьям помещались палатка, складной стол, мангал и половина квартиры, которую Тамара считала необходимой для двух дней на природе.
Кроссовер покупали вдвоём.
Часть денег была общей накопленной суммой, часть добавили после продажи старого автомобиля, остальное закрыли кредитом. Последний платёж сделали весной.
Лидия Фёдоровна к покупке отношения не имела.
Зато очень быстро оценила её преимущества.
Первое время просьбы были редкими.
— Кирилл, если будете рядом, забросите меня в гипермаркет?
Потом:
— Мне в субботу на дачу надо. Если не трудно, отвезёшь?
Кирилл отвозил.
Мать жила одна. Отца не стало несколько лет назад. Кирилл считал естественным помогать ей в том, что действительно трудно сделать без машины.
Проблема заключалась в том, что граница между «трудно» и «удобнее» постепенно исчезла.
Сначала они возили на дачу мешки с землёй.
Потом Лидия Фёдоровна попросила заехать за ней, потому что не хотела идти пятнадцать минут до остановки с сумкой.
Однажды потребовалось забрать из магазина тумбу.
В другой раз — отвезти её к подруге в соседний город на день рождения.
Кирилл согласился и тогда.
Возвращаясь домой почти в одиннадцать вечера, он сказал Тамаре:
— Зато выпила спокойно, не пришлось думать, как возвращаться.
Тамара посмотрела на него.
— Кто?
— Мама.
— А ты?
— Что я?
— Ты пять часов сидел дома один у женщины, которую видел второй раз в жизни.
— Ну не пять. Четыре с половиной.
— Тогда другое дело.
Они посмеялись.
Тамара долго не вмешивалась. Кирилл сам распоряжался своим временем, а свекровь не требовала, чтобы невестка сопровождала их в каждой поездке.
Но за последний год просьбы изменились.
Лидия Фёдоровна перестала спрашивать.
В четверг она могла позвонить:
— В субботу к десяти подъедь. Мне надо в «Леруа», потом на рынок.
Кирилл иногда отвечал:
— Мам, у нас планы.
И слышал:
— Какие ещё планы с утра? Я тебя на весь день не забираю.
Если планы действительно были важными, он отказывал. Если ничего особенного — ехал.
Так у Лидии Фёдоровны постепенно сложилось ощущение, что субботнее утро сына представляет собой свободный ресурс, который просто надо заранее занять.
Особенно Тамару раздражало, что мать никогда не учитывала обратную дорогу.
«Забрать одну вещь» превращалось в поездку через полгорода.
«Быстро заехать на дачу» означало загрузить багажник, потом помочь разгрузить, потом посмотреть, почему перекосило дверь сарая, потом переставить бочку.
Весной к машине присоединялся старенький прицеп.
Кирилл купил его недорого у коллеги для собственных нужд, но пользовалась им в основном Лидия Фёдоровна.
Навоз.
Земля.
Доски.
Рассада.
Старая мебель на дачу.
Старая мебель с дачи.
Однажды Тамара спросила:
— Зачем мы сначала везём на дачу шкаф, а через два года везём его обратно?
— Потому что мама решила, что он там мешает.
— А дома он ей не мешает?
— Видимо, соскучилась.
С переездом вопрос решался сам собой.
Прицеп Кирилл продал знакомому ещё в августе.
О матери он в тот момент даже не подумал.
Через четыре дня после первого разговора Лидия Фёдоровна приехала к ним без предупреждения.
Тамара открыла дверь и удивлённо отступила.
— Здравствуйте.
— Кирилл дома?
— В душе. Проходите.
Свекровь разулась и сразу обратила внимание на коробки.
— Уже всё собрали?
— Даже половины нет.
— Быстро вы.
Тамара промолчала и ушла на кухню.
Через несколько минут пришёл Кирилл.
— Мам, ты чего не позвонила?
— А что, к сыну теперь по записи?
— Нет. Просто могли уйти.
Лидия Фёдоровна села за стол.
Чай она отказалась пить. От кофе тоже.
Тамара поняла, что приехала свекровь не в гости.
— Я подумала насчёт вашей машины, — начала Лидия Фёдоровна.
Кирилл достал из холодильника бутылку воды.
— И?
— Оставьте её здесь.
Он замер с бутылкой в руке.
— Где?
— Здесь. Мне.
Тамара, протиравшая столешницу, медленно положила тряпку возле раковины.
Кирилл сначала решил, что мать шутит.
— Мам, мы на ней едем в Краснодар.
— Зачем вам там такая громадина?
— В смысле зачем?
— Там тепло. Зимы нормальной нет. В городе транспорт ходит. Ты на работу можешь на такси ездить.
— Каждый день?
— А что такого? Зарплату тебе повышают.
Тамара повернулась.
— Лидия Фёдоровна, я правильно поняла: мы должны оставить вам машину?
— Ну не навсегда же, — быстро ответила свекровь.
— А на сколько?
— Там видно будет.
— Что именно будет видно?
— Тамара, обязательно всё до слова разбирать?
— В данном случае — да. Машина стоит почти два миллиона. Хотелось бы понимать предложение.
Лидия Фёдоровна поджала губы.
— Я не чужой человек.
— Я этого и не говорила.
— А звучит именно так.
Тамара села напротив.
— Хорошо. Давайте без эмоций. У вас нет водительских прав. Допустим, мы оставляем автомобиль. Кто на нём ездит?
Лидия Фёдоровна явно ждала этого вопроса.
— Стас.
Кирилл поставил бутылку на стол.
— Какой Стас?
— Господи, какой ещё? Станислав. Сын Светы.
— Мам, Стасу-то наша машина зачем?
— Он будет меня возить. И сам сможет пользоваться.
Тамара несколько секунд смотрела на свекровь.
Теперь всё действительно стало понятно.
Станислав приходился Кириллу двоюродным братом. Ему было тридцать два года. Он работал торговым представителем, ездил на старой «Шкоде» и примерно раз в год объявлял родственникам, что вот теперь точно собирается менять машину.
Менять пока не получалось.
— То есть, — медленно произнесла Тамара, — мы уезжаем в Краснодар, оставляем здесь свой кроссовер Станиславу, он ездит на нём сам и заодно возит вас?
— Не надо так говорить, будто я что-то украсть предлагаю.
— Я пока просто повторила ваш план.
— Машина останется в семье.
Тамара чуть улыбнулась.
— Она и сейчас в семье.
— Ты прекрасно понимаешь, о чём я.
— Нет. Вот эту формулировку я никогда не понимала. Когда вещь принадлежит Кириллу и мне, она почему-то недостаточно «в семье». А когда её надо передать другому родственнику — сразу становится семейной.
— Тамара, у тебя всё деньги да деньги.
— Потому что машину за деньги продают.
Кирилл сидел молча.
Мать повернулась к нему.
— Ты что скажешь?
— Я пытаюсь понять, почему ты решила, что мы можем оставить машину.
— Потому что вам там она не нужна!
— Кто сказал?
— Я тебе объяснила.
— Мам, я по работе буду ездить по краю. У меня часть объектов вообще не в городе.
Лидия Фёдоровна на секунду растерялась.
Об этом она явно не подумала.
— Компания машину не даст?
— Нет.
— Значит, пусть даёт. Что это за хорошая должность тогда?
Кирилл усмехнулся.
— Нормальная должность. Только условия почему-то утверждали без тебя.
— Я смотрю, ты уже разговаривать по-другому начал.
Тамара встала.
— Я кофе себе сделаю. Кому-нибудь всё-таки?
Никто не захотел.
Она включила кофемашину, намеренно оставляя Кирилла говорить с матерью самому.
— Стас вообще знает об этой идее? — спросил он.
Лидия Фёдоровна отвела глаза.
— Я с ним разговаривала.
— И?
— Он сказал, что если вы не против, то он согласен.
Кирилл коротко рассмеялся.
— Ещё бы он был против.
— А что смешного?
— Ничего. Я тоже согласен, если мне кто-нибудь подарит машину за два миллиона.
— Почему сразу подарит? Она же ваша останется.
Тамара обернулась от кофемашины.
— Тогда ещё интереснее. Мы остаёмся собственниками, а ездит Станислав. Штрафы, налог, страховка, обслуживание — это как?
Лидия Фёдоровна махнула рукой.
— Ой, началось. Всё можно оформить.
— Конечно. Поэтому я и спрашиваю.
— Вы всегда можете потом забрать её.
— Из Краснодара?
— Приедете и заберёте.
Тамара взяла чашку.
— Великолепная схема.
Кирилл посмотрел на жену, и она замолчала.
Он уже и сам понял достаточно.
— Мам, машину мы забираем.
— Кирилл…
— Без вариантов.
— Ты хотя бы подумай.
— Я подумал ещё три года назад, когда её покупал.
Лидия Фёдоровна поднялась из-за стола.
— Ясно. Даже обсуждать со мной не хочешь.
Тамара поставила чашку.
— Есть вариант, который можно обсуждать.
Свекровь остановилась.
— Какой?
— Если Станиславу нужен кроссовер, мы можем ему его продать.
Кирилл повернулся к жене.
Они вообще не собирались продавать машину, но он сразу понял, зачем Тамара это сказала.
— За сколько? — насторожилась Лидия Фёдоровна.
— Посмотрим среднюю цену на такие же год, комплектацию и пробег. Если Стас серьёзно заинтересован, пусть приезжает, смотрит. Договоримся.
— То есть родственнику ещё и по рынку продавать?
— А почему нет?
— Потому что у него таких денег нет.
— Тогда ему не нужна машина за такие деньги.
— Ему машина нужна! Денег нет.
— Это разные проблемы.
Лидия Фёдоровна посмотрела на невестку так, будто именно сейчас окончательно убедилась в её нравственной несостоятельности.
— Всё у тебя просто.
— Нет. Как раз не просто. Мы эту машину несколько лет выплачивали. Поэтому я хорошо представляю, сколько она стоит.
— Кирилл, ты слышишь?
— Слышу.
— И тебя устраивает, как твоя жена со мной разговаривает?
Кирилл помолчал.
Раньше в этот момент он наверняка начал бы всех успокаивать. Сказал бы Тамаре быть помягче, матери — не заводиться, предложил бы чай и перевёл разговор.
Но сейчас его неожиданно задело другое.
Мать ни разу не спросила, как они повезут вещи. Как он будет работать. Где они будут жить. Не страшно ли им начинать в другом городе.
Зато судьба машины волновала её уже второй разговор подряд.
И вдруг Кирилл начал вспоминать последние месяцы.
Субботу, когда они собирались на день рождения друга, но сначала три часа возили мать по магазинам.
Вечер среды, когда он после работы ехал за мешками удобрения.
Майские праздники, первый день которых целиком ушёл на перевозку вещей на дачу.
Телефонный разговор две недели назад:
«В субботу к девяти будь у меня».
Не «сможешь?».
Не «у тебя есть время?».
Просто будь.
Он всегда считал это помощью матери.
Но помощь предполагает, что один человек просит, а второй решает, может ли помочь.
У них это давно работало иначе.
— Тамара нормально разговаривает, — сказал Кирилл.
Лидия Фёдоровна даже не сразу нашлась.
— Нормально?
— Да. Ты предложила нам отдать Стасу машину. Тебе объяснили, почему этого не будет.
— Я предложила оставить её мне!
— У тебя нет прав.
— Какая разница?
— Большая, мам.
— Значит, всё. Сын уезжает, машину забирает, а мать пусть как хочет.
Кирилл нахмурился.
— А как ты жила до того, как мы купили кроссовер?
— При чём здесь это?
— Просто интересно.
— Как все жила.
— Вот и сейчас будешь.
Лидия Фёдоровна молча взяла сумку.
У двери она вдруг вспомнила:
— Тогда хотя бы второй комплект ключей оставь.
Кирилл, шедший за ней, остановился.
— Зачем?
— Пусть будет.
— У кого?
— У меня.
— Зачем тебе ключи от машины, которая будет в Краснодаре?
— Мало ли. Вдруг вы перед отъездом оставите её здесь на несколько дней. Или что-нибудь изменится. Потом со Стасом решим.
Кирилл посмотрел на мать уже совершенно иначе.
— Что вы со Стасом решите с моей машиной?
— Не цепляйся к словам.
— Нет, ты объясни.
— Ничего! Просто ключи пусть будут у меня.
— Не будут.
— Господи, Кирилл! Я твоя мать!
— Именно поэтому мне особенно странно это слышать.
Лидия Фёдоровна резко застегнула сумку.
— Я тебе всю жизнь помогала. Когда ты в институт поступал, кто тебе деньги давал? Кто тебя кормил? Кто тебе вещи покупал? Когда первая твоя работа была за копейки, кто тебя поддерживал?
Кирилл несколько секунд молчал.
— Мам, мне тогда было девятнадцать.
— И что?
— Ты сейчас перечисляешь то, что родители обычно делают для своих детей.
— Вот как заговорил.
— А как надо? Выставить счёт за моё детство и вычесть из стоимости машины?
— Не передёргивай.
— Я не передёргиваю. Я пытаюсь понять, к чему ты это перечисляешь.
Лидия Фёдоровна покраснела.
— К тому, что можно хоть иногда помнить добро.
— Я помню. Поэтому много лет тебе помогаю.
— Много лет! Можно подумать, я тебя каждый день эксплуатировала.
Кирилл устало прислонился плечом к стене.
— Нет. Каждый день не эксплуатировала.
— Тогда что ты из себя строишь?
— Ничего. Просто машина уезжает с нами. Ключи тоже. Всё.
Свекровь открыла дверь.
И тут Кирилл, словно вспомнив между прочим, добавил:
— Кстати, прицеп я продал.
Лидия Фёдоровна медленно обернулась.
— Какой прицеп?
— Наш.
— В смысле продал?
— В прямом. В Краснодар его тащить бессмысленно.
На лице матери появилось такое выражение, какого не было даже при обсуждении машины.
— А весной?
Кирилл не понял.
— Что весной?
— На дачу как возить?
Тамара, стоявшая в коридоре, опустила глаза.
Кирилл вдруг едва не рассмеялся, но удержался.
— Не знаю.
— Как это — не знаешь?
— Заказать доставку.
— Ты знаешь, сколько они берут?
— Нет.
— Конечно, не знаешь! Тебе легко сказать.
— Мам, есть грузовое такси. Есть доставка из магазинов. Можно с соседями скооперироваться.
— За каждый мешок платить?
— Не за мешок. За машину.
— Хорошо устроились. Вы уехали, а мне теперь за всё плати.
Вот эта фраза прозвучала настолько точно, что после неё никто несколько секунд не говорил.
Тамара подняла взгляд на Кирилла.
Кирилл смотрел на мать.
Лидия Фёдоровна, кажется, тоже поняла, что сказала лишнее.
Но отступать было поздно.
— Мам, — тихо произнёс Кирилл, — а почему мы должны оплачивать это своим временем?
— Я разве просила у вас денег?
— Нет. Ты просила мой выходной, бензин, машину и прицеп. Просто раз деньги из кошелька не доставались, тебе казалось, что это бесплатно.
— Родной матери бензин уже посчитал.
— Я сейчас не бензин считаю.
— А что?
Кирилл подумал.
— Наверное, впервые считаю своё время.
Лидия Фёдоровна ушла, не попрощавшись с Тамарой.
Дверь захлопнулась.
В квартире стало тихо.
Кирилл постоял в прихожей и вернулся на кухню.
Кофе Тамары успел остыть.
Она вылила его в раковину.
— Я перегнула? — спросила она.
— Нет.
— Точно?
— Точно.
— Потому что про продажу я специально сказала. Хотела понять, ей нужна именно машина или возможность пользоваться ею бесплатно.
— Я понял.
Он сел.
— А я, похоже, только сейчас кое-что понял.
Тамара не стала спрашивать что.
В следующие две недели Лидия Фёдоровна почти не звонила.
Зато позвонил Станислав.
Кирилл увидел его имя и показал экран Тамаре.
— Ставлю пятьсот рублей: про машину.
— Неинтересная ставка. Я тоже поставлю на машину.
Кирилл включил громкую связь.
Станислав начал издалека. Спросил, когда они едут, нашлась ли квартира, тяжело ли Тамаре бросать клиентов.
Минуты через три добрался до главного.
— Слушай, Кирюх, тётя Лида что-то говорила насчёт машины.
— Говорила.
— Ты не подумай, я не напрашивался.
— Да я и не думаю.
— Она сама предложила. Говорит, вам там вроде без надобности.
Кирилл посмотрел на Тамару.
Та молча подняла брови.
— Мне по работе машина нужна.
— А. Тогда понятно.
Станислав замолчал.
— Она сказала, вы вроде продать можете.
— Можем. Если цена устроит.
— А примерно?
Кирилл назвал сумму.
На том конце присвистнули.
— Не, брат, я столько не потяну.
— Тогда вопрос закрыт.
— Конечно. Я просто спросил.
И, к удивлению Кирилла, Станислав действительно не стал торговаться, рассказывать про родственные связи или просить рассрочку на десять лет.
Перед тем как закончить разговор, он даже сказал:
— Ты только тёте Лиде объясни, что я ей водителем не нанимался. А то она уже расписание составила.
Кирилл рассмеялся.
— Вот это ты сам объясняй.
— Спасибо, родственник.
— Не за что.
После звонка Тамара сказала:
— Стас оказался умнее, чем я ожидала.
— Он вообще нормальный. Просто от бесплатной машины не отказался бы.
— Я тоже не отказалась бы.
— Я тоже.
Они снова засмеялись.
Переезд приближался.
Продали лыжи. Колёса забрал молодой парень на старой «Тойоте». Часть зимней одежды Тамара отдала сестре. Коробок становилось больше, мебели — меньше.
За три дня до отъезда Лидия Фёдоровна всё-таки позвонила.
Говорила с сыном сухо, но без прежней злости.
Спросила, во сколько они выезжают.
Потом неожиданно сказала:
— Заедете перед дорогой?
— Конечно.
— Я пирог сделаю.
— Мам, только небольшой. Нам его потом тысячу километров везти.
— Ничего. Съедите.
— Хорошо.
Тамара услышала разговор и спросила:
— Мир?
— Вооружённое перемирие.
— Уже неплохо.
К матери они приехали вечером накануне отъезда.
Лидия Фёдоровна действительно испекла пирог. Потом достала контейнер с котлетами, банку огурцов и пакет яблок.
Тамара посмотрела на гору еды.
— Лидия Фёдоровна, у нас холодильник уже отключён.
— В сумку-холодильник положите.
— Она забита.
— Чем?
— Едой от моей мамы.
Лидия Фёдоровна впервые за две недели улыбнулась.
— Ну конечно. Будто в Краснодаре магазинов нет.
Тамара тоже улыбнулась.
— Я ей то же самое сказала.
За столом почти не говорили о машине.
Лидия Фёдоровна спросила адрес новой квартиры, записала его в телефон. Кирилл показал фотографии дома. Тамара рассказала, что договорилась выйти в салон через неделю после приезда.
— Клиентов-то сразу не будет, — заметила свекровь.
— Не будет.
— И не страшно?
— Страшновато.
— Вот. А говоришь так, будто всё легко.
Тамара пожала плечами.
— Если бояться вслух, клиентов от этого больше не станет.
Лидия Фёдоровна задумалась и кивнула.
Перед уходом она обняла сына крепче обычного.
Тамару тоже обняла, хотя обычно ограничивалась словами.
А потом, уже в прихожей, спросила:
— Доедете — сразу напишите.
— Напишем.
— Не ночью только гони.
— Не буду.
— И Тамару меняй за рулём.
— Она сама меня поменяет, даже если сопротивляться буду.
— Правильно.
На этом и расстались.
Утром пятнадцатого сентября они выехали.
Кроссовер был забит почти до потолка. Тамара сидела среди сумок, коробок и контейнера с пирогом, который всё-таки пришлось взять в салон.
Когда город остался позади, она посмотрела на Кирилла.
— Ну что?
— Что?
— Утащила я тебя от родных?
Кирилл усмехнулся.
— Причём вместе с машиной.
— Вот машина — моя главная ошибка. Надо было пешком тебя уводить.
— С прицепом.
— Прицеп продан. Не путай имущество.
Дорога заняла почти два дня с ночёвкой.
Краснодар встретил их тёплым вечером, совершенно не похожим на середину сентября, к которой они привыкли.
Первые недели прошли в таком темпе, что скучать было некогда.
Кирилл с утра уезжал на работу, знакомился с новой командой, мотался по объектам. Тамара приводила в порядок рабочее место в салоне, снимала фотографии, запускала местную рекламу и радовалась каждой новой записи так, словно открыла собственную сеть.
Машина оказалась нужна постоянно.
На второй неделе Кирилл ездил за сто с лишним километров на объект.
Тамара несколько раз забирала крупные заказы материалов.
В выходные они поехали смотреть окрестности.
Однажды вечером Кирилл сказал:
— Надо маме рассказать, что общественный транспорт почему-то не захотел везти меня на промышленную площадку за город.
— А такси?
— За эти деньги я мог бы снять там номер.
С матерью он разговаривал регулярно.
Сначала Лидия Фёдоровна держалась настороженно, будто ждала, что сын через неделю сообщит о страшной ошибке и попросится обратно.
Но этого не происходило.
Кирилл звонил два-три раза в неделю. Иногда чаще. Показывал по видеосвязи квартиру. Рассказывал про работу.
Тамара тоже появлялась в кадре.
Постепенно тема «невестка увезла сына» исчезла сама собой.
Зато возникла другая.
В начале октября Лидия Фёдоровна позвонила Кириллу вечером.
— Представляешь, за доставку четырёх мешков земли с меня тысячу двести попросили.
Кирилл лежал на диване и смотрел телевизор.
— Представляю.
— За пятнадцать минут езды!
— Мам, там не минуты продают. Машина приезжает, водитель работает.
— Я отказалась.
— Значит, земля не очень нужна.
— Нужна. Я у Николая Петровича попросила, он завтра привезёт.
— Ну отлично.
Через неделю выяснилось, что Николай Петрович уехал к дочери.
Тогда Лидия Фёдоровна заказала доставку.
Ещё через несколько дней понадобилось забрать с дачи ящики с яблоками.
Раньше схема была простой: Кирилл приезжал, складывал задний ряд сидений, загружал ящики, заодно снимал с веранды две тяжёлые кадки и отвозил мать домой.
Теперь пришлось искать машину.
Станислав помочь не смог.
У него был рабочий день.
— Я ему говорю: после работы заедешь, — рассказывала Лидия Фёдоровна сыну. — А он говорит, поздно будет.
Кирилл улыбнулся.
— Ну да.
— Что «ну да»?
— Ничего.
— Ты бы приехал.
— Если бы жил рядом и был свободен — наверное.
— Вот именно.
Кирилл не стал напоминать, сколько раз приезжал, когда свободен не был.
Через несколько недель произошло ещё более удивительное событие.
Лидия Фёдоровна впервые в жизни установила приложение такси.
Поначалу возмущалась ценами.
Потом обнаружила, что до поликлиники можно доехать дешевле, чем она представляла.
Ещё позже выяснила, что у гипермаркета есть доставка.
Правда, за неё тоже надо было платить.
— Они триста девяносто рублей берут! — сообщила она Тамаре во время видеозвонка.
— А сколько вы обычно покупаете?
— Тысяч на шесть-семь.
— И Кирилл раньше часа два на это тратил.
Лидия Фёдоровна помолчала.
— Ну он же всё равно в выходной был.
Тамара чуть не ответила привычно резко, но передумала.
— Вот именно. В свой выходной.
Свекровь ничего не сказала.
В ноябре Кирилл однажды позвонил матери сам и застал её в прекрасном настроении.
— Я сегодня с Галиной Ивановной ездила за город, — рассказала она.
— На чём?
— Она машину у дочери взяла.
— Удобно?
— Конечно.
— Бесплатно?
Лидия Фёдоровна замолчала.
— Ты сейчас специально?
— Немножко.
— Очень смешно.
Но голос у неё был уже не обиженный.
К декабрю они научились разговаривать иначе.
Лидия Фёдоровна больше не начинала каждый звонок с жалоб на расстояние. Кирилл перестал чувствовать необходимость оправдываться за переезд.
Иногда мать действительно скучала.
И тогда говорила прямо:
— Давно тебя не видела.
А не:
— Родных теперь забыл.
На новогодние праздники супруги собирались приехать на несколько дней.
Когда Кирилл сообщил об этом, мать обрадовалась.
А потом спросила:
— На машине?
Он посмотрел на Тамару, сидевшую рядом.
Тамара услышала и закрыла лицо ладонью, чтобы не рассмеяться.
— На машине, мам.
— Хорошо.
— Почему хорошо?
— Да просто спросила.
— Точно?
— Кирилл, отстань.
Он уже хотел закончить разговор, когда Лидия Фёдоровна добавила:
— Если будет место, на обратном пути захватите две коробки.
— Какие?
— Небольшие.
— Что в них?
— Банки.
Кирилл рассмеялся.
— Вот теперь я узнаю свою мать.
— А что такого? Всё равно едете.
Он посмотрел на Тамару.
Она беззвучно произнесла:
«Началось».
Но на этот раз Кирилл не раздражался.
— Две небольшие коробки возьмём. Только именно две.
— Конечно.
— И не надо потом возле машины доставать третью, которая «совсем маленькая».
— Я когда-нибудь так делала?
— Постоянно.
— Неправда.
— Мам.
— Ладно. Две.
После разговора Тамара спросила:
— Веришь?
— Нет.
— Я тоже.
Они засмеялись.
За несколько месяцев после переезда ничего страшного не произошло.
Сын не исчез.
Невестка не оборвала связи с семьёй.
Краснодар не поглотил их и не заставил забыть телефонные номера родственников.
Лидия Фёдоровна могла услышать Кирилла практически в любой вечер. Иногда они разговаривали даже чаще, чем раньше, когда жили в одном городе и Кирилл приезжал в основном по конкретным делам.
Зато исчезло другое.
Нельзя было в четверг позвонить и сообщить:
«В субботу в десять подъедь».
Некому стало подцепить прицеп.
Некому бесплатно забрать мешки с землёй.
За крупную покупку приходилось платить доставке.
За поездку к подруге — такси.
Чтобы вывезти урожай с дачи, нужно было заранее договариваться с человеком, у которого есть машина, и учитывать уже его планы.
Лидия Фёдоровна долго считала, что именно Тамара отняла у неё сына.
Оказалось, сына никто не отнимал.
Он звонил, приезжал, интересовался её делами, переводил деньги на день рождения, ругался, когда она простуженная пошла в магазин, и по видеосвязи полчаса объяснял, какую кнопку нажать на новом телевизоре.
А вот семиместный кроссовер действительно уехал.
Вместе с ним уехал человек, который мог поднять тяжёлую коробку, загрузить её в багажник, прикрутить прицеп, потратить половину субботы и даже не подумать, что оказал услугу, за которую другие берут деньги.
И именно отсутствие этих привычных мелочей Лидия Фёдоровна почувствовала сильнее всего.
Наверное, потому, что к хорошему быстро привыкают.
Особенно если хорошее много лет приезжает к подъезду само, точно ко времени, с полным баком и сыном за рулём.
