Андрей вернулся от матери около восьми вечера, когда Лена только-только уложила Мишку спать. Она вышла из детской, прижав палец к губам, и Андрей кивнул, скидывая куртку в прихожей. На кухне пахло чаем и яблочным пирогом — Лена испекла его днём, пока сын спал.
— Как мама? — спросила она, наливая мужу чай.
— Да нормально всё, — Андрей потянулся, устало проводя рукой по лицу. — Жалуется на давление, как обычно. Я ей лекарства купил, которые ты выписала. Она, кстати, передаёт спасибо.
Лена кивнула, садясь напротив. Она работала врачом в частной клинике, и свекровь часто пользовалась её советами, хотя никогда не благодарила лично. Только через сына.
— А что нового у неё? — Лена откусила кусочек пирога, не особо интересуясь ответом. Это был дежурный вопрос, часть их вечернего ритуала.
— Да так, всякая всячина, — Андрей размешивал сахар в чае. — Рассказывала про соседей. Помнишь Марину Петровну с пятого этажа? Ну, ту, с которой мама постоянно в подъезде здоровается.
— Да.
— Ну, у неё дочка Ксюша. Помнишь, мама рассказывала про неё. Они семьями давно дружат.
Лена напряглась, но промолчала.
— Так вот, — продолжал Андрей, совершенно не замечая изменившегося выражения лица жены, — мама сказала, что Ксюше дали какую-то новую должность на работе. Она теперь начальник отдела или что-то в этом роде. И машину новую купила. Большую чёрную какую-то.
Пауза затянулась. Андрей наконец поднял глаза от чая и увидел, что Лена сидит абсолютно неподвижно, глядя на него так, будто он только что признался в измене.
— Что? — не понял он.
Лена медленно поставила чашку на блюдце. Руки у неё слегка дрожали.
— Где мой телефон?
— Лен, а что случилось?
Она встала из-за стола и пошла в комнату. Андрей проводил её недоумённым взглядом, потом поспешил следом.
— Лена, ты чего?
Она нашла телефон на тумбочке у кровати, разблокировала его и начала листать контакты. Лицо её было бледным, а губы сжаты в тонкую линию.
— Я сейчас поговорю с твоей матерью, — сказала она ровным, почти механическим голосом. — Поговорю по-настоящему. Хватит с ней миндальничать.
— Что?! — Андрей схватил её за руку. — Лен, подожди. О чём ты вообще? Что случилось?
— Отпусти меня.
— Лена, ты серьёзно? — Он не верил своим ушам. — Ты что, из-за такой ерунды устроишь скандал моей маме?!
Лена резко высвободила руку и посмотрела на него так, что он невольно отступил на шаг.
— Из-за ерунды? Ерунды?! — Её голос задрожал, но она взяла себя в руки. — Отойди. Я сказала, отойди.
Она нажала на контакт «Свекровь» и поднесла телефон к уху. Андрей стоял рядом, растерянно глядя на жену. Он никогда не видел её такой — лицо окаменело, взгляд жёсткий, почти злой.
— Алло? — раздался голос матери после третьего гудка.
— Галина Сергеевна, это Лена, — сказала жена ледяным тоном. — Мне нужно с вами поговорить. Сейчас же.
— Лена? А что случилось? Андрюша дома?
— Андрей дома. И я прекрасно знаю, чего вы хотите добиться. Слушайте меня внимательно, потому что повторять не буду.
Андрей схватился за голову. Он не понимал, что происходит, но по тону жены чувствовал — сейчас будет что-то непоправимое.
— Лена, милая, я не понимаю…
— Не надо притворяться, — оборвала её Лена. — Я поняла вашу игру ещё три года назад, когда вы в первый раз при мне упомянули, какая Ксения умница и как хорошо устроилась. Потом были истории про её повышение, про квартиру, которую ей родители подарили, про машину, про отпуск в Италии. И каждый раз вы следили за моей реакцией.
— Но я просто…
— Молчите! — Голос Лены стал жёстче. — Я терпела. Я делала вид, что не замечаю. Я даже пыталась вежливо, по-хорошему попросить вас перестать это делать. Помните, как я говорила, что мне неприятно постоянно слышать о её успехах? Вы тогда сказали, что я слишком чувствительная.
На том конце линии повисла тишина.
— Но сегодня я поняла, что вежливость с вами не работает, — продолжала Лена. — Поэтому говорю прямо: если вы не прекратите немедленно эти свои намёки, если ещё хоть раз услышу имя этой вашей Ксении, то мы перестанем вам помогать. Совсем. И финансово, и с продуктами, и с лекарствами. И да, внука своего вы тоже больше не увидите. Никогда!
— Лена! — ахнул Андрей.
Она не обратила на него внимания.
— Я зарабатываю в три раза больше вашего сына, Галина Сергеевна. Это из моей зарплату мы платим за вашу квартиру, покупаем вам лекарства и еду. Это я оплатила ваше лечение в прошлом году, когда у вас был гипертонический криз. И всё это время я терпела ваши выпады, потому что вы мать моего мужа. Но терпение моё закончилось. Вы поняли меня?
Пауза. Потом тихий, сдавленный голос:
— Я поняла.
— Повторите, что вы поняли, — жёстко потребовала Лена.
— Я… я больше не буду рассказывать про Ксению. И про её родителей. Больше не буду.
— Вот и отлично. Рада, что мы друг друга поняли. Спокойной ночи.
Лена отключила телефон и бросила его на кровать. Руки у неё дрожали, всё тело дрожало от злости и нервного напряжения. Андрей стоял у двери, глядя на неё как на незнакомого человека.
— Ты что творишь? — прошептал он. — Лена, что на тебя нашло?
Она опустилась на край кровати и закрыла лицо руками. Несколько секунд она просто сидела так, пытаясь отдышаться и успокоиться. Андрей медленно приблизился и осторожно присел рядом.
— Лен…
— Твоя мать с самого начала меня невзлюбила, — сказала она глухо, не поднимая головы. — С самого первого дня, как ты привёл меня к ней знакомиться.
— О чём ты говоришь? Мама всегда…
— Не ври мне и не ври себе, — Лена подняла голову и посмотрела на него. Глаза у неё были красными. — Она хотела, чтобы ты женился на Ксении. На этой соседке, с родителями которой они столько лет дружат.
Андрей открыл рот, но ничего не сказал.
— Её родители богатые, — продолжала Лена. — У них связи, возможности. Они могли бы обеспечить тебе хорошую работу, карьеру, квартиру. Всё, что нужно для безбедной жизни. Твоя мать знала это. Она надеялась, что вы с Ксенией будете вместе. Они с её матерью уже планировали вашу свадьбу.
— Откуда ты это знаешь?
— Потому что она сама мне сказала! — Лена вскочила с кровати. — В первый год нашего брака, когда я была беременна Мишкой. Помнишь, ты уехал в командировку на две недели? Я тогда жила у неё, потому что мне было тяжело одной. И вот однажды вечером она сидела на кухне, пила чай и вдруг начала разговор. Очень так непринуждённо, между прочим. Сказала, что ты всегда был умным мальчиком, но иногда принимаешь странные решения.
Андрей молчал.
— Я спросила, о чём она. А она ответила: «Ну, например, женился на девушке без связей, без денег, без перспектив. Хотя мог бы выбрать Ксюшу. Такая хорошая девочка, родители при деньгах, и тебя она всегда любила». Вот так, прямым текстом.
— Почему ты мне не сказала?
— Потому что ты бы не поверил! — Лена развела руками. — Ты бы сказал, что я преувеличиваю, что мама не то имела в виду, что это просто разговор. Как ты и сейчас говоришь. Я видела, как ты смотрел на меня только что — как на истеричку, которая устраивает скандал на пустом месте.
— Я не…
— Именно так ты смотрел, — она утёрла слёзы. — Поэтому я терпела. Улыбалась, когда она в очередной раз рассказывала, какая Ксения молодец, как она успешна. Слушала истории про её новую квартиру, которую родители подарили, про её повышение, про её путешествия. И каждый раз твоя мать смотрела на меня — проверяла, дошло ли до меня, поняла ли я, что я не дотягиваю, что я неудачный выбор.
Андрей провёл рукой по волосам. Он всё ещё не мог поверить в то, что слышал, но в глубине души начинал понимать — жена говорит правду.
— Я пыталась разговаривать с ней по-хорошему, — Лена села обратно на кровать, обессиленная. — Три раза. Первый раз, когда Мишке было полгода. Я сказала, что мне неловко слушать про чужие успехи, попросила больше не поднимать эту тему. Она ответила, что я слишком мнительная и вижу проблемы там, где их нет.
— Лена…
— Второй раз, — она подняла два пальца, — когда нам с тобой отказали в ипотеке. Помнишь? Мы тогда очень расстроились, потому что хотели купить квартиру побольше. И буквально на следующий день твоя мать позвонила и рассказала, что родители Ксении подарили ей трёшку в новостройке. Просто так, в честь дня рождения. Я попросила её не звонить мне с такими новостями, сказала, что это ранит. Она обиделась и не разговаривала со мной неделю.
Андрей закрыл глаза.
— А третий раз, — голос Лены стал тише, — был в прошлом году, когда я не получила повышение. Помнишь, как я расстроилась? Я так готовилась к этому конкурсу, так старалась. А твоя мать на следующий день приехала к нам и сказала, что Ксения стала заместителем директора в своей компании. В тридцать лет. И что её родители очень гордятся.
— Господи, — Андрей обхватил голову руками.
— Я тогда попросила её прямо: «Галина Сергеевна, пожалуйста, давайте не будем больше обсуждать Ксению и её семью. Мне это неприятно». Знаешь, что она ответила?
Андрей покачал головой.
— Она сказала: «Ты просто завидуешь чужому успеху, Леночка. Это некрасиво. Нужно радоваться за людей». Вот так. Я — завистливая. Я — некрасиво себя веду. Потому что не хочу каждую неделю слушать про то, какая другая женщина лучше меня во всех отношениях.
Андрей встал и подошёл к окну. За окном была тёмная январская ночь, редкие фонари освещали заснеженный двор. Он вдруг вспомнил множество мелочей, на которые раньше не обращал внимания. Как мама всегда спрашивала, сколько Лена зарабатывает, и поджимала губы, услышав ответ. Как она «случайно» упоминала, что у Ксении опять прибавка к зарплате. Как она однажды сказала, глядя на Лену: «Жаль, что ты не хочешь одеваться получше. А то на работу вечно в этих строгих платьях ходишь, никакой женственности».
— Я не понял тогда, — сказал он тихо. — Прости. Я правда не понял.
— Потому что ты её сын, — Лена подошла к нему сзади, но не стала обнимать. — Ты не можешь поверить, что твоя мама способна быть такой жестокой. Тем более ко мне — к матери её внука, к жене её единственного сына. Но она именно такая, Андрей. Она не простила тебе, что ты выбрал меня, а не девушку из богатой семьи.
— Но я люблю тебя, — он повернулся к ней. — Я всегда любил именно тебя. Ксения… да, мы были знакомы с детства, наши родители дружили. Но между нами никогда ничего не было. Я никогда её не любил.
— Я знаю, — Лена слабо улыбнулась. — Иначе я бы не вышла за тебя замуж. Но твоя мать этого не понимает. Или не хочет понимать. Для неё я — ошибка, которую ты совершил. И она не упускает случая напомнить мне об этом.
Андрей обнял её. Лена прижалась к его плечу, и он почувствовал, как она дрожит.
— Почему ты раньше не рассказала мне всё это подробно? — спросил он. — Почему молчала?
— Потому что боялась, — призналась она. — Боялась, что ты не поверишь. Или что поверишь, но обвинишь меня в том, что я настраиваю тебя против матери. Я видела, как ты её любишь, как заботишься о ней. Не хотела разрушать это.
— Но сегодня что-то изменилось?
Лена отстранилась и посмотрела ему в глаза.
— Сегодня я поняла, что она никогда не остановится. Что вежливые просьбы на неё не действуют. Она будет и дальше делать это, капля за каплей разрушая моё терпение, мою самооценку, нашу семью. И я подумала — а зачем? Зачем я должна терпеть это? Ради чего?
— Ради меня?
— Ты взрослый мужчина, Андрей. Ты должен уметь защитить свою семью. Свою жену. Но ты не видел, что происходит. Не замечал. А я устала ждать, когда ты наконец увидишь.
Он кивнул, чувствуя, как внутри разрастается стыд. Она была права. Он действительно не видел, не хотел видеть. Ему было проще считать это женскими придирками, недопониманием между свекровью и невесткой. Проще закрывать глаза, чем признать, что его мать, которую он любит, способна на такую жестокость.
— Что мне теперь делать? — спросил он.
— Поговори с ней, — сказала Лена. — Завтра. Спокойно, без эмоций. Объясни, что это недопустимо. Что если она хочет видеть внука и оставаться частью нашей семьи, она должна уважать меня. Не любить — я не требую любви. Но уважать.
— А если она скажет, что ничего такого не было, что ты всё выдумала?
Лена пожала плечами.
— Тогда ты сделаешь выбор. Между матерью, которая лжёт, и женой, которая три года терпела унижения ради тебя.
Они стояли молча, обнявшись, и Андрей понимал, что его жизнь только что изменилась. Больше нельзя притворяться, что всё хорошо. Больше нельзя быть в стороне. Придётся выбирать, принимать решения, защищать свою семью.
— Я люблю тебя, — сказал он. — И я на твоей стороне. Всегда.
Лена кивнула, не говоря ни слова. Но он чувствовал, что она верит ему. И что, возможно, впервые за долгое время она чувствует себя не одинокой в этой борьбе.
Из детской донёсся сонный плач Мишки. Лена вздохнула и направилась к двери.
— Я пойду, — остановил её Андрей. — Посиди, успокойся. Я сам уложу его.
Она благодарно кивнула и села на кровать. Андрей вышел из комнаты, и через минуту она услышала, как он тихо поёт сыну колыбельную. Тот же голос, которым он напевал, когда они только встречались. Тот же нежный, любящий голос.
Лена понимала: свекровь поняла её только потому, что услышала силу в голосе. Поняла, что эта тихая, вежливая невестка способна дать отпор. Что у неё есть рычаги влияния — деньги, внук, власть. И что она готова использовать эти рычаги.
Лене не нравилось так поступать. Но она понимала — с некоторыми людьми иначе нельзя. Они не понимают вежливости, принимают её за слабость. Они уважают только силу, только жёсткость. И если приходится выбирать между тем, чтобы быть хорошей, и тем, чтобы защитить себя и свою семью — она выберет второе.
Всегда выберет второе.
Через полчаса Андрей вернулся. Мишка спал. Он лёг рядом с женой, обнял её, и они лежали в темноте, не говоря ни слова. Но оба чувствовали, что между ними что-то изменилось. Они стали ближе, стали настоящей командой. Той самой семьёй, которую они создавали вместе семь лет назад, стоя под венцом и не представляя, какие испытания их ждут впереди.
— Спасибо, — прошептал Андрей в темноте.
— За что?
— За то, что ты сильная. За то, что защищаешь нас. За то, что ты есть.
Лена улыбнулась в темноте и крепче прижалась к мужу. Завтра будет новый день. Завтра Андрей поговорит с матерью. Завтра начнётся новый этап их жизни — более честный, более открытый.
Но это будет завтра.
А сегодня, в эту январскую ночь, они просто лежали вместе, держась за руки, и знали одно: что бы ни случилось, они справятся. Вместе.
