Аврора сидела у окна и с наслаждением любовалась видами. Панорамные окна и квартира на высоком этаже — ее давняя мечта, которая, наконец, осуществилась. Пришлось немало работать, но в свои двадцать девять она сумела собственными силами накопить на эту двушку в центре. Солнце золотило крыши, внизу шумел город, а здесь, на двадцать пятом этаже, было тихо и уютно.
Аврора была счастлива. Родители ею гордились. Она сделала глоток зелёного чая и с наслаждением подумала о том, что ни капли не жалеет о своём выборе. Она карьеристка до мозга костей. Да, ещё не успела выйти замуж, да и на примете никого достойного не было, зато могла позволить себе расслабиться и наслаждаться жизнью, ни от кого не зависеть. Впереди был целый выходной, посвященный только себе: медитация, долгий сон и, возможно, просмотр какого-нибудь сериала.
Идиллия рухнула в одно мгновение, когда резкая трель домофона разрушила такую приятную, расслабляющую тишину.
Аврора вздрогнула и удивленно посмотрела на дверь. Гостей она совсем не ждала. Подруга, Настя, сейчас в командировке, родители в другом городе, а курьера она сегодня не вызывала. Пожав плечами, она подошла к двери, нажала кнопку и поднесла трубку к уху.
— Кто там? — спросила она, но в ответ раздалось лишь неразборчивое дребезжание, а затем короткий гудок — внизу уже нажали на кнопку, открыв дверь.
Авроре подумалось, что кто-то из соседей ошибся, она планировала вернуться к отдыху, но вскоре позвонили. Теперь уже в дверь.
Странно. Очень странно. Аврора нахмурилась, но щеколду все же открыла.
На лестничной площадке стояла её тётя Вера, сестра отца, а за её спиной переминалась с ноги на ногу двоюродная сестра, Маша. Тётя сжимала ручку огромного, пузатого чемодана, а Маша держала спортивную сумку, которая, судя по тому, как она оттягивала ей плечо, была набита кирпичами.
— Тётя Вера? Маша? — только и смогла выдавить из себя Аврора, чувствуя, как по спине пробежал холодок нехорошего предчувствия. — Вы что тут делаете? Что случилось?
Тётя Вера окинула племянницу цепким взглядом, смерив её от макушки до тапочек, а затем громко, на всю площадку, заявила:
— Мы что, на пороге будем разговаривать? Пусти сначала в дом, не держи на лестнице.
Аврора машинально отступила, пропуская родственниц в прихожую. Чемодан с грохотом переехал через порог, спортивная сумка приземлилась на пуфик, едва не сбив стоявшую рядом вазу.
Тётя Вера сняла пальто, бесцеремонно повесила его поверх плаща Авроры и, уперев руки в бока, оглядела чистый коридор, паркет и открытую дверь в гостиную. На её лице появилось выражение, которое Аврора помнила с детства: смесь превосходства и хозяйственной деловитости.
— Ну всё, доча, — повернулась она к Маше, а затем перевела взгляд на остолбеневшую Аврору. — Мы с Машей у тебя поживём.
Аврора почувствовала, как руки предательски задрожали. Она не понимала, что стало причиной – ярость или страх?
— В смысле — поживёте? — голос прозвучал глухо, словно со стороны.
Тётя Вера сделала шаг в гостиную, восхищённо цокнув языком при виде панорамных окон.
— А чего ты удивляешься? Свои же люди. — Она обернулась и посмотрела на Аврору с лёгким укором. — Тебе одной такой площади многовато будет. А нам с Машей перекантоваться негде. Вот мы и решили: чего добру пропадать? Поживём пока у тебя. Поможешь родственникам.
Аврора замерла, не в силах поверить в услышанное. Только что она наслаждалась своей независимостью, а теперь в её святая святых, в её личное пространство, с боем врывались непрошеные гости с чемоданами. Шок от такой наглости сковал её, не давая вымолвить ни слова.
Аврора, наконец, обрела дар речи. Чувство несправедливости и наглости происходящего пересилило первоначальный ступор.
— Погодите, — голос Авроры зазвенел, выдавая напряжение. — Тётя Вера, а что вообще случилось? Почему такой срочный переезд? Что с вашей квартирой?
Тётя Вера, не спрашивая разрешения, устроилась в кресле у окна, закинув ногу на ногу.
— Ой, и не спрашивай, — она театрально прижала руку к сердцу. — Соседи сверху нас затопили. У нас теперь потолков нет, полы вздулись, ремонт надо делать капитальный.
Маша тем временем уже открыла дверцу шкафа в прихожей, оценивая свободное пространство для своих вещей.
— Вот наш глава семейства и будет заниматься ремонтом, — продолжила тётя Вера. — Ему нужно сосредоточиться, чтобы всё сделать качественно. Чтобы мы под ногами не мешались, мы и решили, что так будет лучше — перебраться к тебе на время. Ты же у нас молодец, квартирку прикупила шикарную.
Аврора почувствовала, как внутри закипает глухое раздражение.
— Подождите, — она сделала шаг в гостиную, привлекая внимание. — А почему вы к бабушке с дедом не поехали? У них дом частный, большой, три комнаты пустуют. Им помощь нужна по хозяйству, вы бы и помогли заодно.
Маша, которая как раз рассматривала себя в большое зеркало в прихожей, фыркнула и закатила глаза:
— Аврора, ну ты скажешь тоже — к бабушке! — в её голосе звучала неподдельная насмешка. — Ты бы сама в таком старом доме жить захотела? Печку топить, в туалет на улицу бегать? Это в двадцать первом веке? — она повела плечами. — А тут у тебя красота… центр города, ремонт евро, панорамы эти… душ тёплый, унитаз с подогревом.
Тётя Вера согласно кивнула и вдруг перешла в наступление. Её глаза сузились, она впилась взглядом в племянницу:
— А что это за допрос, Аврора? Тебе жалко родственников пустить? Ведёшь себя как неродная, честное слово. — Она подалась вперёд. — А мы тебя, между прочим, принимали у себя, когда твои родители уезжали в командировки. Не забыла ещё? Кормили, поили, заботились о тебе. А ты теперь нос воротишь?
Аврора криво усмехнулась. Горькая, тоскливая усмешка тронула её губы. Память услужливо подкинула картинку из детства. Один-единственный раз мама действительно попросила тётю Веру приглядеть за восьмилетней Авророй на пару дней. И что сделала тётя Вера в тот же вечер? Собрала ребёнка, отвезла к бабушке с дедушкой, которые тогда болели, и оставила там. Аврора тогда промокла под дождём, пока они добирались до автобуса, и в итоге провалялась с температурой всю неделю. Тётя Вера даже не навестила её. А теперь она смеет придумывать то, чего не было, и требовать благодарности?
— Тёть Вер, я помню ту «заботу», — холодно произнесла Аврора, но развивать тему не стала. Она понимала, что прямой разговор ничего не даст, нужно было искать другой выход. Она глубоко вздохнула и выдала единственный аргумент, который мог сработать:
— Послушайте, дело не в том, что мне жалко. Дело в том, что я здесь живу не одна.
Тётя Вера и Маша переглянулись.
— В смысле — не одна? — насторожилась тётя.
— В прямом, — как можно увереннее сказала Аврора, скрестив руки на груди. — Я живу со своим молодым человеком. Мы уже полгода вместе. Он должен скоро вернуться. — Она старалась, чтобы голос звучал ровно. — И, согласитесь, это будет очень неприлично — вмешиваться в наши отношения, жить с нами в одной квартире. Вы стесните его, он будет чувствовать себя неловко. И меня поставите в неудобное положение.
На секунду в комнате повисла тишина. Аврора почти поверила, что ей удалось их сбить с толку.
Но тётя Вера быстро оправилась. Она скептически оглядела идеальный порядок в квартире, отсутствие мужских вещей на виду, одинокую чашку на столике.
— Ах, вот оно что, — протянула она насмешливо. — Значит, у тебя появился мальчик? Что-то не верится, Аврора. Что-то ты темнишь.
Маша подошла ближе и встала рядом с матерью, копируя её скептическое выражение лица.
— А ты докажи, — вдруг заявила тётя Вера, повышая голос. – Пусть он познакомится с родственниками. Если у тебя действительно кто-то есть, конечно. — Она прищурилась. — А если нет, то нечего сказки рассказывать и родную кровь на мороз выставлять. Мы к тебе с добром, а ты нас выгнать хочешь? Обнаглела ты, племянница, на своей красивой жизни. Докажи, что не врёшь — тогда и поговорим.
Аврора растерянно моргнула. Она совершенно не ожидала такого поворота. Поймана на собственной лжи. Мужчины в её жизни действительно не было, и доказать ей было нечего. Чувство загнанности в угол накрыло её с головой.
В голове у Авроры лихорадочно заметался поиск выхода. Тётя Вера стояла напротив, буравя её взглядом, Маша кривила губы в самодовольной усмешке. Нужно было срочно что-то придумать, иначе эти двое оккупируют её квартиру, её личное пространство, её жизнь.
И тут словно луч света пробился сквозь панику. Павел. Её коллега из отдела аналитики. Высокий, красивый, с умными серыми глазами и ироничной улыбкой. Они часто обедали вместе, обсуждали книги, фильмы, спорили о рабочих проектах. Он всегда был галантен, остроумен и надёжен. И за словом в карман точно не полезет.
— Хорошо, — неожиданно спокойно сказала Аврора, достав из кармана халата телефон. — Я позвоню ему. Только учтите, он человек прямой.
Тётя Вера скептически хмыкнула, но промолчала. Маша закатила глаза, всем своим видом показывая, что не верит ни единому слову.
Аврора ушла в комнату и набрала номер Павла. Сердце колотилось где-то в горле. Согласится ли он? Просьба глупая, но больше обратиться было не к кому.
— Паш, привет, — сказала она чуть приглушённо. — Ты не мог бы срочно приехать ко мне? Ситуация… скажем так, форс-мажор. Нужна твоя помощь. Нужно, чтобы ты притворился моим парнем и помог мягко отправить незваных гостей восвояси, — последние слова звучали совсем тихо, ведь тётя Вера могла стоять под дверью и подслушивать.
На том конце провода повисла крошечная пауза, а затем раздался спокойный, чуть насмешливый голос Павла:
— Диктуй адрес. Буду через час.
— Спасибо, — выдохнула Аврора и сбросила звонок.
Авроре пришлось провести этот час в аду. Она налила чай, достала печенье, которые берегла для воскресных посиделок с книгой, и слушала бесконечные комментарии тёти о том, где какую мебель лучше переставить, потому что «так удобнее будет», и причитания Маши о том, как ей повезло, что она поживёт в центре. Аврора молчала, пила остывший чай и смотрела на стрелку часов, которая двигалась предательски медленно.
Ровно через пятьдесят девять минут в дверь позвонили.
Аврора вскочила так резко, что чуть не опрокинула стул. Она распахнула дверь и увидела Павла. Он стоял на пороге с букетом роз в одной руке и коробкой конфет в другой — видимо, для убедительности. Его взгляд мгновенно оценил обстановку, чемоданы в прихожей и напряжённое лицо Авроры.
— Привет, милая, — сказал он негромко, но достаточно отчётливо, чтобы его услышали в гостиной. Он шагнул внутрь, легко поцеловал Аврору в щеку и, обняв за талию, прошел в комнату. – У нас гости? — спросил он с лёгким удивлением, глядя на тётю Веру и Машу.
Тётя Вера вытянулась, как струна. Маша, которая секунду назад сидела развалившись, вдруг одернула кофту и выпрямилась.
— Это моя тётя, Вера Антоновна, и сестра, Маша, — как можно спокойнее сказала Аврора. — У них… ЧП с квартирой, и они решили пожить у нас. Я уже сказала, что ничего не получится.
— Вот как, — Павел поставил конфеты на стол, а цветы отдал Авроре. Он повернулся к родственницам, вежливо, но без тени улыбки кивнул. — Очень приятно. Только я, честно говоря, немного не понял. Вы, наверное, не в курсе, но мы с Авророй живём вместе. — Он обвёл рукой пространство вокруг себя. — И я, знаете ли, категорически против того, чтобы в нашем доме поселялись посторонние.
— Какие же мы посторонние? — возмутилась тётя Вера, но голос её дрогнул. — Мы родственники!
— Родственники Авроры, — мягко, но непреклонно поправил Павел. — Для меня вы пока посторонние люди. И потом, — он слегка усмехнулся и посмотрел на Аврору с такой теплотой, что у неё перехватило дыхание, — мы молодая пара. Вы же понимаете, у нас свои порядки, свой ритм жизни. Мы, знаете ли, очень шумные, особенно по ночам, — он сделал многозначительную паузу. — Так что, если вы рассчитывали на спокойный сон и размеренный быт, вам явно не по адресу. Мы не для того съехались, чтобы стеснять себя и стеснять других. Поэтому… — он развёл руками. — Примите как есть, но советую не задерживаться здесь. Правда, будет неловко всем.
Повисла тишина. Тяжёлая, гнетущая тишина. Тётя Вера побагровела. Краска стыда и бессильной злости залила её лицо. Она нервно косилась на Машу, словно говоря взглядом: «И что теперь прикажешь делать? Наш план провалился». Маша, потерявшая всю свою наглость, сидела красная, как рак, и изучала узор на своих джинсах.
— Мы… ну, мы, наверное, пойдём тогда, — пробормотала тётя Вера, вставая. — Раз такое дело. Не будем мешать молодым.
Она засуетилась, хватая пальто, пиная чемодан. Маша молча подхватила свою сумку. Процесс сборов занял не больше трёх минут. У двери тётя Вера попыталась бросить на племянницу прощальный взгляд, полный укора, но наткнулась на ледяную вежливость Павла и поспешила выскользнуть в подъезд.
Дверь захлопнулась. Тишина стала другой — спокойной, освобождающей.
Аврора прислонилась спиной к стене и выдохнула так, словно всё это время не дышала.
— Паш… я даже не знаю, как тебя благодарить. Ты просто спас меня. Я думала, они тут поселятся и выживут меня из собственной квартиры. Спасибо тебе огромное. Ссориться не хотелось, ведь родственники, как ни крути…
— Да не за что, — Павел улыбнулся своей обычной, чуть ленивой улыбкой, но взгляд его вдруг стал серьёзным. Он смотрел на Аврору не как на коллегу, а как-то иначе. Пристально, тепло, с оттенком грусти. — Совсем не за что, Аврора. — Он помолчал. — Жаль только, что это неправда. Что мы не встречаемся.
Он замер. Кажется, он понял, что сказал это вслух.
Аврора тоже замерла. Она смотрела на него — на его чёткий профиль, на лёгкую небритость, на умные глаза, которые сейчас выдавали все его чувства. Она видела Павла каждый день на работе, но сейчас, в её квартире, после того, как он разыграл этот спектакль и так легко, так естественно вошёл в роль её мужчины, она смотрела на него по-новому. Он не просто друг. Не просто коллега. Она вдруг отчётливо, до мурашек, поняла, что он ей действительно нравится. Очень нравится.
— Мы… могли бы это исправить, — осторожно сказала Аврора. Если ты действительно этого хочешь.
Павел улыбнулся и шагнул вперёд.
— Давно хочу…
Он обнял Аврору, мысленно радуясь, что наглые родственники заявились и нарушили её покой. Ведь теперь у него появился шанс, который он точно не упустит.
