— Алис, ты можешь объяснить, что это за сообщения у тебя с Антоном?
Алиса застыла посреди коридора с полотенцем на голове и ещё влажными после душа плечами. Она не сразу поняла, что именно спросил Рома. На кухне пахло запечённой курицей, из гостиной доносился голос Нины Павловны, которая что-то недовольно комментировала про слишком дорогие продукты, а муж стоял перед Алисой с её телефоном в руке.
— Что значит «что за сообщения»? — переспросила она.
— Ну вот эти. Где он тебе пишет: «Спасибо, что выручила, без тебя бы не закрыл отчёт». И потом ещё спрашивает, когда вы будете обсуждать презентацию.
Алиса медленно перевела взгляд с Ромы на телефон.
— А почему мой телефон у тебя?
Он замялся всего на секунду.
— Мама взяла посмотреть время. Потом там всплыло сообщение, она увидела имя, ну и…
— И что «ну и»?
Из гостиной появилась Нина Павловна. Она не выглядела ни смущённой, ни виноватой. Наоборот, шла с таким видом, будто только что раскрыла серьёзное преступление и теперь ждала благодарности.
— Алиса, не надо делать из этого трагедию, — сказала она. — Я просто увидела сообщение. Телефон лежал открытый.
— Он был с паролем.
— Ну Рома же пароль знает.
Алиса повернулась к мужу.
— Ты ей дал пароль?
— Да не «дал». Она спросила, я сказал. Что тут такого?
Вот тут Алиса уже окончательно поняла, что вечер будет долгим.
Если бы подобное произошло впервые, она, возможно, ещё нашла бы силы спокойно объяснять очевидное. Но за последние два года Нина Павловна успела превратить любопытство в отдельную форму семейного контроля. Сначала всё выглядело почти смешно. Она могла прийти в гости и, пока Алиса ставила чайник, заглянуть в пакет из магазина: что купила, сколько, зачем именно такую марку. Могла приподнять крышку кастрюли и спросить, почему суп без мяса. Могла посмотреть квитанцию, оставленную на столе, и сообщить, что за интернет они платят слишком много.
Алиса терпела. Не потому, что ей нравилось. Просто считала каждую отдельную мелочь недостаточной причиной для большого скандала.
Потом Нина Павловна начала позволять себе больше. Однажды она полезла в карман Алискиной куртки, потому что «искала салфетку». В другой раз открыла сумку, чтобы «проверить, не забыла ли Алиса таблетки, которые носит с собой». Самым неприятным был случай с документами: свекровь нашла на комоде папку с банковскими бумагами и спокойно листала их, когда Алиса вошла в комнату.
— Я просто хотела понять, как у вас ипотека устроена, — объяснила тогда Нина Павловна.
— У нас нет ипотеки. Квартира моя, куплена до брака, — ответила Алиса.
— Тем более интересно, как ты её оформляла.
После того разговора Алиса впервые серьёзно поговорила с Ромой.
— Мне не нравится, когда твоя мама трогает мои вещи.
— Да она без плохого умысла.
— Я не про умысел. Я про то, что мои вещи — мои.
— Ну скажи ей сама, если тебя что-то раздражает.
— Я сказала. Но ты мой муж, Рома. Я хочу понимать, что ты тоже считаешь это ненормальным.
Он тогда пожал плечами и перевёл разговор на другое. Вроде бы мелочь. Только именно из таких мелочей и складывалось ощущение, что в собственном доме Алиса всё время кому-то должна объяснять, почему не хочет, чтобы у неё рылись по карманам.
После свадьбы Рома переехал к ней. Алиса купила эту двухкомнатную квартиру за три года до их знакомства. Сначала жила одна, потом они начали встречаться, через год поженились. У Ромы своего жилья не было. Он был прописан у родителей, но возвращаться туда после свадьбы не хотел, потому что с отцом у него отношения были натянутые, а мать контролировала каждый шаг. Парадокс в том, что именно тот контроль, от которого он так стремился уйти, Рома почему-то считал совершенно нормальным, когда Нина Павловна направляла его на жену.
Первые месяцы брака Алисе казалось, что всё наладится. У них было неплохо. Рома работал инженером, она — руководителем группы в рекламном агентстве. Оба зарабатывали нормально, крупных долгов не было. Алиса не требовала от мужа платить ей «за проживание» или каким-то образом отрабатывать то, что квартира принадлежала ей. Они делили бытовые расходы, откладывали на отпуск, иногда спорили из-за ерунды. Обычная жизнь.
Только Нина Павловна появлялась в этой жизни чаще, чем хотелось бы.
Она могла позвонить Роме утром и к вечеру уже сидеть у них на кухне. Иногда приносила пироги, иногда банки с соленьями, иногда ничего. Алиса не была против гостей как таковых. Её раздражало другое: свекровь очень быстро перестала чувствовать себя гостьей. Она открывала шкафы, переставляла кружки, проверяла холодильник, могла без спроса убрать одежду Алисы из стиральной машины и развесить «как правильно». Когда Алиса просила так не делать, Нина Павловна обижалась.
— Да пожалуйста, больше пальцем не трону, — говорила она и через неделю снова трогала.
Рома обычно находил объяснение.
— Она привыкла помогать.
— Мне такая помощь не нужна.
— Ну не кипятись.
Потом дело дошло до телефона.
Сначала Нина Павловна просто спрашивала, кто пишет. Это ещё можно было игнорировать. Затем несколько раз брала телефон со стола, чтобы посмотреть фотографии. Алиса забирала аппарат обратно и прямо говорила, что ей это не нравится. Тогда свекровь начинала рассуждать, что в нормальной семье скрывать нечего.
Рома неожиданно оказался полностью согласен.
— Я вообще не понимаю, зачем тебе пароль, — сказал он однажды вечером.
— Затем, что это мой телефон.
— А от кого ты его закрываешь?
— От всех. У меня там рабочая переписка, банковские приложения, личные сообщения.
— От мужа тоже?
— Рома, дело не в тебе. Я просто не хочу, чтобы кто-то брал мой телефон и читал всё подряд.
— Ну вот я свой от тебя не закрываю.
— Отлично. Это твоё решение.
Ему такой ответ не понравился. Он ещё минут двадцать пытался доказать, что между супругами не должно быть секретов. Алиса отвечала одно и то же: пароль не равен тайне. Можно быть честным человеком и при этом не раздавать всем доступ к своей переписке.
Спор закончился ничем. Зато через несколько дней Рома случайно увидел, как Алиса вводит код. Она не придала этому значения. Оказалось — зря.
Постепенно мать стала знать этот код тоже.
Алиса поняла это не сразу. Первый тревожный звонок был, когда Нина Павловна вдруг спросила её про коллегу Катю и командировку, хотя Алиса при ней об этом вообще не говорила.
— Откуда вы знаете?
— Рома, наверное, рассказывал.
Рома потом уверял, что ничего не рассказывал. Тогда Алиса сменила пароль. Через пару недель свекровь уже недовольно говорила сыну на кухне:
— У неё опять новый код стоит. Странно всё это.
Алиса услышала случайно.
— Нина Павловна, а вам зачем мой код?
— Мне не нужен. Просто сам факт забавный.
— Какой факт?
— Что жена от мужа телефон прячет.
— Я не прячу телефон от мужа. Я закрываю доступ к личной информации.
— Ну-ну.
Вот это снисходительное «ну-ну» Алиса помнила очень долго.
Самое неприятное было даже не то, что свекровь лезла в её вещи. Неприятнее было видеть, что Рома со временем начал смотреть на жену глазами матери. Сначала он просто спрашивал, с кем она обедала. Потом — почему задержалась на работе. Потом — зачем ей переписываться с коллегой после семи вечера. Если Алиса раздражалась, он сразу отвечал:
— А что ты так реагируешь, если всё нормально?
Эта логика сводила её с ума. Получалось, что сам факт возмущения чужим вмешательством уже становился подозрительным.
За месяц до того ужина случился ещё один неприятный эпизод, после которого Алиса впервые всерьёз подумала: а не слишком ли далеко всё зашло. Она пришла домой раньше обычного и застала Нину Павловну в спальне возле туалетного столика. Свекровь держала в руках маленький блокнот, куда Алиса иногда записывала расходы и рабочие заметки.
— Что вы делаете? — спросила Алиса с порога.
Нина Павловна даже не вздрогнула.
— Да ничего. Упало, я подняла.
— Он лежал в закрытом ящике.
— Значит, ящик был плохо закрыт.
Алиса молча подошла, забрала блокнот и закрыла ящик. Вечером рассказала Роме. Он снова отмахнулся.
— Ну не устраивать же из этого войну.
— Рома, она открыла мой ящик. В моей спальне. И читала мой блокнот.
— Ты откуда знаешь, что читала?
— Потому что держала его раскрытым в руках!
— Может, случайно.
— Случайно открыть ящик, достать блокнот и раскрыть его?
Он пожал плечами.
— Я не знаю, что там было.
— Вот именно. Тебя никогда нет рядом в тот момент, когда она что-то делает, зато ты всегда точно знаешь, что она не виновата.
Рома тогда обиделся и до позднего вечера почти не разговаривал. Алиса же, наоборот, впервые не стала мириться первой. Ей надоело, что каждый разговор о поведении свекрови заканчивается тем, что муж замыкается, будто претензия адресована лично ему.
Через несколько дней Нина Павловна сама подняла эту тему по телефону.
— Алиса, Рома сказал, что ты из-за блокнота расстроилась.
— Не из-за блокнота. Из-за того, что вы полезли в закрытый ящик.
— Ну надо же, какое преступление.
— Я не говорю о преступлении. Я прошу не трогать мои вещи.
— А что у тебя там такого?
— Неважно.
— Вот это твоё «неважно» и настораживает.
После этой фразы Алиса просто завершила звонок. Потом ещё долго сидела на кухне и смотрела на телефон. Её особенно поражало, что Нина Павловна даже не пыталась понять просьбу. Для неё любой запрет автоматически означал подозрение: если Алиса не хочет показывать сумку — значит, там есть что скрывать; если ставит пароль — значит, переписывается с кем-то; если закрывает ящик — значит, там лежит что-то подозрительное.
Рома эту логику всё чаще поддерживал. Однажды он заметил, что Алиса быстро убрала телефон, когда он вошёл в комнату, и тут же спросил:
— Кто писал?
— Катя с работы.
— А чего ты экран закрылa?
— Потому что ответила и положила телефон.
— Как-то резко.
— Рома, ты сейчас сам себя слышишь?
— Я просто спросил.
Таких «просто спросил» становилось всё больше. Во сколько она вышла из офиса. Почему ехала домой сорок минут, если обычно тридцать. Кто был на корпоративном обеде. Почему коллега поставил ей смайлик в общем чате. Алиса сначала отвечала, потом начала злиться, а Рома любую злость принимал за дополнительное доказательство, что она что-то скрывает.
Самое неприятное было в том, что никаких реальных причин для ревности у него не было. Алиса никогда не изменяла, не заводила тайных романов, не исчезала по вечерам. Но постепенно ей начали предъявлять не факты, а возможность факта. Раз коллега мужчина — значит, потенциально подозрительно. Раз работа закончилась позже — значит, надо уточнить, где была. Раз телефон с паролем — значит, есть секреты.
Однажды Алиса прямо спросила:
— Ты мне вообще доверяешь?
Рома ответил не сразу.
— Доверяю. Но доверие надо поддерживать.
— Чем? Ежедневными отчётами?
— Нормальным отношением к вопросам.
— То есть если я спокойно отвечаю на допрос, тогда я честная?
— Вот видишь, ты опять называешь это допросом.
После того разговора Алиса впервые подумала, что они обсуждают уже не Нину Павловну. Мать просто задавала направление, а Рома постепенно научился продолжать без неё. И это пугало сильнее всего.
Последней каплей стал тот самый семейный ужин.
Нина Павловна позвонила днём и сказала, что хочет зайти вечером. Алиса не была в восторге, но согласилась. Рабочая неделя была тяжёлая, в агентстве сдавали большой проект, и она несколько дней возвращалась домой позже обычного. В тот день тоже задержалась почти на час. По дороге купила продукты, потому что Рома попросил приготовить что-нибудь «нормальное, раз мама придёт».
Когда Алиса вошла в квартиру, Нина Павловна уже была там. Сидела на диване и смотрела телевизор. Рома резал овощи на кухне.
— О, наконец-то, — сказала свекровь. — Я уж думала, ты опять до ночи.
— Работа, — коротко ответила Алиса.
— Работа работой, а семья тоже должна тебя видеть.
Алиса решила не начинать. Положила сумку, помогла накрыть на стол, потом сказала, что быстро примет душ и вернётся. Телефон оставила на журнальном столике. Она специально не брала его с собой, потому что никакой причины прятать телефон не видела. Пароль стоял новый, известный только ей и Роме.
Минут через пятнадцать Алиса вышла из ванной в халате, с мокрыми волосами под полотенцем. Из гостиной уже доносились раздражённые голоса.
— Мам, ну может, это реально рабочее, — говорил Рома.
— Рабочее? В половине восьмого вечера? Ты сам-то себя слышишь?
Алиса вошла и увидела свой телефон в руках Нины Павловны.
На экране была открыта переписка с Антоном, коллегой из соседнего отдела.
— Положите телефон, — сказала Алиса.
Нина Павловна даже не сразу отреагировала.
— Алисочка, а ты сначала объясни, почему тебе мужчина вечером пишет «спасибо, что выручила»?
— Потому что я выручила его по работе. Телефон положите.
— И ещё встречу предлагает.
— Обсуждение презентации. В офисе. Завтра утром.
— Ну конечно.
Рома взял телефон у матери и посмотрел на сообщения сам. Алиса смотрела на него и ждала, что он сейчас хотя бы осознает, насколько всё ненормально. Но вместо этого муж нахмурился.
— А почему ты мне не рассказывала, что с Антоном постоянно переписываешься?
— Потому что я тебе не докладываю о каждом рабочем сообщении.
— Но вы часто общаетесь.
— Мы работаем вместе над проектом.
Нина Павловна села в кресло, сложила руки на груди и наблюдала, как будто на экзамене.
— Вот и я Роме говорю, — вставила она. — Слишком уж близко вы там общаетесь.
Алиса несколько секунд молчала. Потом подошла к мужу и забрала телефон из его рук.
— Кто дал вашей матери пароль?
Рома отвёл взгляд.
— Я.
— Зачем?
— Да она просто хотела посмотреть фотографии с нашей поездки.
— Когда?
— Не знаю. Неделю назад, может.
— И ты не видел ничего странного в том, чтобы дать ей пароль от моего телефона без моего разрешения?
— Алис, ну что ты опять начинаешь? Она же не знала, что там сообщение придёт.
— Но она открыла переписку.
— Ну увидела уведомление и открыла.
Нина Павловна недовольно фыркнула.
— Если там ничего такого нет, чего ты так нервничаешь?
Алиса почувствовала, как злость поднимается уже откуда-то из живота. Она перевела взгляд на свекровь, потом снова на мужа.
— Вы сейчас серьёзно оба?
— Не переворачивай, — сказал Рома. — Просто объясни нормально, что у тебя за общение с этим Антоном.
— Я уже объяснила. Рабочее.
— Ну а вот это «спасибо, что выручила»?
— Рома, ты издеваешься?
— Я задаю вопрос.
— Нет, ты устраиваешь допрос по материалам, которые твоя мать украла из моего телефона.
— Никто ничего не крал!
— Она взяла мой телефон без разрешения, ввела пароль, который ты ей дал, и полезла читать переписку. Как это ещё назвать?
— Ну не надо громких слов, — сказал он.
И вот тогда Алиса поняла, что дело даже не в Нине Павловне. С ней всё давно было понятно. Она лезла, потому что привыкла, что ей позволяют. Главная проблема стояла сейчас перед Алисой и требовала объяснить обычное рабочее сообщение.
— Стоп! То есть, твоя мать роется в моём телефоне, пока я иду в душ, а для тебя это в порядке вещей?! Ей просто было интересно, так?! Ты позволяешь ей читать мои переписки и устраивать допросы, а я должна нормально на это реагировать?! Мне надоела эта тотальная слежка и твоя бесхребетность!
Рома резко изменился в лице.
— Не надо оскорблений.
— Тогда не веди себя так, чтобы у меня других слов не оставалось!
— Ты сейчас ещё и меня виноватой сделаешь? — вмешалась Нина Павловна. — А я, между прочим, сына защищаю.
— От чего? От рабочего чата?
— От тебя, если потребуется.
— Мам, подожди, — раздражённо сказал Рома, но не потому, что был против её слов. Скорее ему мешало, что она перебивает.
— Нет, пусть говорит, — сказала Алиса. — Мне даже интересно.
Нина Павловна поднялась.
— Я всегда говорила Роме, что ты слишком самостоятельная. Всё сама, всё отдельно. Квартира твоя, телефон твой, деньги свои. А муж тогда у тебя кто?
— Муж — это муж. Не владелец моего телефона.
— Вот! Вот это я и имею в виду. У нормальной женщины от мужа секретов нет.
— У меня нет секретов. Но у меня есть личная переписка.
— Какая ещё личная переписка с мужиками?
— Рабочая.
— Ты можешь сто раз это повторять.
Рома снова вмешался:
— Алис, ну действительно, ты могла просто спокойно показать переписку и всё. Зачем сразу устраивать скандал?
Алиса посмотрела на него почти с удивлением.
— Ты всё ещё не понимаешь?
— Что я должен понять?
— Что я не обязана доказывать тебе невиновность каждый раз, когда твоя мать что-то придумает.
— Никто ничего не придумал. Мы видим сообщения.
— Да. Рабочие сообщения.
— Но ты всё время с ним на связи.
— Потому что мы работаем над одним проектом!
Нина Павловна снова села, явно довольная тем, что сын держит линию.
— Я бы на твоём месте, Рома, вообще попросила показать весь чат, — сказала она.
— А я бы на вашем месте сейчас встала и ушла из моей квартиры, — ответила Алиса.
Свекровь побледнела.
— Что?
— Вы прекрасно слышали. Уходите.
— Алиса, ты уже перебираешь, — сказал Рома.
— Нет. Перебрали вы. Очень давно.
— Мама никуда не пойдёт посреди ужина.
— Тогда ужинайте у неё.
Он смотрел на жену так, будто ждал, что она сейчас успокоится. Но Алиса уже сама чувствовала, что назад этот разговор не отмотать. Она слишком долго терпела, слишком много раз объясняла, слишком часто слышала одно и то же: «А что такого?» Вот теперь ей самой стало интересно, что такого будет, если она наконец перестанет уговаривать людей уважать её в её же доме.
— Рома, собери вещи, — сказала она.
— Ты чего?
— Ты тоже уходишь.
— С ума сошла?
— Нет. Просто больше не хочу жить с человеком, который считает нормальным отдавать матери пароль от моего телефона и потом допрашивать меня по её находкам.
— Да мы поругались один раз!
— Один раз? Ты серьёзно? Карманы — один раз. Сумка — один раз. Документы — один раз. Телефон — сколько уже? И каждый раз ты объясняешь мне, почему я должна сделать вид, что ничего страшного.
— Алис, не руби с плеча.
— Я два года не рубила.
Нина Павловна встала и схватила сумку.
— Рома, пойдём. Не унижайся перед ней.
— Мам, подожди!
— Что подождать? Она тебя выставляет из дома, где ты муж!
Алиса почти рассмеялась от абсурдности.
— Нина Павловна, эта квартира моя. Она куплена до брака. Рома это прекрасно знает.
— Ну и что? Вы семья!
— Уже, похоже, нет.
Рома резко повернулся к матери.
— Мам, иди пока домой. Я сам разберусь.
— Нет, сынок, я тебя тут одного не оставлю.
— Вот поэтому он и не может ничего решить без вас, — сказала Алиса. — Даже сейчас.
Рома побагровел.
— Да хватит уже про мою мать!
— Я бы с радостью. Только она всё время в нашем браке третья.
Нина Павловна вышла первой, всё ещё что-то возмущённо говоря про неблагодарность и странные современные порядки. Дверь за ней закрылась. Рома остался стоять в коридоре.
— Ты реально хочешь, чтобы я ушёл? — спросил он уже тише.
— Да.
— Прямо сегодня?
— Прямо сегодня.
— И куда мне идти?
— К маме. Она всё равно считает, что должна знать про тебя абсолютно всё. Теперь у вас будет удобнее.
Он ничего не ответил. Ушёл в спальню и начал собирать вещи. Алиса села на диван, убрала телефон рядом и впервые за весь вечер почувствовала не злость, а усталость. Такая усталость бывает после очень долгого напряжения, когда наконец перестаёшь держать спину прямо.
Рома собрал две спортивные сумки. Перед выходом ещё попытался спорить.
— Мы потом поговорим, когда ты остынешь.
— Не надо рассчитывать, что это пройдёт к утру.
— Ты разрушишь брак из-за телефона.
— Нет, Рома. Брак разрушился из-за того, что ты не видишь ничего плохого в том, чтобы меня проверять.
Он взял сумки и ушёл.
На следующий день Алиса сменила пароль на телефоне, хотя в этом уже не было прежней необходимости. Потом забрала у Ромы оставшийся комплект ключей. Сделала она это через пару дней, когда он приехал за вещами. Он был уже спокойнее и даже пытался говорить примирительно.
— Я с мамой поговорил.
— Поздравляю.
— Она обещала больше не лезть.
— А ты?
— Что я?
— Ты тоже считаешь, что сделал что-то не так?
Рома помолчал.
— Наверное, не надо было давать ей пароль.
— И всё?
— Ну а что ещё?
Этого ответа Алисе оказалось достаточно.
Через две недели она подала на развод. Рома сначала не верил, что она действительно доведёт дело до конца. Писал сообщения, пытался звонить, несколько раз приезжал. Каждый разговор сводился к одному: он признавал какую-нибудь одну ошибку, но всё равно считал реакцию Алисы чрезмерной. Она устала объяснять.
Квартира осталась ей, как и была её до брака. Рома временно вернулся к Нине Павловне. По общим знакомым Алиса слышала, что там он чувствовал себя не слишком комфортно. Мать быстро вернула старые привычки: спрашивала, во сколько он придёт, кто ему звонит, почему он не отвечает сразу, куда собирается вечером. Рома раздражался, но поначалу терпел.
Примерно через четыре месяца после развода он начал встречаться с женщиной по имени Ирина. Алиса узнала об этом случайно от общей знакомой и вообще не придала значения. У неё самой было достаточно работы и новой жизни, чтобы следить за бывшим мужем.
А потом история повторилась почти буквально.
Нина Павловна однажды взяла телефон сына, пока он был в ванной. Прочитала переписку с Ириной, нашла там обсуждение их совместных планов на выходные и почему-то решила, что женщина настраивает Рому против семьи. Нашла номер Ирины и написала ей сама. Сначала вежливо. Потом уже с претензиями: зачем она «отрывает сына от матери», почему Рома стал реже приезжать к тёте, что за манера встречаться с мужчиной и не знакомиться с его родителями как следует.
Ирина терпеть не стала. Через несколько дней отношения закончились.
Вот тогда Рома впервые устроил матери настоящий скандал. Поставил пароль на телефон. Потребовал не трогать его вещи. Сказал, что его переписка никого не касается. Нина Павловна, конечно, страшно обиделась.
Когда эта история дошла до Алисы, она только усмехнулась. Особенно её развеселила фраза, которую Рома, по словам знакомого, кричал матери:
— Это моя личная жизнь! Ты не имеешь права туда лезть!
Надо же. Оказалось, человек всё-таки способен понимать очень простые вещи. Просто тогда, когда они касаются его самого.
Рома ещё раз написал Алисе. Сообщение было неожиданно честным: «Теперь понимаю, что ты тогда чувствовала. Я был неправ».
Она прочитала его вечером после работы. Некоторое время смотрела на экран, потом ответила: «Хорошо, что понял».
Через минуту пришло: «Может, увидимся?»
Алиса не стала отвечать.
Ей было уже неинтересно, насколько искренне он теперь раскаивается, насколько изменились его отношения с матерью и закрывает ли он телефон паролем. Эти правильные решения появились слишком поздно. Она уже прожила развод, отвыкла ждать, что муж наконец встанет на её сторону, и перестала проверять, не лежит ли её сумка так, чтобы кто-нибудь снова начал в ней искать что-то «просто из любопытства».
В квартире стало тихо и спокойно. Нина Павловна больше не переставляла чашки, не изучала квитанции и не заглядывала в телефон. Алиса иногда удивлялась, сколько нервов у неё раньше уходило на вещи, которые теперь вообще исчезли из жизни.
Сам Рома через год всё-таки съехал от матери. Снял небольшую квартиру и впервые, наверное, всерьёз попробовал жить отдельно от её контроля. Но Алиса об этом узнала уже случайно и без всяких эмоций.
Она не считала себя победительницей. Развод всё равно был тяжёлым, и хорошие годы их брака никуда не исчезали только потому, что конец оказался таким. Но одного она больше не сомневалась: тот вечер стоило довести до конца. Потому что если человек уверен, что любовь даёт ему право проверять тебя, а его матери — читать твои сообщения, то пароль на телефоне проблему не решит. Решать надо совсем другое.
И Алиса это решила…
