Утро Оксаны началось не с будильника, а с глухой, изматывающей тошноты. Ранний токсикоз буквально подкашивал её, лишая последних сил. В свои двадцать четыре года она всегда была подвижной, улыбчивой девушкой, но сейчас, на втором месяце беременности, едва могла поднять голову от подушки. Сон Оксаны давно стал рваным и тревожным, а от одного только запаха еды к горлу мгновенно подступал тяжёлый ком.
Два дня назад участковый врач в женской консультации, взглянув на её бледное лицо и синяки под глазами, вздохнула и решительно выписала больничный. «Вам нужно лежать, отдыхать и набираться сил, деточка, – строго сказала доктор. – Организм сейчас работает на пределе». Оксана была рада этому перерыву, надеясь побыть в тишине и покое. Но покоя в этой квартире не было уже очень давно.
Два года назад Оксана вышла замуж за Стаса. Своего жилья у молодой пары не было, и они приняли предложение свекрови, Зои Викторовны, пожить у неё. Поначалу всё складывалось замечательно. Пожилая женщина встретила невестку радушно, называла дочкой и пекла к их приходу пироги. Оксана искренне радовалась и старалась платить добром: она взяла на себя всю домашнюю работу, до блеска намывала полы, готовила обеды на всю семью и даже убирала в комнате свекрови, стараясь облегчить ей жизнь.
Однако постепенно обстановка в доме начала накаляться. Стоило Оксане и Стасу обустроиться, как Зоя Викторовна словно переменилась. Ей стало казаться, что сын отдаляется, что всё его внимание теперь принадлежит чужому человеку. Каждый совместный поход молодых в кино или покупка новой одежды для Оксаны вызывали у матери глухое раздражение.
– Вы деньги сливаете в пустоту! – всплескивала руками свекровь на кухне. – Транжиры! О будущем совсем не думаете. Раз живёте на моей жилплощади, будьте добры, отдавайте мне половину вашего общего дохода. Мне тоже тяжело квартиру содержать.
Оксана пыталась возразить, ведь они со Стасом и так полностью обеспечивали дом продуктами и всеми необходимыми мелочами, но Стас лишь мягко просил жену не связываться и не портить маме нервы. Оксана уступала. Она просила мужа съехать, ведь тех денег, что они ежемесячно отдавали Зое Викторовне «на хозяйство», с лихвой хватило бы на аренду отдельной уютной квартиры. Но Стас и слышать об этом не хотел.
– Оксан, ну как я её оставлю? – оправдывался он. – Ей одной тяжело за коммуналку платить, да и возраст уже. Мы же семья, надо помогать.
Когда Оксана предложила поговорить с матерью о размене – продать её большую трёхкомнатную квартиру, купить Зое Викторовне уютную однокомнатную, а вторую небольшую площадь она могла бы сдавать ради пассивного дохода, свекровь устроила настоящий скандал. Она плакала, хваталась за сердце и кричала, что из родных стен её вынесут только вперёд ногами, а невестка спит и видит, как отобрать у неё законные метры. С тех пор Оксана тему жилья больше не поднимала.
Но теперь, когда девушка из-за тяжёлого самочувствия была вынуждена почти целыми днями лежать в постели, Зоя Викторовна окончательно потеряла покой. Ей казалось, что невестка просто симулирует, чтобы не убирать и не готовить. Из-за двери постоянно доносилось её недовольное ворчание и стук кастрюль.
В это утро Оксана заставила себя открыть глаза. Время близилось к десяти. Голова гудела, но на душе было непривычно тепло: сегодня ей нужно было ехать в клинику на важный плановый осмотр. Она долго уговаривала Стаса взять на работе отгул, и он согласился. Самостоятельно добраться до больницы в таком состоянии Оксана бы просто не смогла – ноги подкашивались от слабости. После осмотра они планировали неспешно погулять по осеннему парку, побыть вдвоём, вдали от тяжёлого взгляда свекрови.
Оксана тихо поднялась с кровати, накинула халат и вышла из комнаты. В квартире стояла странная, подозрительная тишина. В зале мужа не оказалость. Оксана заглянула на кухню, где Зоя Викторовна как раз протирала стол.
– А где Стас? – негромко спросила Оксана, оглядываясь вокруг.
Свекровь медленно повернулась и посмотрела на неё исподлобья, поджав губы.
– Жене брата помогать поехал, – сухо ответила она. – Галинке сегодня кровать должны привезти из магазина. Не сборщику же деньги бешеные платить, у неё лишних нет. Вот Стас и поехал собрать мебель, раз уж у него выходной образовался.
У Оксаны от этих слов перехватило дыхание. В груди поднялась волна обиды и возмущения.
– Как поехал?.. – прошептала она, хватаясь за косяк двери. – Но мы же договаривались! Ему пришлось взять отгул ради меня, мне сегодня к врачу, я едва на ногах стою! Как он мог уехать к Галине?
Зоя Викторовна даже не повела бровью. Она повернулась к плите и стукнула по ней маленьким эмалированным ковшиком.
– Ничего с твоим врачом не случится, – отрезала свекровь, не давая Оксане вставить и слова. – Ты не сахарная, не растаешь. Беременность – не болезнь, мы в своё время в поле до последнего дня работали и не жаловались. Я Стасу пообещала, что сама о тебе позабочусь. Вот, отвар тебе сделаю из полыни, старинное средство. Выпьешь – и всю тошноту как рукой снимет. А до больницы на такси доедешь, не велика барыня. Толика в командировку срочную отправили, надо помочь его жене. А кто, как ни брат родной это сделает?
У Оксаны в глазах закипели горькие, жгучие слезы. Понимая, что спорить бесполезно, она развернулась и почти бегом вернулась в свою комнату. Дрожащими пальцами достала телефон и набрала номер мужа. Автоответчик сухо отозвался: «Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети».
Время поджимало, до приёма оставалось меньше часа. В дверь коротко стукнули, и в комнату вошла Зоя Викторовна, держа в руках дымящуюся кружку, от которой шёл резкий, горький и неприятный запах.
– На вот, пей, – скомандовала она, протягивая кружку.
– Я не буду это пить, – тихо, но безапеляционно сказала Оксана, отворачиваясь. – Мне врач запретила принимать любые травяные сборы без её ведома. У меня и так беременность протекает тяжело.
– Ну и глупая, – фыркнула свекровь. – Сама себе проблемы придумываешь. Накрутила парня, он уезжать не хотел, еле выпихнула.
Она забрала кружку и вышла, громко хлопнув дверью. Оксана осталась одна. Слёзы текли по щекам, смешиваясь с подступающей тошнотой. С трудом одевшись, она вызвала машину через приложение. Когда девушка спускалась по лестнице подъезда, в глазах у неё на мгновение потемнело, а ноги налились свинцом. Она перевела дух, держась за перила, и вышла на улицу.
В такси легче не стало. Машину потряхивало на дорожных неровностях, и каждый толчок отзывался острой болью внизу живота. Проехав едва ли треть пути, Оксана поняла, что теряет контроль над собственным телом. Вокруг всё поплыло, звуки города стали глухими, словно через слой ваты.
– Остановите, пожалуйста… мне плохо, – едва слышно маякнула она водителю.
Мужчина испуганно кивнул и тут же прижался к обочине. Оксана кое-как открыла дверцу, сделала шаг на свежий воздух, надеясь прийти в себя, но земля ушла у неё из-под ног. Глубокий серый сумрак поглотил её сознание.
Очнулась Оксана на больничной кровати. Вокруг были блёклые стены, в руку была вставлена капельница, тихо и размеренно пищали медицинские приборы. За большим окном палаты уже стояли сумерки. В комнате было темно, лишь из коридора пробивалась тонкая полоска света.
Вскоре в палату вошла дежурный врач. Оксана, с трудом сглатывая сухую слюну, первым делом спросила о самом главном, замирая от страха:
– Доктор… что с моим ребёнком?
Врач мягко улыбнулась и поправила одеяло:
– Успокойтесь, милая. Всё хорошо. Угроза была серьёзная, обморок из-за сильного истощения и обезвоживания на фоне токсикоза. Но мы вовремя провели терапию, малышу сейчас ничего не угрожает. Но вам нужен строжайший покой. Никаких нервов.
Оксана облегчённо выдохнула, закрывая глаза. Из уголков глаз снова покатились слёзы, но на этот раз от облегчения. Когда доктор собиралась уходить, Оксана попросила принести её сумочку, оставшуюся на посту. Ей было не по себе: Стас, наверное, с ума сходит от беспокойства, ищет её по всем больницам, проклинает себя за то, что уехал.
Она взяла в руки телефон, включила экран и замерла. На дисплее не светилось ни единого пропущенного вызова. Ни от Стаса, ни от свекрови. Никто даже не заметил, что её нет дома уже много часов.
Сердце сжалось от тупой, ноющей боли. Оксана сама набрала номер мужа. Стас ответил далеко не сразу, в трубке слышался какой-то шум, смех и грохот инструментов.
– Оксан,– голос Стаса звучал обыденно, без тени тревоги. – Слушай, тут доставку кровати задержали почти на три часа, мы только недавно закончили собирать. Я пока ещё у Гали, сейчас чай попьём и я поеду. Ты как, у врача была?
Оксана слушала его далёкий, чужой голос, и слова застревали у неё в горле. Слезы снова начали душить её, подступая к самой груди. Ей не хотелось устраивать сцены, не хотелось расстраиваться ещё больше и вредить ребёнку, которого она так берегла.
– Да, была, – тихо ответила она и, не дожидаясь продолжения, просто сбросила вызов.
Она лежала на жёсткой больничной подушке и вспоминала все те случаи, когда Стас бросал их планы ради чужих просьб. Мать велела – и он ехал чинить кран троюродной тёте, везти вещи на дачу маминой подруге, собирать мебель невестке. Он никогда не умел говорить «нет» своей матери. И именно сегодня, когда его поддержка была жизненно необходима его собственной беременной жене, он снова выбрал не её.
Прошло около двух часов, когда телефон Оксаны снова зазвонил. На этот раз Стас набрал её сам. Видимо, он вернулся домой и обнаружил, что жены в квартире нет. Но вместо встревоженного голоса Оксана услышала в трубке раздражение и злость. Как оказалось, дома его уже «обработала» мать. Зоя Викторовна, заметив отсутствие невестки, весь вечер накручивала сына, убеждая его, что Оксана просто притворялась больной. «Вот видишь! – говорила она. – При тебе лежит как при смерти, лишь бы не работать, а сама ушла и гуляет где-то целый день, знать о себе не даёт. Двуличная она у тебя!»
– Оксана, ты где шляешься вообще?! – раздражённо и громко спросил Стас. – Время видела? Мать говорит, ты днём из дома ушла. Видимо, чувствуешь себя прекрасно, когда никто не видит? А дома из себя мученицу строила!
От этих несправедливых, жестоких слов Оксане стало так плохо, что воздух в палате показался раскалённым. Внутри неё словно что-то оборвалось. Она молча нажала кнопку отбоя и бессильно опустила руку.
В ту же секунду внизу живота разлилась резкая, кинжальная боль. Оксана вскрикнула и судорожно нажала на кнопку вызова медицинского персонала. В палату вскоре прибежали врачи и медсёстры.
Врачи делали всё, что было в их силах. Они боролись за маленькую жизнь несколько часов, но сильный стресс, нервное потрясение и физическое истощение сделали своё чёрное дело. Случился выкидыш. Больше спасать было некого.
Пока Оксана лежала в палате интенсивной терапии, приходя в себя после наркоза, её телефон на тумбочке разрывался от звонков. Стас звонил без остановки – видимо, злость сменилась паникой. Наконец, трубку взяла пожилая санитарка.
– Не звоните сюда больше, мужчина, – устало и строго сказала она. – Ваша жена в операционной. Ребёнка она потеряла. Приезжайте утром.
Стас примчался в больницу через сорок минут. Он сидел в коридоре до самого рассвета, умоляя дежурного врача пустить его в палату. Когда Оксану перевели в обычную палату и разрешили короткое посещение, он вошёл – бледный, с красными от слёз глазами, растрёпанный и потерянный.
Оксана отвернулась к окну. Ей не хотелось его видеть. Ей вообще больше ничего не хотелось, внутри выжгло всё дотла.
– Оксаночка, прости меня… Господи, прости меня, если сможешь, – Стас упал на колени перед кроватью, хватая её холодную руку. – Я один во всём виноват… Мама меня так накрутила. Она сначала уговорила поехать к Гале, божилась, что даст тебе этот чудодейственный отвар, что тебе сразу легче станет. А вечером, когда я приехал, она давай кричать, какая ты двуличная, что ты специально ушла, чтобы мне назло сделать… Я поверил ей, я сорвался… Но это лишь моя вина… Прости меня, умоляю!
Оксана медленно повернула к нему голову. Её взгляд был пустым и прозрачным.
– Собери мои вещи, Стас, – тихо, без эмоций произнесла она. – И отвези их к моей сестре. В ваш дом я больше никогда не вернусь. Уходи.
После выписки из больницы Оксана переехала к старшей сестре. Ася встретила её без лишних вопросов, окружила теплом, заботой и тишиной, в которой Оксана так нуждалась. Сестра готовила ей лёгкие бульоны, следила, чтобы она вовремя пила витамины, и просто была рядом, не расспрашивая ни о чём.
Стас приходил каждый день. Он часами стоял под дверью квартиры Аси, умолял Оксану выйти, передавал через сестру цветы, записки и фрукты. Он плакал, просил дать ему один, последний шанс, клялся, что всё понял.
Прошёл месяц, прежде чем Оксана согласилась поговорить с ним на нейтральной территории. Она всё ещё любила своего мужа, несмотря на всю ту страшную боль, через которую ей пришлось пройти. Девушка понимала, что во многом виновата его мать, её постоянное скрытое давление и манипуляции, которым Стас, выросший без отца, просто не умел сопротивляться. Но Оксана твёрдо знала: если они вернутся в тот дом, их браку конец.
– Если мы будем жить отдельно, абсолютно независимо от твоей мамы – у нас, возможно, есть будущее, – прямо сказала она Стасу, глядя ему в глаза. – Но больше я ни одного дня не проведу под одной крышей с твоей семьёй.
Стас кивнул, не раздумывая ни секунды. Он пообещал, что уже нашёл хорошую съёмную квартиру в другом конце города и готов перевезти её туда прямо сейчас. Оксана согласилась дать их отношениям этот шанс.
Прошло полгода. Жизнь на новом месте, в уютной и светлой квартире, где не было чужого недовольного взгляда, постепенно залечила душевные раны Оксаны. Они со Стасом много разговаривали, заново учились доверять друг другу. И вскоре случилось чудо – Оксана снова увидела на тесте две заветные полоски.
В этот раз всё было по-другому. Стас изменился до неузнаваемости. Он буквально пылинки сдувал со своей беременной жены. Сам готовил завтраки, следил за её самочувствием и оградил от любого общения с Зоей Викторовной, взяв все редкие визиты к матери на себя.
Когда свекровь по привычке пыталась звонить сыну с требованиями «Стасик, надо поехать и помочь Гале привезти обои из магазина» или «надо съездить к тёте Любе на дачу», Стас отвечал спокойно и твёрдо:
– Мама, сейчас любую проблему можно решить через специальные сервисы и службы доставки. А у меня свободного времени нет. Каждую свою минуту я хочу проводить со своей женой. У нас скоро будет ребёнок, и сейчас она – мой главный приоритет.
Оксана сидела на диване, слушая этот разговор мужа, и мягко гладила свой пока ещё небольшой округлившийся живот. Она знала, что прошлую потерю невозможно забыть, но теперь она была уверена: их маленькую семью они со Стасом обязательно защитят.
