— Какая ещё «семья»?! Засунь себе это слово в одно место! Твоя сестрица сперла моё платье, угробила его и даже не извинилась! А я, значит, мелочная?! Молчать должна?! Да я это кикимору выпотрошу, когда она в следующий раз к нам заявится! Понял?!
Кристина стояла посреди спальни, держа за плечики бордовое вечернее платье. На боку зиял длинный разрыв, по подолу расплылось тёмное пятно, от которого пахло сладким алкоголем и чем-то химическим. Платье она покупала прошлой зимой на премию и надевала всего два раза. Роман сидел на краю кровати и смотрел то на ткань, то на жену так, будто всё происходящее его утомляло больше, чем её.
— Ну порвала и порвала, — сказал он. — Зашьём. Пятно в химчистке выведут. Ты из-за вещи сейчас отношения со всей моей семьёй угробишь?
— Отношения? С какой семьёй? С человеком, который лазит в мой шкаф, когда меня нет дома?
— Лера не чужой человек.
— Для моего шкафа — чужой.
Роман поморщился. Именно это в нём Кристину последние месяцы раздражало сильнее всего: любую конкретную претензию он умел размыть до разговора о доброте, родстве и том, что «вещи — это всего лишь вещи». Причём вещи почти всегда были не его.
Валерия, младшая сестра Романа, с самого начала брака чувствовала себя в их квартире свободнее, чем Кристине хотелось. Она могла прийти без предупреждения, открыть холодильник, взять косметику в ванной, унести кофту, сумку или ремень. Первые два года Кристина старалась не раздувать ссоры. Лера была моложе на восемь лет, жила то с матерью, то с очередным парнем, постоянно меняла работу и жаловалась, что денег не хватает буквально на всё.
Сначала речь шла о мелочах.
— Крис, ну она на один вечер взяла пиджак, — говорил Роман. — Вернёт же.
И Лера действительно возвращала. Иногда через неделю. Иногда с запахом сигарет. Один раз у блузки оторвалась пуговица, другой раз на светлом свитере появился след тонального крема. Кристина ворчала, требовала спрашивать разрешения, но Роман каждый раз отвечал одинаково:
— Молодая она. Ей хочется красиво выглядеть. Не будь жадной.
Кристина была не жадной. Она просто не понимала, почему её аккуратность и деньги автоматически превращают гардероб в общий склад. Работала она администратором в частной стоматологии, хорошо зарабатывала и любила качественные вещи. Не покупала по десять платьев в месяц, наоборот: выбирала долго, брала добротное и носила годами. Некоторые сумки стоили дорого, но зато не разваливались через сезон. Роман это прекрасно знал.
И всё равно защищал сестру.
В тот вечер Лера принесла платье в обычном пакете из супермаркета, поставила возле тумбы и быстро ушла. Даже не позвонила Кристине. Платье обнаружилось уже после восьми, когда Кристина вернулась с работы и решила убрать пакет. Она сначала не поняла, что именно держит в руках. Потом увидела разрыв и пятно.
Лере она позвонила сразу.
— Ой, да там нечаянно, — весело ответила та. — Я за стол зацепилась. А пятно вообще маленькое было, наверное, пока ехала растеклось.
— Ты почему его вообще брала?
— Ромка сказал, можно.
Кристина тогда ещё решила, что сестра врёт.
— Роман не хозяин моего шкафа.
— Господи, Крис, ну не начинай. Я сейчас не могу говорить, я в такси.
И Лера отключилась.
После этого и началась ссора с мужем. Только Роман не отрицал ничего.
— Да, я разрешил, — сказал он. — А что такого? Ты сама в тот день к маме уезжала.
— Значит, если меня нет дома, можно выдавать мои вещи напрокат?
Слово «напрокат» тогда прозвучало почти случайно. Роман сразу отвёл взгляд, но Кристина в тот момент была слишком зла из-за платья и не заметила.
Она заметила другое: возле двери спальни стояла коробка от новых кроссовок Романа. Он купил их на прошлой неделе и три вечера рассказывал, какая редкая модель ему досталась со скидкой. Кристина посмотрела на коробку, потом на мужа, потом снова на платье.
Через десять минут Роман обнаружил свои кроссовки в прихожей. Оба стояли на деревянном полу ровно, красиво, только подошвы были намертво прибиты длинными гвоздями.
Он застыл.
— Ты что сделала?
— Ничего страшного, — ответила Кристина. — Это же просто вещь. Семья важнее.
— Кристина, ты вообще нормальная?!
— А что? Подошву поменяешь. Или мастер аккуратно вытащит гвозди.
Роман дёрнул один кроссовок, понял, что вместе с ним поднимается планка паркета, и отскочил.
— Ты специально их уничтожила!
— Да. Специально. Чтобы ты наконец понял разницу между «случайно» и «мне плевать на чужое».
Ссора стала такой громкой, что сосед сверху два раза ударил по батарее. Роман требовал новые кроссовки. Кристина требовала новое платье. Он говорил, что сравнение нечестное, потому что Лера испортила одежду случайно, а Кристина обувь прибила намеренно. Она отвечала, что разница только в том, что сестру он защищает автоматически, а жене тут же выставляет счёт.
— Я тебе их не куплю, — сказала Кристина.
— Тогда я сам возьму деньги из общего бюджета.
— Какого ещё общего? У нас давно каждый получает зарплату на свою карту, а на квартиру скидываемся пополам.
— Половину твоих вещей мы покупали уже в браке.
Кристина замолчала.
— Что?
— Ничего. Просто факт. Ты сама всё время говоришь «моё, моё». А мы семья.
— Ты сейчас про платье или вообще про весь мой шкаф?
Роман слишком долго думал перед ответом.
И вот тогда она вспомнила Лерино «Ромка сказал, можно» и его странную реакцию на слово «напрокат».
Кристина пошла к шкафу, распахнула обе створки и начала смотреть внимательнее. На первый взгляд всё было как обычно. Платья, брюки, несколько костюмов, коробки с обувью. Но когда она стала перебирать вещи одну за другой, быстро обнаружилось, что отсутствует зелёное платье, которое она не носила с весны. Потом — светлая кожаная сумка. Потом — длинный чёрный жакет.
— Где это всё?
— Что именно?
— Не изображай идиота. Зелёное платье где? Сумка где? Чёрный жакет?
Роман провёл ладонью по лицу.
— Лера брала.
— Когда?
— В разное время.
— И ты разрешал?
— Иногда.
— Иногда — это сколько?
Он снова начал говорить про молодую сестру, про её сложности с деньгами, про то, что у неё много знакомых, мероприятий и что ей надо «крутиться». Но Кристина уже слышала не то. Она услышала фразу про знакомых.
— Подожди. Она брала мои вещи не только себе?
Роман промолчал.
Кристина шагнула ближе.
— Рома, отвечай сейчас. Она что, давала мои вещи кому-то ещё?
— Ну… пару раз.
— Зачем?
— За деньги.
Вот тут Кристина перестала кричать. Села на край кровати и положила испорченное платье рядом.
Выяснялось всё кусками, потому что Роман до последнего пытался уменьшить масштаб. Сначала «пару раз». Потом «уже несколько месяцев». Потом оказалось, что Лера сделала в социальных сетях закрытую страницу, где предлагала знакомым платья и сумки «на вечер». Покупать вещи для такого дела у неё денег не было, зато гардероб Кристины оказался рядом.

— И ты знал?
— Я думал, она только несколько вещей берёт.
— Ты знал, что она получает за них деньги?
— Да.
— Ты знал, что вещи мои?
— Крис, ну зачем ты так ставишь вопрос?
— Потому что другого вопроса тут нет!
И тут выяснилось самое неприятное. У Леры были долги по микрозаймам и исполнительным производствам. Она боялась держать деньги на своих счетах, поэтому часть клиенток переводила оплату Роману. Он потом либо снимал деньги, либо переводил сестре на другие реквизиты.
— То есть ты не просто знал. Ты ей помогал.
— Она попросила один раз, потом так и пошло.
— Сколько пришло тебе на карту?
— Я не считал.
— Врёшь.
— Не считал точно.
Кристина взяла телефон и потребовала показать переводы. Роман отказался. Она не стала вырывать у него устройство или устраивать очередной крик. Просто сказала:
— Хорошо. Тогда завтра я считаю стоимость всего, чего нет в шкафу, и ты возвращаешь мне деньги.
— С какой стати я?
— С той, что твоя карта была кассой.
— Ты вообще слышишь себя? Половина этого покупалась в браке!
— На мою зарплату.
— А я коммуналку платил!
— Половину коммуналки. И ипотеку мы не платим, квартира съёмная. Не путай расходы на жизнь с правом сдавать мои сумки чужим людям.
Лера приехала к ним через два дня. Не потому, что хотела извиниться. Роман сам позвал её, сказав Кристине, что надо «нормально сесть и всё закрыть». Кристина согласилась только потому, что хотела услышать из первых уст, сколько вещей прошло через чужие руки.
Лера вошла в квартиру в новом коротком пальто, быстро сняла сапоги и сразу сказала:
— Я ненадолго. У меня встреча.
— У нас тоже встреча, — ответила Кристина. — Сядь.
Роман уже приготовил чай, будто надеялся превратить разговор в семейное примирение. Никто к чаю не притронулся. Кристина положила на стол список вещей и стала спрашивать по одной позиции.
— Зелёное платье у кого?
— Я сказала, вернут.
— У кого?
— У Светы.
— Фамилия?
— Зачем тебе фамилия?
— Потому что это моё платье.
— Крис, ты ведёшь себя как следователь.
— А ты ведёшь себя как человек, который забрал у меня имущество и раздал незнакомым людям. Продолжим. Сумка где?
Лера закатила глаза и посмотрела на брата.
— Ром, я же говорила, что с ней невозможно разговаривать.
Роман немедленно полез сглаживать.
— Давайте без оскорблений. Лер, просто ответь.
— Я не знаю, где сумка. Девочка брала на день рождения, потом сказала, что оставила её в такси. Я что, должна была таксиста по всему городу искать?
— Да, — сказала Кристина. — Или заплатить мне её стоимость.
— Откуда у меня такие деньги?
— А деньги с проката куда делись?
Лера замолчала. Роман отвёл взгляд.
Выяснилось, что никакой отдельной кассы у её «проката» не существовало. Деньги приходили, часть сразу уходила на долги, часть — на кафе, такси, косметику и новые вещи самой Леры. Иногда она отдавала Роману небольшие суммы, если занимала у него раньше. Из-за этого брат и считал, что ничего плохого не делает: сестра вроде бы крутилась, зарабатывала и даже понемногу возвращала долги. То, что основой этого заработка был чужой шкаф, в его голове почему-то оставалось второстепенным.
— Ты хотя бы понимаешь, что брала не своё? — спросила Кристина.
— А ты хотя бы понимаешь, что у тебя половина этого годами висит? — огрызнулась Лера. — Я вещи использовала, а не сожгла.
Кристина посмотрела на испорченное платье, которое специально принесла на кухню и положила на соседний стул.
— Очень бережно использовала.
Лера пожала плечами.
— За платье извинилась уже.
— Ты сказала: «ну получилось». Это не извинение.
— Хорошо. Извини. Всё?
— Нет. Верни вещи и деньги за потерянную сумку.
— У меня нет денег.
— Тогда пусть твой брат отдаёт. Он тебе помогал.
— А вот это уже ваши семейные разборки, — сказала Лера и поднялась.
Она действительно ушла через пять минут. Роман после её ухода долго повторял, что Кристина специально загнала сестру в угол и поэтому та начала хамить. Кристина слушала и всё яснее понимала: он обсуждает не пропавшую сумку и не деньги. Он обсуждает тон, форму, слова — всё что угодно, лишь бы не признать простую вещь: его сестра зарабатывала на чужом имуществе, а он ей помогал.
На следующее утро Кристина позвонила Лере. Та сначала не брала трубку, потом ответила раздражённо, будто это её отвлекли от важного дела.
— Где зелёное платье?
— У девочки одной.
— Имя, телефон.
— Крис, ну я не могу вот так чужой номер раздавать.
— Мою вещь можешь раздавать, а номер нельзя?
После нескольких минут препирательств выяснилось, что платье действительно у клиентки и его обещали вернуть вечером. С чёрным жакетом было сложнее: Лера не помнила, у кого он. А светлую сумку она «кажется, потеряла» после вечеринки, на которую её брала не сама, а одна из знакомых.
— Как можно «кажется» потерять чужую сумку?
— Ну вот так получилось. Я тебе потом что-нибудь похожее найду.
— Мне не похожее нужно.
— Господи, какая ты тяжёлая.
Кристина отключилась.
В тот же вечер она составила список. Платья, жакет, сумка, ремень, ещё две вещи, отсутствие которых обнаружилось только после тщательной проверки. Часть вернули в течение недели, но не всё и не в прежнем состоянии. Одно платье пришло с запахом табака, на сумке была царапина, а потерянная светлая так и не нашлась.
Роман смотреть на список не хотел.
— Ты специально цены завысила.
— У меня есть история заказов.
— Всё это уже не новое.
— Отлично. Тогда найди мне такое же в том же состоянии и верни.
— С Леры спрашивай.
— Я спрашиваю с тебя, потому что ты давал ей доступ и принимал деньги.
Вот с этого момента их брак стал быстро превращаться в бухгалтерию с взаимной злостью. Кристина перестала обсуждать сестру. Она говорила только о сумме, которую Роман должен вернуть. Роман, в свою очередь, купил себе новые кроссовки и заявил, что вычтет их стоимость из своей части общих расходов.
В конце месяца он перевёл на аренду квартиры меньше обычного.
— Почему не хватает двадцати двух тысяч?
— Кроссовки.
— Ты серьёзно?
— Абсолютно. Ты их уничтожила, ты и оплачиваешь.
— Тогда вычти ещё стоимость паркета, который ты сам дёргал вместе с ними.
— Очень смешно.
На этом он не остановился. Через пару недель Кристина увидела у Леры в соцсетях новые фотографии: несколько платьев, явно купленных недавно. Ни одного из них Кристина раньше не видела.
Она показала страницу мужу.
— Это что?
— Одежда.
— Я вижу. Откуда деньги?
Роман помолчал и признался, что помог сестре купить несколько вещей для «проката». По его логике, если у Леры будет собственный товар, она перестанет брать вещи Кристины.
— То есть вместо того, чтобы вернуть мне деньги, ты вложился в её бизнес?
— Не бизнес, а подработка.
— На моём шкафу началась подработка, а теперь ты её ещё и финансируешь.
— Хоть так она начнёт сама зарабатывать.
— Рома, она уже зарабатывала. На мне.
Он не видел в этом чего-то окончательного. Для него конфликт всё ещё можно было закрыть, если Кристина перестанет «считать каждую тряпку». Он даже несколько раз предлагал ей выбрать себе новое платье взамен испорченного, но каждый раз оказывалось, что платить за него они должны «вместе». Кристина отказывалась.
Она начала откладывать деньги отдельно и постепенно убрала из квартиры всё самое ценное. Две дорогие сумки отвезла к матери. Украшения положила в банковскую ячейку. Шкаф запирался плохо, поэтому Кристина установила на одну секцию небольшой мебельный замок. Роман обиделся.
— Это уже унизительно.
— Для кого?
— Для меня. Я у себя дома вижу замок на шкафу жены.
— А я у себя дома не хочу видеть пункт проката.
Через месяц отношения между супругами окончательно стали похожи на жизнь соседей. Роман оплачивал свою часть аренды, Кристина — свою. Продукты каждый покупал отдельно, хотя холодильник был один. Раньше они могли спокойно брать друг у друга что-то с полки, теперь Роман однажды спросил, можно ли ему взять Кристинин сыр, и она поняла, насколько абсурдным стало их существование. На сыр разрешение он спрашивал. На дорогие платья — нет.
Однажды вечером Роман пришёл домой поздно и поставил в прихожей два больших пакета. Кристина сначала решила, что он купил себе одежду. Потом увидела внутри женские вещи.
— Это что?
— Не начинай.
— Я ещё даже не начала. Чьи платья?
— Лерины.
— Ты покупаешь ей товар?
— Я дал деньги на несколько вещей. Всё. Теперь она будет работать со своим, и никто твой шкаф не тронет. По-моему, я как раз решил проблему.
Кристина несколько секунд смотрела на него, пытаясь понять, шутит он или нет.
— Сколько дал?
— Какая разница? Мои деньги.
— Большая разница. Ты мне не вернул ни рубля за сумку и испорченное платье, зато нашёл деньги продолжать этот прокат.
— Я не обязан тебе возвращать полную магазинную стоимость старых вещей.
— Тогда не обязан и спасать Лерин бизнес.
— Это не бизнес, я тебе уже говорил. Она пытается встать на ноги.
— За мой счёт встала, теперь за твой. Очень семейная система.
Роман подхватил пакеты и понёс их в кладовку. Кристина остановила его у двери.
— Здесь этого не будет.
— Что именно?
— Лерин склад. Пусть забирает сегодня.
— Они никому не мешают.
— Мне мешают. Я не хочу, чтобы в квартире хранился товар для её проката.
— Ты специально всё усложняешь.
— Нет. Я впервые упрощаю. Её вещи — у неё. Мои — у меня. Твои деньги — твои. Но когда ты не платишь свою часть аренды из-за кроссовок или её платьев, это уже касается меня.
Пакеты Роман в итоге отнёс сестре в тот же вечер. Вернулся злой, разговаривать не захотел. На следующий день Кристина увидела, что он поменял пароль на телефоне. Она не стала спрашивать зачем. Доверия там уже всё равно не оставалось.
Потом стало тихо. Лера почти перестала приходить. Роман больше не просил дать ей что-нибудь «на пару часов». Несколько месяцев Кристина даже думала, что худшее прошло. Они жили рядом, разговаривали о бытовом, иногда ужинали вместе, но близости уже не было. Каждый финансовый вопрос превращался в короткий обмен претензиями.
А потом Роману начали звонить незнакомые женщины.
Сначала одна. Потом вторая. Потом сразу три за два дня.
— Где платье? — услышала Кристина однажды вечером из кухни.
Роман закрыл дверь, но было поздно.
Оказалось, Лера набрала предоплат на несколько дорогих платьев перед сезоном свадеб и выпускных. Самих платьев у неё не было. Она обещала купить их на полученные деньги, но вместо этого познакомилась с мужчиной из другого города и уехала к нему. Телефон ещё пару дней работал, потом Лера перестала отвечать.
Проблема была в том, что деньги клиентки снова переводили на карту Романа.
— Ты опять принимал платежи?
— Она сказала, последний раз.
Кристина рассмеялась так резко, что Роман покраснел.
— Последний раз? Сколько?
Сумма оказалась такой, что Роман сел за стол.
— Я не знал, что платьев нет.
— А они знают, что деньги пришли тебе.
— Я верну.
— Конечно вернёшь.
— Крис, не начинай.
— Я уже закончила.
Одна из клиенток всё-таки пришла к ним лично. Это была женщина лет тридцати, аккуратно одетая, с ребёнком её никто не сопровождал, поэтому разговор произошёл прямо в подъезде. Она показала Роману переписку с Лерой: предоплата за два платья, даты, обещание доставки. Деньги ушли на карту с именем Романа.
— Я не знаю вашу сестру лично, — сказала женщина. — Я переводила вам. Значит, с вас и спрашиваю.
— Я просто дал карту, — начал оправдываться он.
— Это ваши отношения. Мне нужны деньги.
Кристина стояла чуть в стороне и не вмешивалась. Ещё полгода назад она бы, возможно, начала помогать мужу объяснять, успокаивать, искать компромисс. Теперь она только смотрела, как Роман впервые сталкивается с той же логикой, которую долго навязывал ей: если ты дал другому человеку доступ к своему ресурсу и прикрыл его действия, потом нельзя просто сказать, что это «не твоё дело».
После ухода женщины Роман поднялся в квартиру мрачный.
— Довольна?
— Чем?
— Ну вот. Теперь всё на мне. Ты же этого хотела.
— Нет. Я хотела, чтобы ты прекратил помогать ей брать чужое. Ты не прекратил.
— Можно было поддержать меня хотя бы сейчас.
— А ты меня поддерживал, когда я искала вещи по чужим людям?
Он ничего не ответил.
На следующий день Роман вернул первой клиентке часть суммы. Через неделю — ещё одной. Потом выяснилось, что предоплат больше, чем он признался Кристине сначала. Лера брала небольшими платежами, чтобы каждая сумма выглядела незначительной. В общей сложности накопилось почти столько же, сколько Роман за несколько месяцев откладывал на отпуск. Отпуск пришлось отменить.
Это его задело особенно сильно. Он ходил по квартире злой и однажды сказал, что Кристина могла бы хотя бы временно дать ему денег, чтобы закрыть претензии и не позориться.
— Я уже давала, — ответила она.
— Когда?
— Моими вещами. Несколько месяцев. Без моего согласия. Хватит.
На следующий день она подала заявление на развод через суд. Не потому, что Лера уехала. И даже не из-за платья. Кристина поняла, что всё это время спорила с человеком, для которого её собственность существовала только до момента, пока родственнице не понадобилось ею воспользоваться. Роман мог говорить о семье сколько угодно, но под этим словом он понимал прежде всего право своей сестры брать, просить, получать и не отвечать за последствия.
Когда он узнал о разводе, сначала решил, что Кристина пугает.
— Из-за одежды разводиться — это вообще нормально?
— Не из-за одежды.
— А из-за чего?
— Из-за тебя.
— Очень содержательно.
— Ты знал, что у меня берут вещи. Ты разрешал. Ты принимал деньги. Когда часть вещей пропала, ты отказался возвращать стоимость. Потом ещё вложил свои деньги в новые платья для Леры. А теперь чужие женщины требуют с тебя предоплату, потому что ты опять дал ей свою карту. Что именно здесь для тебя случайность?
Роман пытался спорить, но у него уже не получалось делать вид, что ничего серьёзного не произошло. Две клиентки прислали ему письменные требования вернуть деньги. Одна обещала обратиться в полицию. Ещё одна пришла к дому и ждала возле подъезда.
Лера на сообщения брата отвечала редко. Писала, что у неё новая жизнь, денег сейчас нет, а он взрослый человек и сам разберётся. На просьбу хотя бы объясниться с клиентками она прислала сердитое голосовое сообщение, где обвиняла Романа в том, что он «вечно делает всё через одно место».
Кристина слушать это не стала.
Развод занял несколько месяцев. За это время часть вещей всё-таки вернулась. Зелёное платье приехало в мятом пакете. Чёрный жакет нашёлся у знакомой знакомой. Светлая сумка исчезла окончательно. Ещё две вещи Кристина решила не искать: на это уходило слишком много времени и нервов.
С Романом они разъехались до решения суда. Кристина сняла небольшую студию недалеко от работы. Шкаф там был меньше прежнего, зато ключи от квартиры были только у неё.
Роман остался в старой съёмной квартире. Новые кроссовки он всё-таки купил, но прибитую пару так и не выбросил сразу: сначала хотел отнести мастеру, потом выяснилось, что подошвы повреждены слишком сильно. Паркет в прихожей тоже пришлось ремонтировать за свой счёт, потому что хозяин квартиры заметил две расколотые планки при очередной проверке.
Но хуже всего были чужие предоплаты. Роман возвращал их частями почти четыре месяца. На одну клиентку денег не хватило, и пришлось занимать у коллеги. Сестра не перевела ему ни рубля.
Иногда он всё ещё звонил Кристине.
— Ты же понимаешь, что я не хотел никого обманывать?
— Понимаю.
— Тогда почему разговариваешь со мной как с чужим?
— Потому что ты теперь чужой.
— Я просто хотел помочь сестре.
— Ты ей помог. Очень хорошо помог. Теперь расплачивайся.
Лера в другой город действительно переехала. Судя по фотографиям, жила с новым мужчиной, ходила по кафе и уже рассказывала, что хочет заняться продажей косметики. Роман однажды написал под её фотографией, чтобы она перезвонила. Комментарий быстро исчез.
К концу года Кристина купила себе новое вечернее платье. Не такое, как испорченное, и даже дешевле. Она долго стояла в магазине перед зеркалом и вдруг поняла, что впервые за много месяцев не думает, кому ещё может понадобиться её вещь и не придётся ли потом искать её по чужим квартирам.
Старое платье она так и не восстановила. Химчистка вывела большую часть пятна, но ткань возле разрыва была испорчена. Кристина оставила его у себя до окончания развода, а потом выбросила.
Роман остался без той пары брендовых кроссовок, с отремонтированным за свои деньги паркетом и с несколькими переводами клиенткам сестры, которые ещё предстояло закрыть. К этому добавились расходы на отдельное жильё после развода. Самое неприятное для него было даже не это. Лера перестала брать трубку совсем.
Когда-то он уверял Кристину, что нельзя ругаться с близкими из-за вещей. В итоге вещей у Кристины стало меньше, семьи у Романа тоже стало меньше, а деньги за чужой маленький «прокат» почему-то пришлось возвращать именно ему…


















