Лариса сидела в гостиной, когда Андрей вошёл вместе со своим двоюродным братом Максимом. Муж остановился посреди комнаты, словно ожидал аплодисментов. Квартира, деньги, измена — эти слова ещё не прозвучали, но уже висели в воздухе. Жена даже не подозревала, что сейчас её жизнь расколется надвое.
— Давай по-честному поделим квартиру, — произнёс Андрей тоном победителя. — Мне семьдесят, тебе тридцать процентов.
Он стукнул ладонью по столу, будто закрывал торги на аукционе. Максим сел в кресло у стены, делая вид, что его здесь нет, хотя явно пришёл не случайно. Лариса моргнула. Потом ещё раз.
— Прости, я не расслышала, — медленно проговорила она. — Повтори, пожалуйста, эту часть про «честно».
— Моя доля больше, — Андрей говорил быстро, отрывисто, словно боялся, что его перебьют. — Мать продала дачу, машину! Всё ради этой квартиры! А ты что вложила?
— Я вложила половину стоимости, — Лариса поразилась собственному спокойствию. — Наследство от бабушки. Шесть лет на депозите. Документы в папке, если память подводит.
— Это другие деньги! — голос Андрея сорвался на крик. — Наследство — это подарок! А мать работала всю жизнь!
Максим демонстративно достал телефон и уткнулся в экран. Лариса посмотрела на него, потом снова на мужа. Внутри поднималась волна — не паники, нет. Чего-то более холодного.
— Подожди, — она подняла руку. — Ты сейчас объявляешь раздел имущества. Это я правильно понимаю?
— Просто расставляю точки над «и», — Андрей дёрнул плечом. — Пока не поздно.
— А развод? — Лариса наклонила голову. — Или это бонусом к семидесяти процентам?
Андрей замялся. Он явно не продумал этот момент.
— Развод… ну… это необязательно, — пробормотал он. — Просто чтобы было ясно, кому что принадлежит.
— Изумительно, — Лариса кивнула. — То есть ты предлагаешь мне остаться твоей женой, но при этом владеть третью квартиры, в которую я вложила ровно половину. Креативно. Свежо.
— Ты всё упрощаешь! — Андрей ударил кулаком по своей ладони. — Мать отдала последнее! Дачу продала! Машину!
— Дачу, на которую она не ездила пять лет, потому что колено болит, — уточнила Лариса. — И машину, которая требовала ремонта на сумму, превышающую её стоимость. Я помню, как она радовалась, что избавилась от этого «металлолома на колёсах». Её слова.
Андрей покраснел. Максим тихо кашлянул из своего угла.
— Ты не смеешь так говорить! — прошипел Андрей. — Мать всё для нас сделала!
— Я обожаю Галину Сергеевну, — Лариса развела руками. — Но давай позвоним ей и уточним, чья именно доля чья. Как тебе идея?
— Не надо её впутывать!
— Почему? — Лариса уже набирала номер. — Ты же сам сказал — её деньги, её вклад. Пусть она и скажет, как делить.
Андрей рванулся к ней, но Лариса отступила к окну. Гудки. Один, второй.
— Алло? — голос Галины Сергеевны был тёплым, домашним.
— Здравствуйте, — Лариса включила громкую связь. — У нас тут небольшой семейный консилиум. Андрей предложил поделить квартиру: ему семьдесят процентов, мне тридцать. Говорит, это справедливо.
Пауза. Длинная, как зимняя ночь в Мурманске.
— Он что, рехнулся? — голос свекрови мгновенно похолодел на десять градусов.
— Это мой вопрос тоже, — согласилась Лариса.
— Дай ему трубку. Немедленно.
Лариса вошла в комнату, где Максим уже переключил телевизор на какой-то боевик. Андрей плюхнулся на диван, притворяясь, что страшно увлечён погоней на экране. Она выключила телевизор одним движением.
— Твоя мать, — Лариса протянула телефон. — Очень хочет поговорить.
— Я потом перезвоню…
— Андрей! — рявкнул из динамика голос Галины Сергеевны.
Он взял телефон как гранату с выдернутой чекой. Лариса вышла, но обрывки разговора всё равно долетали.
«Ты совсем совесть потерял?..» «А внучка?..» «Я тебе устрою раздел!..» «Деньги были мои, и я решаю, кому они…»
Максим неловко поднялся.
— Мне, наверное, пора, — пробормотал он.
— Да, — Лариса указала на дверь. — Наверное, пора. Хорошего вечера.
Он выскочил так быстро, словно за ним гнались. Лариса услышала, как за ним щёлкнул замок. Потом наступила тишина — разговор закончился.
Андрей вернулся через десять минут. Он выглядел так, будто его пропустили через стиральную машину на режиме отжима. Лариса сидела в кресле и листала журнал — не читая, конечно. Просто нужно было занять руки.
— Лариса… — начал он.
— Завтра подаю на развод, — она не подняла глаз от страницы.
— Что?! — Андрей задохнулся. — Я же не… я не хотел разводиться! Просто хотел разобраться с долями!
— Разобрались, — Лариса перевернула страницу. — Наша дочь прописана здесь. Ей четыре года. До её совершеннолетия я как мать имею право жить с ней. Моя доля — пятьдесят процентов по закону. Твоя — тоже пятьдесят. Но платила твоя мать, которая только что объяснила тебе, что перевод делала она, и это, цитирую, «многое решает».
— Она не имела права!..
— Она имела полное право, — Лариса захлопнула журнал. — И сейчас она предлагает простое решение. Завтра мы идём к нотариусу. Ты отписываешь свою долю мне и дочери. Это не обсуждается.
Андрей схватился за голову.
— Ты с ума сошла! — он почти выл. — Это грабёж! Я останусь без всего!
— Ровно это ты предлагал мне полчаса назад, — Лариса улыбнулась. — Только мне ты оставлял тридцать процентов. Я щедрее — тебе ноль. Чувствуешь разницу?
Он метался по комнате, как зверь в клетке. Лариса наблюдала. Странно — она думала, что будет плакать. Или кричать. Или умолять.
— Ты не можешь так поступить! — Андрей остановился перед ней. — Мы же… у нас же Сонечка! Семья!
— Смешно слышать про семью от человека, который только что попытался обокрасть жену, — Лариса встала. — При свидетеле, кстати. Максим всё видел.
— Он ничего не скажет!
— А я и не спрашивала, что он скажет, — она подошла ближе. — Я просто констатирую: ты пригласил родственника, чтобы давить на меня. Продуманный ход. Плохо исполненный, но продуманный.
Андрей отступил.
— Лариса, давай поговорим нормально…
— Мы разговариваем нормально, — она пожала плечами. — Ты предложил условия, я выдвинула встречные. Бизнес.
— Какой бизнес?! — он всплеснул руками. — Это наш дом! Наша жизнь!
— Была, — Лариса кивнула. — До сегодняшнего вечера.
Телефон звякнул — сообщение от Галины Сергеевны. «Не руби сгоряча. Поговорила с ним. Надеюсь, он примет верное решение. Люблю вас с Сонечкой».
Лариса прочитала и убрала телефон. Андрей стоял посреди комнаты, потерянный, жалкий. Совсем не похожий на того победителя, который час назад стучал ладонью по столу.
— Я не хочу разводиться, — сказал он тихо.
— А чего ты хотел? — Лариса наклонила голову. — Серьёзно. Объясни мне логику. Ты женат, у тебя дочь, у тебя нормальная жизнь. И ты приходишь с требованием забрать у жены большую часть квартиры. Зачем?
Он молчал.
— Любовница? — предположила она. — Нужны деньги на что-то? Кому-то что-то обещал?
— Нет! — он вскинулся. — Ничего такого! Просто… просто показалось несправедливым…
— Кому показалось? — Лариса прищурилась. — Тебе или Максиму?
Андрей отвёл глаза. Вот оно.
— Значит, Максим, — она кивнула. — Накрутил тебя? Рассказал, как несправедливо устроен мир? Как жёны обирают мужей?
— Он просто сказал…
— Мне неинтересно, что он сказал, — отрезала Лариса. — Мне интересно, что ты сделал. А сделал ты следующее: пришёл к жене, с которой прожил шесть лет, и попытался её обокрасть. При свидетеле. Театрально. С жестами.
Он осел на диван.
— Я не думал… — начал он.
— Верю, — Лариса кивнула. — Это было очевидно.
— Лариса, пожалуйста… — голос Андрея дрожал. — Давай забудем этот вечер. Начнём с чистого листа.
— Забыть не получится, — она покачала головой. — Но обойдёмся без развода. При одном условии.
— Каком?!
— Завтра. Нотариус. Доля переписывается на меня и Сонечку. Ты получаешь право пожизненного проживания, но собственником не являешься.
— Это же… — он задохнулся. — Это же всё отобрать!
— Это гарантия, — Лариса села напротив. — Гарантия того, что через полгода ты не придёшь с новой идеей от Максима. Или через год. Или через пять.
— Я больше не буду!..
— Знаю, что не будешь, — она улыбнулась. — Потому что завтра мы это зафиксируем документально. И кстати — не говори, что потерял паспорт. Я видела его в ящике комода.
Может, он шесть лет жил с женщиной, которую придумал. Тихой. Покладистой. Готовой уступить.
— Ты изменилась, — пробормотал он.
— Нет, — Лариса встала. — Я всегда была такой. Просто не было повода показывать.
Она направилась к двери.
— Иди прими душ. Ляг спать. Завтра тяжёлый день.
— Лариса… — он встал ей вслед. — А если я откажусь?
Она обернулась.
— Тогда развод, — сказала просто. — И раздел через официальные инстанции. Твоя мать уже сказала, что будет свидетельствовать на моей стороне. Хочешь проверить?
Он не хотел. Это было видно по лицу.
— Спокойной ночи, Андрей, — Лариса вышла.
В коридоре она остановилась. Руки всё-таки дрожали — теперь, когда никто не видел. Их брак выживет. Наверное. Но что-то сломалось этим вечером. Что-то, что уже не склеить.
Соня спала в своей комнате, обняв плюшевого ёжика. Лариса постояла в дверях, глядя на дочь. Ради неё — можно и дальше. Ради неё — можно многое.
Но забыть — нельзя. И доверять — уже никогда.
