— Кристин, ты завтра с утра свободна? — Ирина Дмитриевна заглянула в комнату без стука и сразу продолжила, будто ответ уже знала. — Мне надо на рынок за рассадой, потом на дачу. Часов до трёх управимся.
— Завтра не могу, — Кристина отложила ноутбук. — У меня в одиннадцать созвон по работе.
— Опять этот твой поиск? Ну созвонишься потом. Там же не операция назначена.
Артём, который в этот момент переодевался после работы, посмотрел на жену и уже по её лицу понял, что лучше бы мать остановилась на первой просьбе.
— Мам, она сказала, что не может, — спокойно произнёс он.
— Я слышала. Я просто не понимаю, почему нельзя перенести какой-то звонок на пару часов. Мне одной тяжело всё таскать.
— Потому что его нельзя перенести, — ответила Кристина. — И я заранее сказала, что завтра занята.
Ирина Дмитриевна недовольно поджала губы.
— Ладно. Раз занята, значит занята.
Она вышла, но Кристина ещё несколько секунд смотрела на дверь. За последние два месяца такое «ладно» почти всегда означало, что разговор не закончен.
Жили они у Ирины Дмитриевны четвёртый месяц. Изначально всё выглядело разумно. Кристина уволилась из магазина одежды, где проработала почти три года, потому что там окончательно убрали нормальные смены и оставили график, при котором она то закрывала магазин поздно вечером, то выходила с утра. Зарплата при этом почти не росла. Артём давно говорил, что ей стоит искать работу по специальности. Кристина училась на логиста, несколько лет назад работала в небольшой транспортной компании, но потом ушла в розницу, потому что там в тот момент платили стабильнее.
Увольнение они обсуждали вместе. Денег на два-три месяца у супругов было, но они не хотели съедать все накопления только на аренду. Ирина Дмитриевна сама предложила временно пожить у неё. У женщины была обычная двухкомнатная квартира в старом панельном доме. Не тесная, но и не такая, где три взрослых человека могут неделями не пересекаться. Артём с Кристиной заняли его бывшую комнату. Большой шкаф в ней до сих пор был забит старыми книгами и коробками, поэтому свои вещи супруги держали частично в сумках под кроватью.
— Поживёте пару месяцев, — сказала тогда Ирина Дмитриевна. — Кристина спокойно работу найдёт, вы денег подкопите и снимете уже нормальное жильё, не влезая сразу в ноль.
Слова были здравые. Кристина согласилась не сразу, потому что жить со свекровью ей не очень хотелось. Но отношения у них тогда были нормальные. Ирина Дмитриевна не лезла в их брак, не проверяла шкафы и не делала замечаний из-за каждой чашки. Артём уверял, что проблем не будет.
Первые недели действительно прошли спокойно.
Кристина утром открывала сайты с вакансиями, отправляла резюме, проходила короткие телефонные разговоры. Иногда ездила на собеседования. Артём работал на складе крупного магазина стройматериалов, уходил рано и возвращался ближе к семи. Ирина Дмитриевна была на пенсии, но дома целыми днями тоже не сидела: то поликлиника, то рынок, то дача, то соседка позовёт куда-нибудь.
Первая просьба показалась Кристине совершенно обычной.
— Ты же сегодня дома? — спросила свекровь. — Мне должны привезти новый смеситель. Побудь, пожалуйста, с двух до пяти, а то я к врачу записана.
— Конечно.
Кристина даже не задумалась. Доставка приехала в половине третьего, она приняла коробку, расписалась и вернулась к резюме.
Через несколько дней Ирина Дмитриевна попросила помочь съездить за рассадой. Потом надо было подождать мастера, который проверял счётчик. Потом — забрать заказ из пункта выдачи, потому что ей было неудобно идти в дождь.
Кристина редко отказывала. Ей самой казалось, что это честно. Она временно не работала, жила у свекрови бесплатно, и помогать по мелочи было несложно. Только постепенно «по мелочи» стало занимать всё больше времени.
Однажды утром она проснулась от того, что Ирина Дмитриевна уже стояла в комнате.
— Вставай, к половине десятого поедем.
— Куда?
— На рынок. Я вчера договорилась, там женщина мне отложила помидоры и перцы.
Кристина села на кровати.
— А почему вы мне вчера не сказали?
— Так ты всё равно дома.
— У меня на десять назначен звонок.
— Что у тебя каждый день за звонки? — раздражённо спросила свекровь. — Десять минут поговоришь и поедем.
— Я не знаю, десять минут или сорок. Это работодатель.
Ирина Дмитриевна тогда обиделась, но на рынок поехала сама. Вечером Артём попросил жену не раздувать проблему.
— Мам привыкла всё планировать заранее. Просто говори ей, если занята.
— Я говорю.
— Ну и всё.
— Тём, она уже не спрашивает. Она говорит: «Вставай, едем».
— Потому что ты часто соглашаешься. Она решила, что тебе несложно.
— Мне и правда несложно, когда меня спрашивают.
Артём поцеловал жену в висок и сказал:
— Потерпи немного. Мы всё-таки живём здесь бесплатно. Я не хочу, чтобы из-за ерунды начались постоянные ссоры.
Кристина запомнила именно это слово — «потерпи». Она не спорила. Ей тоже не хотелось превращать временное проживание в ежедневную войну.
На самом деле поиск работы у Кристины занимал намного больше времени, чем виделось Ирине Дмитриевне со стороны. Свекровь замечала только внешнюю часть: невестка сидит с ноутбуком, иногда говорит по телефону, иногда куда-то уезжает. Но за этим были переделанные резюме, ответы на вакансии, тестовые задания и отказы. Однажды Кристина почти весь день просидела над таблицей, которую прислала транспортная компания, а вечером услышала:
— Ну что, опять весь день в интернете?
Она тогда промолчала. Объяснять, что «в интернете» она четыре часа сводила поставки по условному маршруту и ещё час переписывала сопроводительное письмо, не хотелось. Ирина Дмитриевна всё равно относилась к поиску как к временному безделью между настоящими делами.
Артём это понимал лучше, потому что видел жену вечером. Кристина могла десять минут рассказывать о вакансии, а потом сердито закрывать ноутбук, потому что там снова требовали опыт именно в определённой программе или предлагали зарплату ниже магазинной. Но даже он постепенно привык к мысли, что пока жена дома, попросить её о чём-то проще, чем самому менять планы.
Однажды Ирина Дмитриевна попросила Кристину съездить на дачу как раз в день, когда та собиралась закончить тестовое задание. Кристина сначала отказалась, потом всё-таки поехала, потому что Артём сказал: «Ну там часа два». Вернулись через пять. Вечером Кристина сидела с ноутбуком почти до полуночи и тогда впервые сказала мужу:
— Ты понимаешь, что я так работу искать буду бесконечно?
— Понимаю.
— Нет. Если бы понимал, ты бы не говорил каждый раз «ну помоги, что тебе стоит».
Артём тогда извинился, но уже через неделю снова попросил не спорить с матерью из-за какого-то бытового поручения. Не со зла. Просто пока проблема не касалась его собственного времени, она казалась ему гораздо меньше.
Только просьбы Ирины Дмитриевны всё чаще звучали как готовое расписание.
— Завтра после обеда побудешь дома, мастер придёт.
— В пятницу поедем на дачу, надо разобрать кладовку.
— С утра заберёшь мне лекарства, я уже заказала.
— В среду никуда не планируй, соседка просила помочь ей отвезти коробки.
Последняя фраза Кристину особенно задела.
— Ирина Дмитриевна, а почему вы за меня соседке обещаете?
— А что такого? Ты дома.
— Я дома не потому, что у меня отпуск.
— Я знаю, что работу ищешь. Но ты же не с утра до ночи её ищешь.
— Всё равно лучше сначала спросить.
Свекровь посмотрела на неё с явным недовольством.
— Хорошо. Буду спрашивать.
На следующий день она спросила:
— Ты в четверг занята?
— Пока не знаю.
— Значит, не занята. Запиши, что поедем за землёй.
Кристина вечером рассказала об этом мужу.
— Мне уже смешно, — сказала она. — Она технически спрашивает, а потом сама отвечает за меня.
Артём устало снял рабочую кофту.
— Что ты хочешь, чтобы я сделал?
— Ничего особенного. Просто скажи ей, что мой день не пустой только потому, что я пока без работы.
— Я скажу.
— Ты это уже говорил.
— Кристин, ну мама человек такой. Она если знает, что надо что-то сделать, сразу это в голове распределяет.
— Пусть распределяет своё время.
Артём не ответил. В тот момент он всё ещё считал, что жена раздражается сильнее, чем ситуация того стоит. Ирина Дмитриевна действительно помогала им экономить. Если бы они снимали квартиру, пришлось бы отдавать больше половины его зарплаты, пока Кристина не устроилась. А здесь они покупали продукты, оплачивали интернет и часть бытовых расходов, но аренду не платили. За три месяца удалось сохранить почти сто тысяч, и Артём видел в этом очень весомый аргумент.
Кристина тоже видела. Именно поэтому долго уступала.
Она съездила со свекровью на рынок. Провела субботу на даче, хотя хотела закончить тестовое задание. Дважды ждала мастеров. Забрала лекарства, потом ещё раз поехала за рассадой. Когда Ирина Дмитриевна просила помочь с тяжёлыми ящиками, Кристина не возмущалась. Но всё чаще свекровь сначала договаривалась с кем-то, а уже потом ставила невестку перед фактом.
Именно тогда появилась вакансия, которую Кристина давно ждала.
Компания была крупнее той, где она работала раньше по специальности. Нужен был координатор по поставкам. График обычный, без ночных смен, зарплата почти в полтора раза выше, чем в магазине. Кристина отправила резюме без особой надежды. Через день ей написали. Сначала коротко поговорили по телефону, потом прислали небольшое задание. Она сделала его вечером, проверила дважды и отправила.
Когда пришло приглашение на очное собеседование, Кристина перечитала сообщение три раза.
— Тём! — позвала она мужа из кухни. — Меня пригласили.
— Куда?
— В ту компанию. На вторник, на десять тридцать.
Артём сразу обрадовался.
— Вот! Я же говорил, надо было из магазина уходить. Нормальная работа, нормальный график.
— Не сглазь. Я ещё не устроилась.
— Устроишься.
Ирина Дмитриевна сидела за столом и тоже слышала разговор.
— Во вторник? — переспросила она.
— Да. Я утром уеду где-то в девять.
— Понятно.
Кристина специально добавила:
— Я говорю заранее, чтобы вы на вторник ничего на меня не планировали.
Свекровь недовольно посмотрела на неё, но ответила:
— Я услышала.
На следующий день Кристина ещё раз напомнила. Не потому, что считала Ирину Дмитриевну совсем уж забывчивой, а потому что во дворе уже стояли ящики с саженцами, которые та собиралась перевозить на дачу.
— Только не во вторник, пожалуйста.
— Да поняла я, поняла.
В понедельник вечером Кристина подготовила одежду, распечатала резюме, хотя его уже отправляла, проверила маршрут. До офиса нужно было ехать почти час с пересадкой. Она поставила будильник на семь, чтобы спокойно собраться.
Утром всё пошло не так.
Кристина уже красилась в ванной, когда Ирина Дмитриевна постучала в дверь.
— Ты скоро?
— Минут пять.
— Тогда позавтракай быстро. В девять выезжаем.
Кристина открыла дверь.
— Куда?
— На дачу. Я же с соседкой договорилась. Она нас подхватит на машине у магазина. Там саженцы вчера привезли, надо разбирать.
Кристина сначала решила, что свекровь шутит.
— У меня собеседование.
— Я знаю.
— Тогда какие «в девять выезжаем»?
— Позвони, перенеси. Что такого? Неужели один день нельзя выбрать другой?
— Нет. И я не буду ничего переносить.
Ирина Дмитриевна сразу изменилась в лице.
— Кристина, я уже человеку пообещала, что ты поедешь. Соседка рассчитывает.
— А вы меня спросили?
— Я думала, ты войдёшь в положение. Там работы на пару часов. Я сама эти ящики таскать не могу.
— Вы знали про собеседование заранее.
— Ну и что теперь? Жизнь иногда меняется.
— Моя не меняется только потому, что вы без меня что-то пообещали.
Ирина Дмитриевна вышла из ванной и пошла на кухню. Кристина закончила собираться, но уже чувствовала, как раздражение мешает думать о предстоящем разговоре с работодателем.
Артём в этот день собирался выйти на работу позже из-за плановой проверки на складе. Он сидел на кухне с чашкой кофе и застал продолжение спора.
— Мам, что случилось?
— Ничего. Я попросила Кристину помочь, а она опять строит из себя занятого человека.
Кристина остановилась в дверях.
— Я еду на собеседование.
— Я знаю, куда ты едешь, — резко ответила Ирина Дмитриевна. — Только я уже договорилась с соседкой. Мне одной на даче тяжело. Там ящики, земля, всё разобрать надо.
— Я предупреждала вас два раза.
— И что? Я тебя каждый раз должна за неделю спрашивать, можно ли мне рассчитывать на помощь? Вы здесь четвёртый месяц живёте. Я с вас за квартиру копейки не беру. Продукты вы покупаете иногда, и всё. А когда мне что-то надо, у тебя сразу резюме, звонок, собеседование.
— «Иногда»? — Кристина уже не выдержала. — Мы продукты покупаем каждую неделю. И я вам за эти месяцы сколько раз помогала?
— Не надо мне считать! Благодарность так не считают. Если человек действительно благодарен, его просить по десять раз не приходится.
Артём поставил чашку на стол.
— Мам, хватит.
— Что «хватит»? Я что, неправду говорю? Сидит дома сколько времени. Я её что, каждый день заставляю полы мыть? Один раз на дачу съездить нельзя?
— Она не сидит дома. Она ищет работу.
— И сколько уже ищет? Три месяца? Значит, не очень-то ищет.
Кристина побледнела.
— Я уволилась в конце прошлого месяца. Три месяца мы здесь живём, а без работы я чуть больше пяти недель.
— Мне без разницы, пять недель или шесть. Я вижу, что большую часть дня ты дома.
— Мам, — Артём встал. — Она сегодня едет на собеседование. Всё.
— А соседке я что скажу? Что у моей невестки работа, которой ещё нет, важнее обещания?
— Это твоё обещание.
— Моё? А кто здесь живёт бесплатно? Я, что ли? Я вообще от неё за несколько месяцев настоящей благодарности не увидела. Всё через одолжение. То рынок ей неудобно, то дача мешает, то мастер не вовремя.
Вот тогда Артём впервые не попытался сгладить разговор. Обычно он просил жену уступить, мать — не обижаться, а потом каждому отдельно говорил, что «надо просто пережить». Сейчас ему вдруг стало особенно неприятно от того, что собеседование Кристины, которого они оба ждали, мать приравняла к свободному утру. Будто пока жена не получает зарплату, её временем действительно можно распоряжаться.
Он повернулся к Ирине Дмитриевне.
— Мам, ты серьёзно требуешь, чтобы Кристина отменила собеседование и везла тебя на дачу, потому что ты уже пообещала соседке, что она приедет?! Ты вообще её спросила?! Нет! Вот и разбирайся со своими планами сама!
Ирина Дмитриевна даже отступила на шаг.
— Ты на меня не кричи.
— Я не собирался кричать. Но ты сейчас говоришь, что она обязана отменить шанс на нормальную работу, потому что ты пообещала её время другому человеку.
— Я ничего такого не говорю!
— Именно это ты и говоришь.
— Артём, я вас приютила. Я вам даю спокойно копить деньги. Я прошу помочь не с чужими делами, а мне!
— Просить — нормально. Решать за человека — нет.
— Так вот как ты заговорил?
— Я нормально говорю.
— Нормально? Ты жену защищаешь так, будто мать тебе враг.
Кристина вмешалась:
— Не надо переводить это на него. Я сама сказала, что не поеду.
— Конечно. А он теперь под тебя пляшет.
Артём резко выдохнул.
— Мам, хватит. Кристина сейчас едет. На дачу она не поедет. И если тебе тяжело, перенеси поездку или договорись на другой день.
— Я уже договорилась!
— Тогда объясни соседке, что пообещала то, о чём не спросила.
Ирина Дмитриевна с раздражением отодвинула стул.
— Прекрасно. Значит, как жильё нужно — мы семья. Как помощь нужна мне — разбирайся сама.
— Мы тебе помогаем, — сказал Артём. — Но это не значит, что Кристина теперь у тебя в расписании вместо свободного человека.
— Да идите вы оба! Только потом не удивляйтесь, если я тоже перестану входить в ваше положение.
Кристина взяла сумку. Ей хотелось ответить, но Артём остановил её взглядом.
— Езжай, — сказал он. — Не опоздай.
Она кивнула и вышла.
Пока Кристина ехала на собеседование, Артём остался на кухне с матерью. Он понимал, что разговор ещё не закончен.
— Ты доволен? — спросила Ирина Дмитриевна. — Жена ушла, а я теперь должна перед соседкой оправдываться.
— Мам, ты сама поставила себя в эту ситуацию.
— Конечно, я всегда сама виновата.
— Я не это сказал.
— Ты уже всё сказал. Я плохая, потому что попросила помочь.
— Ты не попросила.
— Да какая разница?
— Большая.
Ирина Дмитриевна отвернулась к окну.
— Я просто вижу, как сейчас всё устроено. Молодые думают только о себе. Я в вашем возрасте могла и работу, и дом, и дачу, и родителей успевать.
— Может быть. Но Кристина сегодня должна была поехать на важное собеседование. Ты про него знала.
— И что, если она один раз перенесёт, её там расстреляют?
— Возможно, просто возьмут другого человека.
— Значит, такая фирма.
Артём посмотрел на мать и понял, что убеждать её сейчас бессмысленно. Она действительно не видела в этом ничего серьёзного. Для неё поиск работы был чем-то вроде ожидания удачи: сегодня не получилось — завтра ещё попробуешь. А рассаду надо разобрать сейчас, потому что она уже приехала.
Он встал.
— Я сегодня после работы начну искать квартиру.
Ирина Дмитриевна резко повернулась.
— Что?
— Квартиру нам. Снимать.
— Ты с ума сошёл? Из-за одной ссоры?
— Не из-за одной. Мы сюда пришли на время, чтобы накопить. Но если цена этой экономии в том, что ты считаешь Кристинино время своим, нам лучше платить аренду.
— Я её время своим не считаю!
— Тогда почему ты решаешь, куда она поедет?
— Потому что мне нужна помощь!
— Вот и проси. И принимай ответ, если она не может.
Мать долго смотрела на него, потом сказала:
— Уезжайте. Только потом не бегите обратно, когда денег не останется.
— Не побежим.
На работе Артём в тот день действительно почти всё свободное время смотрел объявления. Цены его неприятно отрезвили. За студию просили столько, сколько они рассчитывали откладывать ежемесячно. Нормальная однокомнатная квартира стоила ещё дороже. Он несколько раз закрывал приложение, потом открывал снова.
Раньше именно эти цифры заставляли его говорить Кристине «потерпи». Теперь он видел ситуацию иначе. Если они останутся, мать не перестанет считать помощь обязательной. Сегодня дача, завтра доставка, потом ещё что-нибудь. И самое неприятное — он сам несколько недель поддерживал это, потому что ему было жалко денег.
Кристина написала ближе к часу:
«Вроде нормально прошло. Сказали, дадут ответ завтра или послезавтра».
Артём ответил:
«Молодец. Я вечером покажу варианты студий».
Она перезвонила почти сразу.
— Ты серьёзно?
— Да.
— Тём, не надо на эмоциях.
— Это не на эмоциях. Я уже смотрю цены и уже расстраиваюсь, если тебе интересно.
Кристина впервые за утро засмеялась.
— Вот это я понимаю — семейное решение.
— Да уж. Семейный бюджет плачет заранее.
Вечером они сидели в комнате и сравнивали объявления. Ирина Дмитриевна к ним не заходила. На кухне было тихо. С дачи она всё-таки съездила одна с соседкой и вернулась поздно, уставшая и раздражённая.
— Может, всё-таки подождём? — спросила Кристина. — Ты утром сказал, но сейчас уже можно спокойно подумать. Неделя ничего не изменит.
— Неделя — да. Месяц изменит. Потом опять найдётся причина не съезжать.
— Денег останется мало.
— Знаю.
— И если меня не возьмут?
— Значит, будем ужиматься сильнее.
Кристина посмотрела на него.
— Ты раньше говорил другое.
— Раньше я думал, что мама просто просит больше помощи, чем тебе удобно. Сегодня понял, что она уже реально считает, что может тебя назначить на свои дела. И я сам это поддерживал, когда говорил тебе не спорить.
— Я не хочу, чтобы ты сейчас с ней разругался совсем.
— Я тоже не хочу. Поэтому и лучше съехать.
За три дня они посмотрели четыре варианта. Два были слишком дорогими, один оказался настолько тесным, что там кровать стояла почти вплотную к холодильнику. Четвёртая студия была на первом этаже старого дома, с маленькой кухонной зоной и простым ремонтом. Не мечта, но чисто, до работы Артёма можно было добраться без двух пересадок, а сумма аренды была терпимой.
Перед тем как окончательно выбрать студию, они вечером сели считать деньги. Артём открыл заметки в телефоне и записал аренду, залог, коммуналку, дорогу Кристины до будущей работы, еду и хотя бы небольшой запас на непредвиденные расходы.
— Если тебя возьмут, через пару месяцев выровняемся, — сказал он.
— А если не возьмут?
— Тогда будет неприятно.
— Очень точный финансовый термин.
— Какой бюджет, такие и термины.
Кристина улыбнулась, но быстро стала серьёзной.
— Я не хочу потом услышать, что мы из-за меня потратили накопления.
— Не услышишь.
— Ты сейчас уверен, а через месяц будешь смотреть на остаток и злиться.
Артём некоторое время молчал. Он и сам боялся именно этого. Жизнь у матери позволяла им чувствовать, что они двигаются вперёд: каждый месяц сумма на счёте росла. Съём квартиры означал, что часть этой уверенности исчезнет.
— Я могу злиться на цены, — сказал он. — На себя, что раньше не остановил всё это. Но не на тебя за то, что ты пошла на собеседование.
— Я не только про собеседование.
— Я знаю.
Он закрыл заметки.
— Если бы мама просто попросила, и ты отказала, я бы, наверное, ещё долго говорил вам обеим не ссориться. Но она реально решила, что может отменить твой день, потому что заранее пообещала тебя соседке. А я до этого сам давал ей понять, что ты уступишь. Так что да, часть проблемы моя.
Кристина ничего торжественного в ответ не сказала. Только придвинула к нему телефон с объявлением.
— Тогда вот эту смотрим завтра. Там хотя бы стиралка есть.
— Роскошь, — сказал Артём. — Берём, не глядя.
— Глядя. Обязательно глядя.
Этот разговор не сделал переезд дешевле, зато после него Кристина впервые перестала сомневаться, что муж действительно понял причину её злости.
Они внесли залог.
Ирина Дмитриевна узнала об этом вечером.
— Уже нашли?
— Да, — ответил Артём.
— Быстро.
— Мы не хотим тянуть.
— Ну и правильно. Раз я вам так мешаю жить.
Кристина хотела что-то сказать, но муж снова не дал разговору раскрутиться.
— Мам, никто не говорит, что ты мешаешь. Мы просто будем жить отдельно.
— Конечно. Теперь можно красиво сказать «отдельно».
Они начали собирать вещи. Их оказалось меньше, чем казалось. Несколько сумок с одеждой, коробка с посудой, ноутбук Кристины, документы, обувь, пара бытовых мелочей. Большая часть вещей ещё со старой аренды хранилась в коробках в недорогой складской ячейке, поэтому переезд можно было сделать за один вечер.
На следующий день Кристине позвонили из компании.
Её взяли.
Она стояла в коридоре с телефоном в руке, когда Артём вернулся с работы.
— Ну?
— С понедельника выхожу.
Он обнял её.
— Я же говорил.
Ирина Дмитриевна услышала и вышла из кухни.
— Взяли?
— Да.
— Ну, поздравляю.
Кристина посмотрела на свекровь.
— Спасибо.
Разговор был короткий. Без примирительных речей и без новых обвинений. Кристине этого вполне хватило.
Через неделю после скандала они переехали.
В студии было тесно. У стены стоял раскладной диван, напротив — маленький шкаф, на кухне помещались два стула. Посуду пришлось покупать самую простую, часть вещей так и осталась в сумках первые дни. После залога, оплаты первого месяца и бытовых расходов от накоплений осталась сумма заметно меньше той, на которую они рассчитывали.
Артём вечером открыл банковское приложение и сказал:
— Ну вот. Наша финансовая подушка стала финансовой наволочкой.
— Зато отдельной, — ответила Кристина.
— Это да.
Они оба понимали, что переезд ударил по планам. Если раньше хотелось за несколько месяцев собрать уверенный запас, теперь придётся идти медленнее. Артём перестал покупать обеды на работе и брал еду из дома. Кристина до первой зарплаты очень внимательно следила за расходами. Никакой красивой победы не было. Просто стало спокойнее.
В понедельник она вышла на новую работу.
Первую неделю возвращалась уставшая, потому что надо было снова привыкать к графику, информации и постоянным разговорам. Но ей нравилось, что она вернулась в свою профессию. Зарплата была именно такой, как обещали, а после испытательного срока должна была стать немного выше.
Ирина Дмитриевна звонила сыну несколько раз. Сначала сухо. Потом обычнее.
— В субботу сможете заехать?
— Не знаю, мам. У Кристины теперь работа, у меня смена до трёх. Что надо?
— Хотела на дачу кое-что отвезти.
Артём помолчал.
— Если сможем — поможем. Но заранее не обещаю.
— Понятно.
Через несколько дней она позвонила Кристине напрямую.
— Кристина, у тебя в среду вечером свободно?
Кристина даже удивилась формулировке.
— После семи. А что?
— Мне надо принять доставку, а я могу задержаться у врача. Если тебе неудобно, я перенесу.
Кристина посмотрела на Артёма, который сидел рядом.
— В среду не смогу. Мы поздно домой приезжаем.
— Хорошо. Тогда перенесу.
На этом разговор закончился.
Артём после звонка усмехнулся.
— Вот, уже вопрос.
— Уже.
Отношения с Ириной Дмитриевной не стали идеальными. Она по-прежнему считала, что молодые слишком чувствительные, а сама она «просто привыкла рассчитывать на близких». Иногда в её словах проскальзывала обида из-за того, что сын съехал раньше, чем планировал. Артём тоже не забыл утренний скандал и несколько недель разговаривал с матерью осторожнее обычного.
Но главное всё-таки изменилось.
Теперь, когда Ирине Дмитриевне нужна была помощь, она сначала спрашивала. Иногда супруги соглашались. Иногда отказывали. Никто не отменял работу, собеседования и свои планы только потому, что женщина заранее что-то пообещала соседке.
Денег у Артёма и Кристины действительно осталось меньше. На прежнюю финансовую подушку пришлось снова копить почти с начала. Зато Кристина спокойно работала, а дома больше не просыпалась с мыслью, что за неё уже могли составить расписание на день.
Ирина Дмитриевна это тоже поняла, хотя вслух никогда не признала. После того утра её просьбы снова стали просьбами — именно такими, на которые взрослый человек мог ответить и «да», и «нет»…
