— И куда ты столько налички дел? Неужели всё проел?
— Спрятал. В надёжное место. В «Историю искусств», третий том. Там никто никогда не открывает, даже я. Это мой золотой запас, понимаешь? Гараж отца продал — туда. Мать сунула «на внуков» — туда.
— Ты смотри, Лёня, бумага горит хорошо.
— Типун тебе на язык. Это мой фундамент.
Часть 1. Кофейный осадок
В кофейне пахло жареными зёрнами. Катерина не замечала суеты; её мир сузился до четырнадцати дюймов экрана ноутбука. Строки кода бежали перед глазами, выстраиваясь в логические цепочки. Она писала прошивку для автоматизированных систем полива — работа пыльная, сложная, но чертовски интересная. Ошибка в коде могла засушить гектары пшеницы, ошибка в жизни… об этом думать не хотелось.
Напротив плюхнулась Лариса. Её пальто было распахнуто, а вид — решительный, как у танка, идущего на прорыв.
— Катька, закрывай свою шарманку. Разговор есть. И не про погоду.
Катерина подняла глаза, поправила очки в тонкой оправе.
— Если ты опять про те курсы дыхания маткой, я пас. У меня дедлайн горит, заказчик из Краснодара рвёт и мечет.
— Хуже, — Лариса сдула чёлку со лба. — Тут такое дело… В общем, твой Лёня — козёл.
— Это новость? Он творческая личность, учитель МХК, у них это профессиональное, — усмехнулась Катерина, сохраняя файл.
— Да нет, Кать. Он спит с Ленкой. С моей бывшей однокурсницей, а твоей «подружкой», которая нам ещё рецепт шарлотки давала.
Катерина замерла. Пальцы зависли над клавиатурой. В голове щёлкнул переключатель, как при срабатывании аварийного клапана.
— Шутишь? — голос был ровным, без дрожи.
— Если бы. Это уже весь город знает. Я последняя узнала, представляешь? Вроде как они полгода кувыркаются.
Катерина почувствовала, как внутри разливается холод. Она вдруг вспомнила дурацкий анекдот, который они когда-то обсуждали в компании.
— Погоди, — Катерина медленно закрыла ноутбук. — Это что, шутка из серии: «Как ты могла переспать с моим мужем? — Я всего лишь хотела понять, кто лучше, твой или мой. — Дура, могла бы у меня спросить»?
Лариса моргнула, потом нервно хихикнула:
— Ну ты даёшь… Реакция у тебя — железобетон. Но, к сожалению, Ленка не сравнивать хотела, а забрать.
— Значит, знают все?
— Ну… Ирка знает, Света, Вадим…
Катерина кивнула.
— Слушай, — вдруг сказала Катерина, глядя в окно, где ветер гонял сухие листья. — А помнишь тот спор про троицу?
— Чего? — Лариса опешила.
— Отец, сын и святой дух, но это один. Кто скажет три, тот еретик.
— Ну помню, и что?
— Но у меня калькулятор показывает три, — Катерина постучала пальцем по столу. — Бесовская штука эта арифметика. Если секрет знают двое — это тайна. Если трое — это информация. А если знает Ирка, Света и Вадим — это уже публичная оферта.
Она встала, аккуратно убрала ноутбук в рюкзак. Движения были чёткими, скупыми. Никаких лишних жестов. Внутри запускался новый алгоритм действий. Программа «Семейная жизнь» выдала критическую ошибку. Требовалась полная переустановка системы.
Часть 2. Театр одного актёра
Вечером Леонид пришёл домой в приподнятом настроении. Он нёс в себе свет просвещения, который днём безуспешно пытался впихнуть в головы восьмиклассников, а теперь, по привычке, расплёскивал по прихожей.
— Катерина! Ты не представляешь, какой сегодня был фарс на педсовете, — начал он, снимая шарф артистичным жестом. — Директор — это просто памятник безвкусию.
Катерина сидела в кресле. Ноутбук был отложен. Она смотрела на мужа, как энтомолог смотрит на жука, которого предстоит насадить на булавку. Шесть лет. Они думали о детях. Она откладывала, хотела сначала закрыть ипотеку, которую, к слову, платила со своих гонораров, пока Леонид тратил свою зарплату на «саморазвитие» и «имидж».
— Лёня, скажи, а Лена лучше готовит шарлотку? — спросила она тихо.
Леонид замер на полпути к ванной. Его лицо, обычно подвижное и выразительное, на секунду стало гипсовой маской.
— Какая Лена? Ты о чём? Опять твои программистские ребусы?
— Лена Смирнова. Та, с которой ты спишь полгода. Не утруждайся, я знаю. И Вадим знает. И Света. Весь твой кружок любителей прекрасного в курсе.
Леонид медленно выдохнул, понял, что отпираться глупо, и тут же сменил тактику. Он не стал извиняться. Он выпрямился, поправил манжеты и посмотрел на жену с нескрываемым превосходством.
— Значит, узнала. Ну что ж, это упрощает дело.
— Упрощает? — Катерина удивлённо приподняла бровь.
— Да, Катя, упрощает! — голос Леонида окреп, набирая обороты. — Ты думаешь, мне легко? Ты же сухарь! Ты — функция, а не женщина. Ты пыль вытираешь не как хозяйка, а как робот. Ходишь, гудишь себе под нос какие-то мелодии из своих сериалов — это невыносимо! А чай? Кто так заваривает чай? Это помои, а не напиток богов! Я творческая натура, мне нужно вдохновение, а не твои вечные дедлайны и клацанье клавиш по ночам!
Он расхаживал по комнате, жестикулируя.
— Ты, значит, изменял? А я теперь в этом ещё и виновата? — Катерина не знала, прибить мужа сейчас или потом. Её злость была холодной, плотной, тяжёлой, как могильная плита.
— Разумеется! Мужчина ищет на стороне то, чего нет дома. Тепла, ласки, восхищения! А ты? Ты даже в постели лежишь так, будто обдумываешь архитектуру базы данных! Лена — она живая, она чувствует искусство…
— Хватит, — Катерина встала. — Собирай вещи и уходи.
— Что? — Леонид хохотнул. — Щас, разбежался. Это и мой дом тоже. Я никуда не пойду на ночь глядя. Я пойду в ванную, смою с себя этот негатив. А ты пока подумай над своим поведением. Может, я тебя и прощу.
Он развернулся и, насвистывая, ушёл в ванную. Зашумела вода.
Катерина посмотрела на закрытую дверь. Она достала телефон.
— Кирилл? Приезжай. Да, сейчас. И Стаса захвати. Да, «мусор» выносить. Крупногабаритный.
Часть 3. Полёт валькирий
Леонид вышел из ванной распаренный, благоухающий гелем для душа, обмотанный пушистым полотенцем. Он полагал, что скандал утих, жена поплачет на кухне и поймёт, какое сокровище она чуть не потеряла.
В прихожей стояли двое. Кирилл, брат Катерины, промышленный альпинист, чей бицепс был толще шеи Леонида, и его друг Стас, сварщик, похожий на медведя, которого разбудили раньше весны.
— Э… вы чего тут? — Леонид подтянул полотенце. — Катя, это что за гости?
— Это грузчики, — ответила Катерина, выходя из кухни. — Вывозят биомусор.
В следующую секунду Кирилл молча, без лишних слов, взял Леонида под локоть. Стас взял под другой. Лёня даже взвизгнуть не успел.
— Эй! Вы что творите! Я вызову полицию! У меня права!
— Права у тебя в школе, учить детей рисовать кувшины, — буркнул Кирилл, открывая входную дверь.
— А здесь ты — никто, — добавил Стас.
Леонид попытался упереться ногами в косяк, но силы были неравны. Его вынесли на лестничную площадку как мешок с картошкой и поставили босыми ногами на холодный кафель.
— Полотенце верни, — сказал Кирилл.
— Вы с ума сошли?! Я голый!
— Трусы на тебе есть. Хватит, — Стас дёрнул полотенце.
Дверь захлопнулась.
Леонид остался стоять в одних боксерах с весёленьким принтом. Из соседней квартиры выглянула соседка, баба Нюра, перекрестилась и скрылась.
Леонид начал колотить в дверь.
— Катя! Ты больная! Открой немедленно! Я заболею!
Через десять минут дверь приоткрылась на цепочку. В щель вылетел ворох одежды: джинсы, свитер, куртка, ботинки (один упал в пролёт лестницы, пришлось скакать за ним на одной ноге). Следом вылетел рюкзак.
— Катя! Деньги! Мои деньги! — заорал Леонид, лихорадочно натягивая штаны.
В квартире послышался звук работающей дрели.
— Что там происходит?! — он прильнул к глазку.
С той стороны незнакомый мужик в спецодежде уже выкручивал личинку замка. Вызванный мастер приехал даже быстрее, чем ожидалось. Катерина умела планировать логистику.
Леонид выл от бессильной злобы. В квартире, в шкафу, в третьем томе «Истории искусств» эпохи Возрождения лежала его «подушка безопасности». Деньги от матери, деньги от проданного втихаря отцовского гаража, накопления с зарплаты, которые он крысил от семейного бюджета. Сумма была внушительная. Без неё он был просто голым учителем на холодной лестнице.
Часть 4. Скорая помощь для эго
Он сидел на скамейке в парке, натянув капюшон. Телефон разрывался. Сначала звонила мать.
— Лёнечка! Это правда? Катя звонила… Она сказала такие ужасные вещи… Что ты… с какой-то девкой…
— Мама, она всё врёт! Она меня выгнала! В одних трусах!
— Как выгнала? Сынок… У меня сердце… Ой, сердце… — в трубке послышался глухой удар и шум.
— Мам! Мама!
Через пять минут позвонила Оля, сестра.
— Ты, кобель недоделанный! — орала она так, что Леониду пришлось отодвинуть телефон от уха. — У матери инфаркт! Скорая её забирает! Ты чего добился, идиот? По бабам он бегает!
— Оля, я не… Катька её довела! Она позвонила!
— Катя ей правду сказала, а довела её твоя похотливая натура! Ищи деньги на лекарства, урод, реабилитация будет стоить космос. Я не собираюсь одна это тянуть!
Леонид отключил телефон. Он сидел и трясся. Не от холода, и не от жалости к матери. Ему было страшно за себя. Он остался на улице. К Лене идти? Он набрал её номер.
— Алло, Ленусик…
— Лёня? Ты чего звонишь? Муж уже дома.
— Лен, меня Катька выгнала. Можно я к тебе… перекантуюсь?
— Ты дурак? Куда ко мне? У меня муж, двое детей и собака. Разбирайся сам.
Гудки.
Предательство! Кругом предательство. Женщины — меркантильные твари.
Ему нужны были деньги. С деньгами он снимет номер в отеле, купит новую одежду, наймёт юриста и раздавит эту гадюку Катерину. Деньги в книге. Надо попасть в квартиру. Хотя бы на пять минут.
Он разработал план. Нужно дождаться, пока она уйдёт. Но замки сменены. Значит, надо ломать? Нет, посадят. Надо хитростью.
Он бродил по городу всю ночь, грелся в круглосуточных магазинах. Утром он решился. Придёт и потребует своё имущество по закону. Пригрозит участковым.
Часть 5. Пустая оболочка
Прошло два дня. Леонид ночевал у старого школьного друга, который пустил его спать на коврике в коридоре («Жена против, Лёня, извини, это максимум»).
Вид у Леонида был помятый, интеллигентность облетела, как штукатурка со старого фасада.
Он караулил у подъезда. Увидев, как Катерина выходит и садится в такси, он подождал немного и поднялся к квартире. На двери висело объявление: «Продаётся».
У Леонида потемнело в глазах. Он сорвал листок. Позвонил по номеру.
— Агентство недвижимости, слушаю.
— Эта квартира… продаётся?
— Уже продана, — голос риелтора звучал бодро. — Вчера оформили сделку. Срочный выкуп, цена была ниже рынка, ушла за день. Новые хозяева въезжают завтра.
Продана? Как? Ах да… Квартира же была оформлена на Катерину — подарок её родителей до свадьбы. Он всегда забывал эту «мелочь», считая жильё общим по праву своего там проживания. Она провернула всё молниеносно. Избавилась от квартиры, как от заражённого сектора на жёстком диске.
В этот момент лифт открылся, и вышла Катерина. Она вернулась, видимо, забрать оставшееся.
Леонид бросился к ней.
— Ты! Тварь! Где мои деньги?
Катерина посмотрела на него спокойно.
— Какие деньги, Леонид?
— Моя заначка! Они были в шкафу! В книгах!
Катерина пожала плечами.
— А, книги… Я их выкинула.
— Что? — Леонид побледнел, став похожим на мел, которым он писал на доске.
— Ну ты же пришёл ко мне шесть лет назад с одним рюкзаком. Помнишь? Там были трусы и томик Бродского. Вот с рюкзаком ты и ушёл. А всё остальное — моё. Мебель, техника, книги. Я заказала клининг с полным вывозом хлама.
— Хлама?! Это была библиотека! Там, в третьем томе «Истории искусств», лежали деньги! Полтора миллиона!
Катерина усмехнулась. Улыбка вышла страшной.
— Ах, вот оно что. Значит, книги, которые ты так «ценил», были просто сейфом? Ну извини. Контейнер увезли на свалку позавчера. Бомжи, наверное, теперь самые начитанные люди в районе.
Леонид схватился за грудь. Воздух стал густым, как кисель.
— Ты… ты знала?
— Нет. Но я рада, что так вышло. Жадность тебя и сгубила.
Она открыла дверь, вошла в пустую квартиру, кинула ключи на пол и вышла обратно, перешагнув через сползающего по стене бывшего мужа.
— Катя… мне плохо…
— Вызови скорую. Или Лене позвони. Может, она приедет подуть на ваву.
Она ушла, стуча каблуками по ступеням. Ритмичный звук, как стук метронома.
Леонид попытался встать, но ноги не слушались. Левая сторона тела онемела. Рот перекосило. Он хотел закричать, проклясть её, но из горла вырвалось только жалкое мычание. В голове взорвалась сверхновая звезда, и наступила тьма, в которой кружились горящие купюры.
***
Финал его жизни не стал трагедией Шекспира, скорее — поучительной басней. Инсульт в тридцать пять — редкая удача. Леонид выжил, но прежним не стал. Он волочил ногу, рука висела плетью, а речь стала невнятной, похожей на кашу.
О любовнице пришлось забыть — Елена испарилась, как только узнала о диагнозе. Сестра Ольга, узнав, что денег с брата не поиметь, а проблем — воз, продала свою долю в материнской квартире, сняла жильё на другом конце города и сменила номер.
Теперь Леонид жил в «двушке» с матерью. В одной комнате лежала она — после инфаркта, слабая, требующая ухода. В другой — он, калека, едва способный дойти до туалета. Они кричали друг на друга через стенку. Он винил её, что родила его неудачником. Она его — что он загнал её в могилу.
А Катерина… Катерина переехала в другой город, запустила свой стартап и купила новую квартиру. Без книжных шкафов. Она предпочитала электронные книги. Там деньги не спрячешь, зато пароль всегда можно сменить.
