Светлана почти летела, едва касаясь каблуками потрескавшегося асфальта. Казалось, сам ветер подталкивал её в спину, но в душе было сплошное сумбурное волнение. Утро с самого начала пошло наперекосяк: будильник зазвенел позже обычного, телефон вдруг отказался ловить сеть, словно издеваясь, ведь сегодняшний день был самым важным за последние месяцы. День, который мог не только еще на одну ступень поднять репутацию её компании, но и определить дальнейшие перспективы развития.
Добравшись до стоянки, Света достала из сумочки брелок, привычно нажала кнопку — в ответ тишина. Ни приветливого писка, ни короткой вспышки фар. Она нахмурилась, нажала кнопку ещё раз — и снова ничего.
— Ну вот… Только этого не хватало… — выдохнула она, чувствуя, как по телу разливается неприятная волна, а сердце начинает биться быстрее, словно пытаясь догнать убегающий от неё график.
Именно сегодня, когда каждая минута на вес золота: в девять утра встреча с заказчиком, где решится судьба контракта, над которым они работали месяцами. Света хотела приехать заранее — в тишине рассортировать документы, проверить презентацию, дать мыслям собраться в чёткую линию. А теперь всё рушилось, словно карточный домик.
Как же верно говорят про закон подлости: если что-то может пойти не так — оно обязательно пойдёт. И, разумеется, именно в тот день, когда нельзя опоздать ни на минуту.
Света сердито потрясла брелок, будто надеясь, что это заставит его работать. «Вот зачем мне понадобилась эта модная машина с бесключевым доступом? — с досадой подумала она. — Старый добрый ключ уже бы повернулся в замке, и поехала бы спокойно. А тут — не уследишь за батарейкой, и пиши пропало».
Сдерживая желание выругаться вслух, Света развернулась на каблуках и быстрым шагом направилась обратно к дому, за запасным брелком.
«Спокойно. Только спокойно, — уговаривала она себя, чувствуя, как горло предательски сжимается. — Значит, так надо. Всё к лучшему».
Слова звучали как мантра, но язык так и чесался выпалить что-нибудь крепкое.
Чтобы не сорваться, Света заставила себя думать о другом. Может, судьба в последний момент уберегает её от чего-то нехорошего? Сколько таких историй наслушалась… Вот недавно — человек проспал на рейс, проклинал всё на свете, а потом узнал: самолёт потерпел крушение. Или вот: мужчина опаздывал на автобус, у него вдруг развязался шнурок. Он присел завязать — и в тот же миг, буквально в паре шагов от него с третьего этажа шлёпнулся утюг. Люди устроили скандал и швыряли вещи в окно. Сделал бы он ещё шаг — и утюг угодил бы прямо ему на голову. Вот ведь как бывает: пустяк спасает от беды.
«Ну и у меня, значит, так, — решила Света, стараясь не поддаваться панике. — Всё обернётся к лучшему».
И, хотя сердце всё равно трепетало, словно пойманная птица, в этой мысли вдруг мелькнула тихая надежда — может, и вправду сегодня кто-то там, наверху, ведёт её за руку в нужную сторону.
Светлана вошла в подъезд и на автомате, даже не глядя, нажала кнопку вызова лифта.
Тишина. Металлические двери, обычно послушно звякающие, остались неподвижны. Света моргнула, нажала ещё раз, чуть сильнее — ничего. Словно в насмешку, лифт, который несколько минут назад, когда она спускалась в спешке вниз, работал безукоризненно, теперь сломался.
Пришлось подниматься пешком на девятый этаж. Первые пролёты дались легко, но уже к четвёртому этажу ноги отозвались тяжестью, в икроножных мышцах появилась тянущая боль, а сердце, и без того потревоженное утренними неурядицами, едва не выскакивало из груди. Света упрямо шагала, то и дело вытирая ладонью влажный от пота лоб. «Это к лучшему, это к лучшему», — повторяла она, как заклинание, заставляя себя не думать о том, сколько ещё ступенек впереди.
На седьмом этаже внезапно даже мелькнула ироничная улыбка: а что, если это — своеобразная утренняя разминка? Нечаянная зарядка, которой ей, вечно сидящей за компьютером, так не хватает. Лишние калории сгорят, щеки порозовеют — заказчик, глядишь, решит, что перед ним женщина, полная сил и энергии, а не заспанный клерк.
К девятому этажу дыхание сбилось окончательно, во рту пересохло. Света шумно выдохнула, чуть согнувшись, сняла с плеча сумку, которая теперь казалась вдвое тяжелее, и на мгновение прислонилась спиной к прохладной стене.
Переведя дыхание, она тихо повернула ключ в замке и осторожно вошла в квартиру. В прихожей пахло их обычным утренним уютом — чуть тёплым кофе, лилиями, букет которых всегда стоял в большой вазе в гостиной, и едва уловимым одеколоном мужа.
Света ступала на цыпочках, стараясь не издать ни звука. Василий, её муж, наверняка ещё спал: будильник у него был заведен на восемь, и он мог себе позволить понежиться лишний час. Она не хотела тревожить его раньше времени, хотя внутри всё клокотало. Так хотелось выговориться — рассказать, как этот проклятый брелок подвёл её в самый неподходящий момент, как лифт словно сговорился с остальной Вселенной и отказался работать. Но пока рано — пусть поспит.
Она уже сделала шаг в сторону гостиной, как вдруг замерла, словно вкопанная.
Из спальни доносился голос мужа — бодрый, весёлый. Светлана сразу и не поняла, о чём он говорит. Но через минуту, прислушавшись, кровь застыла у неё в жилах: Василий говорил о ней, но далеко не так, как говорят о любимой женщине. В его голосе звучала язвительная насмешка, и каждое слово резало, как нож по стеклу. Он называл её, Светлану, обидными словами, словно речь шла о какой-то случайной женщине, которой он давно тяготится.
— Всё, кошечка, полтора часа, и я в аэропорту, — прозвучало из спальни. Голос был удивительно лёгким, даже радостным, с тенью еле уловимой усмешки. — Наконец-то свалю из этого мрачного городишки. Достаточно я тут намучился — пора пожить по-человечески…
Света прижала ладонь ко рту, сдерживая тяжёлый, рвущийся из груди вздох.
— Да-а-а, ты права, срок немалый, — продолжал он, и в его голосе звучала уверенность игрока, который уже сорвал джекпот. — Целый год пришлось терпеть эту недоверчивую дуру, чтобы узнать код от сейфа. Зато теперь у меня всё: и её сбережения, и драгоценности, и карточки. Сегодня всё обналичу и исчезну. Она меня не найдёт. Я свободен, свободен как ветер!
Света почувствовала, как земля уходит из-под ног. Ладонь на губах стала влажной — то ли от слёз, то ли от внезапного холодного пота. Мир сузился до этого голоса за дверью и предательского, беззаботного смеха.
— Ты умница, кошечка… — голос за дверью звучал тихо и тягуче, почти мурлыкающе. — У тебя получилось оставить мужа с носом быстрее. А я вот застрял тут. Но всё, осталось чуть-чуть потерпеть. Через несколько часов мы будем вместе… в стране мечты.
Света прижалась к шершавой, холодной стене коридора, ощущая под пальцами неровную фактуру модной штукатурки, и поняла, что дышит прерывисто, даже судорожно. Воздуха не хватало. Сердце, будто обезумев, билось в висках гулким набатом.
Перед глазами всплывали картины: как они совсем случайно познакомились с Василием, как быстро он успел занять местечко в ее сердце, как красиво ухаживал и как сделал предложение, еще не зная, что она владелица, пусть небольшого, но успешного бизнеса.
Они стали жить вместе, Света верила в его искренность, а теперь.
Света почувствовала, как в груди что-то хрустнуло — будто тугая струна лопнула, отдавшись резкой болью. Но вместе с болью пришло и другое: будто из глубины поднималась тяжёлая, стальная решимость.
«Ну уж нет!» — отчётливо прозвучал внутренний голос. — «Мы ещё посмотрим, кто кого оставит с носом».
Света отступила назад — осторожно, чтобы не нарушить тишину, плавно прикрыла за собой входную дверь, и вставила в оба замка ключи, верхний и нижний, так, чтобы изнутри открыть дверь было невозможно. Вася, каким бы ловким он себя ни считал, оказался в ловушке.
— Вот так… — едва слышно пробормотала Света, чувствуя, как в груди зарождается странное, непривычное спокойствие. — Выходит, правду говорят: всё, что ни делается — к лучшему.
Пальцы всё ещё мелко дрожали, но это была уже не дрожь страха, а дрожь острой, ледяной решимости. Словно внутри неё рождалась новая, незнакомая Светлана — та, что умеет действовать быстро и без жалости. Она достала телефон, набрала «102».
— В мою квартиру проник вор, — произнесла она спокойным голосом, с холодными нотками, удивившись, насколько чужим он ей показался. — Да, сейчас находится внутри.
Голос оператора на том конце провода звучал глухо и отстранённо. Света продиктовала адрес и отключилась.
И только теперь, когда дело уже было сделано, она ощутила, как странно чётко всё сложилось.
Василий не был зарегистрирован в её квартире, они даже не были официально женаты: она когда-то сама настояла на этом, хоть он и твердил про ЗАГС, хотел «узаконить отношения». Тогда ей казалось — зачем эта «бесполезная бумажка»? Ведь главное — любовь. И вот теперь это решение обернулось её спасением. К тому же в её рабочем кабинете — именно там, где стоял сейф — были установлены скрытые камеры. Она помнила, как смеялась, когда ставила их — казалось, перестраховка. Теперь это была не шутка. Теперь Василий точно не отвертится.
Полиция приехала удивительно быстро. Два человека — один в строгой форме с потёртыми наплечными знаками, другой в тёмной куртке — поднялись на девятый этаж уверенной, отточенной походкой людей, которые знают, что делают. Их шаги эхом отдавались по подъезду, словно отмеряя секунды до развязки.
Света показала им на дверь и молча отошла в сторону, чувствуя, как напряжение в груди стягивается в узел.
Всё произошло почти мгновенно — через несколько минут Василия вывели в коридор.
Он выглядел так, будто в одно мгновение потерял привычную маску самоуверенного обольстителя. Лицо перекосилось от злости: скулы напряглись, глаза метали яростные искры. Казалось, вот-вот зашипит, как раненый зверь.
— Это ещё что за цирк?! — процедил он, глядя прямо на Свету. Голос его срывался, в нём звенела почти истерическая нота. — Ты… ты! Могла бы просто попросить уйти ни с чем!
Света встретила его взгляд — и вдруг ощутила в себе ту самую твёрдость, которой так не хватало ещё час назад. В уголках губ появилась лёгкая, невольная усмешка, но в ней не было ни тени радости — только горечь разочарования.
— Зачем просить, — тихо произнесла она, — если ты сам всё решил.
Полицейские переглянулись. Тот, что в форме, сухо кивнул напарнику:
— В участок его.
Щёлкнули наручники — звук короткий, металлический, словно финальная точка в чужой пьесе. И вместо аэропорта, Василия повели по лестнице вниз — туда, где его ждал совсем другой путь.
Позже, уже в отделении, когда первый шквал адреналина начал утихать, Свете сообщили: на этого «ловца доверчивых дам» давно поступают заявления из разных городов. Оказалось, он в розыске уже не первый год, и теперь, похоже, придётся ответить за всё разом.
Светлана слушала, чувствуя, как напряжение последних часов, наконец, отступает. Все утренние мелкие неприятности — разряженный брелок, неработающий лифт, спешка — вдруг сложились в один ясный узор.
«Как же мне повезло, что брелок разрядился именно в нужный момент», — подумала она, и на губах невольно появилась лёгкая, благодарная улыбка.
Прошло несколько дней. Когда позвонил сотрудник полиции и попросил её приехать к дознавателю, Света шла туда с лёгкой дрожью в коленях, словно перед неизвестной развязкой собственной судьбы.
И когда она вошла в кабинет, сердце едва не подпрыгнуло к горлу.
За столом, в окружении аккуратно разложенных папок и спокойного света настольной лампы, сидел Олег.
Тот самый Олег. Её первая и самая настоящая любовь.
Память мгновенно вернула её в то лето, когда они ещё были совершенно беззаботными, молодыми, влюбленными. Как всё оборвалось глупо и нелепо: она не пришла на их встречу – решила проверить, как он поведет себя, он, наверное, обиделся, не перезвонил, а она — упрямая, гордая — не стала объясняться первой. А когда спустя месяц она всё-таки набрала его номер, ответил чужой, равнодушный голос.
И вот теперь судьба вдруг сомкнула круг.
Олег поднял глаза от бумаг, удивлённо приподнял брови — и, кажется, сразу узнал её. На его лице вспыхнула та самая тёплая, немного застенчивая улыбка, которую Света хранила в памяти все эти годы.
Она стояла, словно зачарованная, когда Олег крепко обнял её, понимая, что и эта встреча совсем неслучайна.
