Наташа протирала кухонный стол, когда Дмитрий вошёл с телефоном в руке и странной полуулыбкой на лице.
— Наташ, тут такое дело. Тётя Галина звонила. Хочет приехать к нам на несколько дней, говорит — ей к каким-то специалистам в городе надо попасть.
— Тётя Галина? — Наташа выпрямилась. — Это та, которая живёт за триста километров? Я её ни разу не видела.
— Ну да. Она с мужем и дочкой приедет. Борис и Виктория. Я подумал — ну чего, пусть приезжают, квартира-то позволяет.
Наташа кивнула, вспоминая, как в прошлом году у них гостила другая тётка Дмитрия — Светлана с дочерью Кристиной. Те провели четыре дня настолько деликатно, что после их отъезда квартира словно стала уютнее.
— Помнишь, как Светлана приезжала? — мечтательно сказала Наташа. — Кристина каждое утро распевалась у зеркала перед хоровой репетицией, а Светлана по вечерам вышивала и рассказывала про свою молодость. Такие тёплые люди.
— Ну вот, Галина — тоже родня. Думаю, будет нормально.
— Хорошо, Дим. Я рада, что у тебя есть близкие люди, которые хотят нас навестить. Я приготовлю что-нибудь особенное к их приезду.
Наташа улыбнулась. Два года в браке научили её ценить любой повод для семейного тепла, особенно когда отношения с Людмилой Петровной — свекровью — оставались прохладными, как осенняя вода в колодце.
— Когда ждать?
— Послезавтра вечером.
— Отлично. Значит, завтра закуплюсь, а послезавтра с утра начну готовить.
Наташа взялась за дело основательно. Составила меню, объехала три магазина, купила свежую рыбу, хорошее мясо, овощи, зелень. Приготовила четыре блюда, испекла пирог с яблоками и корицей. Постелила свежее бельё на диване в зале, разложила полотенца, поставила цветы на тумбочку.
— Дим, посмотри, как тебе? — она показала накрытый стол.
— Красота. Тётка обалдеет.
— Надеюсь, им понравится.
Звонок в дверь раздался в половине восьмого вечера. Наташа открыла с приветливой улыбкой и сразу отступила на шаг — в проёме стояла массивная женщина в яркой куртке, за ней — крупный мужчина с потёртым чемоданом и молодая девушка с наушниками на шее.
— Ну здравствуйте, хозяева! — тётя Галина шагнула через порог, оглядывая прихожую цепким взглядом. — Так, ничего квартирка. Маленькая, конечно, но жить можно.
— Добро пожаловать, — Наташа протянула руку. — Я Наташа, очень рада познакомиться.
— Угу, — Галина пожала руку вяло, уже осматривая коридор. — Борис, тащи сумки. Виктория, хватит в телефоне ковыряться.
Дмитрий вышел из комнаты, обнял тётку.
— Тёть Галь, рад видеть! Дядя Борис, привет! Вика, выросла-то как!
— Димка! — Галина потрепала его по щеке. — Ну покажи, где мы спать будем. Устали с дороги — сил нет.
— Я вам в зале постелила, — сказала Наташа. — Диван раскладной, очень удобный, бельё свежее.
— В зале? — Галина нахмурилась. — Нет, дорогая, мы так не договаривались. Нам с Борисом нужна нормальная кровать. Спина у меня больная. Покажи спальню.
Наташа растерянно посмотрела на Дмитрия.
— Тёть Галь, там наша с Наташей комната, — сказал Дмитрий.
— И что? Вы молодые, на диване перекантуетесь. А нам, старикам, нужна нормальная постель.
— Борис Валентинович, может быть, вам будет удобно на диване? — мягко предложила Наташа. — Он ортопедический, я специально выбирала.
— Мне без разницы, — буркнул Борис, бросив сумку на пол. — Жена решает.
— Галина, это наша спальня, — Наташа произнесла ровно, без нажима. — Пожалуйста, располагайтесь в зале.
Дмитрий десять минут уговаривал тётку. Та фыркала, вздыхала, качала головой. Наконец согласилась — с видом человека, которому нанесли кровную обиду. Виктория тем временем нашла пульт от телевизора и врубила какое-то шоу на максимальной громкости.
— Вика, пожалуйста, можно потише? — попросила Наташа. — Соседи снизу пожилая пара.
— А мне какое дело до ваших соседей? — Виктория даже не повернулась.
Наташа пригласила всех к столу. Расставила блюда, разложила приборы. Тётя Галина села первой, потянулась вилкой к рыбе.
— Это что? — спросил Борис, ткнув ложкой в салат.
— Салат с авокадо и креветками.
— Жрачка какая-то, — Борис скривился. — Нормальной еды нет? Картошки жареной, мяса куском?
Наташа почувствовала, как внутри что-то сжалось, но удержала улыбку.
— Мясо вот, в духовке запекала четыре часа. Попробуйте, пожалуйста.
— Суховато, — Галина жевала с оценивающим видом. — Светка, наверное, вам тоже готовила, когда приезжала?
— Нет, мы вместе готовили. Было здорово.
— Ну, Светка она такая. Прилипала. Везде лезет помогать, — Галина хмыкнула.
Наташа промолчала. Дмитрий подлил себе пива.
*
Утром Наташа собиралась уходить. На кухонном столе лежал листок, исписанный крупным круглым почерком.
— Это что? — Наташа подняла бумагу.
— Я написала, что нужно купить, — Галина вышла из ванной в халате Наташи. — Мы же у вас всё вчера доели. Творог бери жирный, не эту водичку из магазина. И колбасу нормальную, не сервелат.
— Галина, это мой халат, — Наташа смотрела на шёлковую ткань на чужих плечах.
— А что такого? Полотенце у тебя мокрое было, я взяла что под руку попалось.
— Наташ, ну не устраивай сцену с утра, — Дмитрий стоял в дверях кухни с бутылкой пива в руке.
— Дим, сейчас восемь утра. Ты серьёзно?
— Я в отпуске.
Наташа ушла. Весь день она пыталась сосредоточиться, но мысли возвращались домой. Вечером она открыла дверь — и замерла.
Коридор был завален обувью и пакетами. На кухне в раковине громоздилась гора грязной посуды. Холодильник был практически пуст — исчезло всё, включая запасы, которые Наташа делала на неделю. В ванной на полу лежали мокрые полотенца, зеркало было заляпано, кран не закручен до конца.
— Дим! — Наташа прошла в зал. Дмитрий лежал на диване перед телевизором. Рядом — три пустых бутылки.
— А?
— Что здесь произошло?
— Да ничего, пообедали нормально.
Наташа заглянула в спальню — и застыла. Постель была смята, подушки сдвинуты, покрывало скомкано и брошено на пол.
— Дима, — она вернулась в зал, и голос её стал тихим, ледяным. — Кто-то был в нашей спальне.
— А, ну Борис с тёткой прилегли днём. Сказали, диван жёсткий.
— Они спали на нашей кровати? — Наташа произнесла это медленно, словно по слогам.
— Да что ты как маленькая? Ну полежали и полежали.
В этот момент из ванной вышел Борис в одних трусах и майке.
— О, хозяйка пришла. Слушай, ты бы мылась пореже, а? Раз в неделю — вполне достаточно. А то горячую воду на тебя не напасёшься.
Наташа посмотрела на него долгим неподвижным взглядом.
— Борис Валентинович, это моя квартира. Я буду мыться столько, сколько захочу.
— Ишь ты, моя квартира, — хохотнул Борис. — Слышь, Димка, жена-то у тебя с характером!
— Наташ, ну хватит, — Дмитрий не поднял головы от подушки.
Наташа прошла на кухню, молча вымыла посуду, протёрла столы. Потом позвонила Светлане — номер остался с прошлого визита.
— Тётя Света, добрый вечер. Это Наташа, жена Димы.
— Наташенька! Рада слышать! Как у вас дела?
— Скажите, Галина всегда так себя ведёт в гостях?
Пауза.
— Наташа, дорогая, — голос Светланы стал осторожным. — А она давно у вас?
— Второй день.
— Послушай меня внимательно. Галина у нас однажды гостила неделю. После этого мне пришлось менять замки и делать химчистку всей мягкой мебели. Я хотела предупредить Диму, но Людмила сказала, что я преувеличиваю.
— А Людмила Петровна знала, что Галина едет к нам?
— Конечно знала. Она же сама ей ваш адрес дала.
Наташа медленно положила трубку.
*
На третий день тётя Галина так и не записалась ни к одному из тех специалистов, ради которых якобы приехала. Утром Наташа напрямую спросила:
— Галина, вы когда планируете в поликлинику? Могу помочь с записью.
— Ой, не суетись. Мне ещё анализы нужно собрать. Потом запишусь. Может, на следующей неделе.
— На следующей неделе? Вы же говорили — на несколько дней.
— Ну а что такого? Нам тут удобно. Правда, Боря?
— Угу, — Борис намазывал масло на хлеб толстым слоем. — Только хлеб чёрствый. Свежий купи.
Наташа повернулась к мужу.
— Дима, мне нужно с тобой поговорить.
— Ну говори.
— Наедине.
Они вышли в прихожую.
— Дим, это не может продолжаться. Они не собираются уезжать. Галина даже не пытается попасть к специалистам. Они живут здесь как в гостинице — только в гостинице за номер платят.
— Наташ, ну это мои родные. Не могу же я их выгнать.
— А меня ты можешь? Потому что если ты не заметил, в этой квартире для меня места уже не осталось. Мой халат носит твоя тётка. Мою кровать занимает твой дядя. Мою еду съедает твоя двоюродная сестра. А мой муж пьёт пиво и делает вид, что ничего не происходит.
— Ты преувеличиваешь.
— Дмитрий. Посмотри мне в глаза. Я прошу тебя один раз — поговори с ними. Установи сроки. Или я сделаю это сама, и тебе не понравится, как именно.
— Ладно, ладно, поговорю.
Наташа ушла на смену. Вернулась в шесть вечера. Открыла дверь — и обнаружила на кухне двух незнакомых женщин. Одна, лет пятидесяти, сидела на табуретке и ела руками виноград из вазы. Вторая стояла у окна, держа в руке Наташину кружку с кофе.
— Здравствуйте, — Наташа произнесла ровным голосом. — Вы кто?
— А это подруги мои! — Галина выплыла из зала. — Зинаида и Тамара. Я их пригласила в гости.
— В мою квартиру? Без моего разрешения?
— Подумаешь, квартира. Тут и без тебя тесно, а ты ещё командуешь.
— Наташенька, не жадничай, — одна из женщин улыбнулась. — Галочка нам столько про вас рассказывала.
— Интересно, что именно.
— Ну, что ты девочка неплохая, но глуповатая немножко, — Галина сказала это буднично, как само собой разумеющееся. — И жадная. Вон продуктов нормальных в доме нет, телевизор маленький, полотенца тонкие.
Наташа стояла неподвижно. Потом медленно повернулась к Дмитрию, который вышел из ванной.
— Ты поговорил с ними?
— Наташ, ну…
— Понятно. — Она кивнула. — Спасибо, Дмитрий. Ты всё мне объяснил.
— Ой, да перестань дуться, — Галина махнула рукой. — Лучше бы чай заварила для гостей.
Наташа ничего не ответила. Она прошла в прихожую, открыла антресоль и достала оттуда небольшой пакет, который купила вчера вечером после разговора со Светланой. Она знала, что этот момент наступит. Она к нему готовилась.
Наташа зашла в ванную и закрыла дверь. Из пакета она извлекла плавательные очки — плотные, прилегающие к лицу. Затем строительный респиратор, купленный в хозяйственном магазине. И наконец — аэрозольный баллончик, мощный, предназначенный для защиты от хищных животных. На этикетке было написано: «Эффективная дистанция — до четырёх метров. Вызывает сильное слезотечение, кашель, временную потерю ориентации. Безопасен для здоровья при кратковременном воздействии».
Она надела очки. Натянула респиратор. Посмотрела на себя в зеркало. Глаза за стёклами были абсолютно спокойными.
Наташа открыла дверь и вошла в зал.
Первой её увидела Виктория.
— Мам, посмотри на эту клоунессу! Ты чего вырядилась, Наташа?
Галина обернулась и расхохоталась.
— Борис, глянь! Невестка-то совсем с ума съехала!
— Чего это на ней? — Борис приподнялся с дивана.
Дмитрий стоял у стены с пивом в руке.
— Наташ, ты чего?
— Я вам сейчас объясню, — голос Наташи через респиратор звучал глухо и ровно. — У вас есть тридцать секунд, чтобы выйти из моей квартиры. Все. Включая тебя, Дмитрий.
— Да она больная! — Галина хлопнула ладонью по колену. — Димка, ты нормальную жену нашёл, ничего не скажешь!
— Двадцать секунд.
— Наташа, убери эту ерунду, — Дмитрий поставил бутылку на стол. — Хватит цирк устраивать.
— Десять секунд.
— Да что ты нам сде… — начала Галина.
Наташа нажала на клапан. Мощная струя вырвалась из баллончика, накрывая зал едким облаком. Первой закричала Виктория — тонко, пронзительно. Борис вскочил с дивана, зажимая глаза руками. Галина судорожно хватала ртом воздух, отталкивая от себя подруг, которые визжали и толкались у двери. Дмитрий выронил бутылку и, спотыкаясь, бросился к выходу.
Наташа методично обработала каждый угол. Облако расползалось по квартире. Гости, толкаясь и крича, вывалились на лестничную площадку. Борис матерился на весь подъезд. Виктория рыдала. Две незнакомые женщины уже бежали в низ по ступенькам, проклиная тот день, когда познакомились с Галиной.
Наташа закрыла входную дверь. Заперла на оба замка. Достала из кармана телефон и набрала номер слесаря из соседнего дома.
— Андрей Николаевич, добрый вечер. Помните, я вчера звонила? Да, замки поменять. Можете прямо сейчас? Через двадцать минут? Идеально.
Она распахнула все окна, включила вентилятор. Пока квартира проветривалась, собрала вещи гостей — небрежно, горстями, в их же чемоданы. Вещи мужа — отдельно, в спортивную сумку. Вышла на балкон и спустила всё вниз на верёвке — этаж невысокий, третий.
— Наташа! — Дмитрий стучал в дверь. — Открой! Это мой дом тоже!
— Квартира оформлена на меня, Дмитрий. Документы в папке на полке, можешь проверить при желании. Вещи внизу у подъезда. Неделю сюда не приходи.
— Ты не имеешь права!
— Я имею право не жить с людьми, которые меня унижают. И с человеком, который это позволяет.
— Дим, вот видишь, что за баба! — Галина всхлипывала на площадке. — Я же говорила — не пара она тебе!
— Замолчи, тётя! — вдруг рявкнул Борис.
На площадке стало тихо.
— Что ты сказал? — голос Галины задрожал.
— Я сказал — замолчи! Двадцать два года я молчу! Двадцать два года ты вытворяешь одно и то же! К Светлане приехали — опозорились. К Людмиле приехали — опозорились. Теперь сюда. Девчонка нам стол накрыла, постель постелила — а ты ей список продуктов суёшь? Подруг каких-то приволокла? В чужую спальню залезла?
— Боря, ты что…
— Всё, Галина. Мне хватит. Виктория, бери чемодан. Мы едем домой. Без матери.
— Папа, я с тобой, — Виктория сказала это тихо, но твёрдо.
— Вы что, сговорились?! — Галина переводила взгляд с мужа на дочь. — Боря! Вика! Вы меня бросаете?!
— Ты сама себя бросила, когда решила, что тебе все должны, — Борис подхватил чемодан.
На лестнице послышались шаги. Пришёл слесарь. Наташа впустила его через дверь, которую гости уже не могли открыть. Через пятнадцать минут замки были новыми.
Наташа убирала квартиру два часа. Три огромных мешка мусора. Жирные пятна на столешнице. Крошки в щелях дивана. Чужие волосы на подушках. Она содрала постельное бельё, засунула в стиральную машину, включила на максимальную температуру.
Телефон зазвонил в одиннадцатом часу вечера. Номер Людмилы Петровны.
— Наташа, — голос свекрови был непривычно тихим. — Мне Дима позвонил. Рассказал.
— И что вы хотите мне сказать, Людмила Петровна?
Пауза.
— Я хочу сказать… что ты молодец. — Ещё пауза. — Мне нужно было сделать то же самое пятнадцать лет назад, когда Галина жила у нас два месяца. Но я не смогла. Побоялась. И потом год восстанавливала квартиру.
— Вы же знали, что она такая. Почему дали ей наш адрес?
— Потому что я дура, Наташа. Старая, трусливая дура, которая до сих пор боится сказать «нет» собственной сестре. Прости меня.
— Людмила Петровна… — Наташа села на табурет. — Спасибо. Это первое честное слово, которое я от вас услышала за два года.
— Я знаю. И мне стыдно.
— Дмитрий может вернуться через неделю. Если захочет. Но если он снова выберет пиво и молчание вместо меня — пусть не возвращается.
— Я ему передам. И Наташа… я приеду на следующей неделе. Одна. Без Галины. Если ты не против.
— Приезжайте.
Наташа положила телефон. Посмотрела на чистую, вымытую, пустую квартиру. Впервые за пять дней она почувствовала, что может дышать.
Утром позвонил Дмитрий.
— Наташ, прости. Я понимаю, что был неправ. Пожалуйста…
— Неделя, Дмитрий. Ни днём раньше. Используй это время, чтобы решить, какой ты муж — тот, который прячется за бутылкой, или тот, который стоит рядом с женой.
Она повесила трубку. А через полчаса пришло сообщение от Светланы: «Кристина написала тебе песню. Называется — «Та, которая не побоялась». Хочешь, мы приедем в выходные и она тебе споёт?»
Наташа улыбнулась. Впервые за эти дни — по-настоящему.
А на вокзале, в зале ожидания, сидела Галина — одна, с пакетом вместо чемодана, потому что Борис увёз оба. Телефон молчал. Ни одна подруга не брала трубку. Две «гостьи» прислали общее сообщение: «Галина, ты нам должна за химчистку двух пальто. Четыре тысячи семьсот рублей. Номер карты прилагается». Следующий поезд был только через семь часов, и купить билет было не на что — кошелёк остался в чемодане, который увёз Борис.
Галина набрала номер сестры. Гудок, второй, третий.
— Людмила, это я…
— Галина, я занята.
— Людмила, подожди! Мне нужна помощь! Боря меня бросил, я одна на вокзале, у меня ни денег, ни…
— Ты двадцать лет ни разу никому не помогла. Ни одному человеку. Ты только брала. Вот теперь посиди и подумай, каково это — когда никого рядом нет. До свидания, Галина.
Короткие гудки.
Галина медленно опустила телефон. На табло мигали буквы: «Задержка. Ориентировочное время отправления — уточняется».
Никто не приехал за ней ни через час, ни через три, ни через семь.
