В их квартире пахло смальтой и плиточным клеем, хотя Ольга старалась не тащить работу домой. Она разложила на столе цветные эскизы, отодвинув в сторону кружку с остывшим чаем. Виктор сидел напротив, уткнувшись в чертежи новой карусели «Вихрь», которую его бюро проектировало для городского парка.
— Витя, посмотри, какой вариант, — Ольга постучала пальцем по брошюре пансионата. — Сосновый лес, лыжи, и главное — никакой готовки. Три раза в день шведский стол. Мы заслужили нормальный Новый год, вдвоём.
Виктор поднял голову, но взгляд его был уклончивым, словно инженер искал ошибку в расчётах перегрузок. Он снял очки, повертел их в руках.
— Оль, тут такое дело… Мама звонила полчаса назад.
Ольга медленно убрала руку с глянцевой страницы.
— И что говорит Елена Алексеевна? — голос её звучал ещё мягко, но внутри уже зазвенел тревожный колокольчик.
— Они… в общем, они решили приехать. Мама, Ира, её муж и племянник.
— Витя, ты шутишь? — Ольга попыталась улыбнуться, надеясь, что это всего лишь дурацкий розыгрыш. — Мы же договаривались. Прошлый год. Помнишь? Я трое суток стояла у плиты, пока твоя родня смотрела телевизор и критиковала салаты. Ты дал слово.
— Я помню, Оль, честно помню. Но они уже взяли билеты. Ира сказала, что маме одной скучно, а ехать к Ире ей неудобно, там места мало. А у нас — простор.
— У нас двухкомнатная квартира, Виктор! — Ольга начала терять терпение, её пальцы, привыкшие колоть твёрдый камень, сжались в кулак. — Где они спать будут? На потолке?
*
Виктор вздохнул, стараясь казаться спокойным миротворцем.
— Ну, постелим надувной матрас в гостиной. Потеснимся пару дней. Оленька, пойми, они уже настроились. Не могу же я выгнать мать и сестру на мороз.
— Они живут в ста километрах, Витя! Это не край света, — Ольга встала. — Значит, так. Ты сейчас звонишь и говоришь, что у нас другие планы. Мы уезжаем.
— Куда уезжаем? — растерялся муж.
— В пансионат. Я сейчас позвоню Кате. Они с Андреем звали нас, я сомневалась, но теперь — никаких сомнений.
— Оля, это дорого. И неудобно. Люди к нам едут, а мы… Сбегаем?
— Мы не сбегаем, мы спасаем мой рассудок! — отрезала она. — Я не нанималась быть официанткой для твоей сестры.
Ольга набрала номер подруги. Катя, работающая оценщиком антиквариата и вечно занятая, ответила мгновенно.
— Катюш, предложение в силе? Бронируй на четверых. Да, с тридцатого. Да, я уверена. Деньги переведу сейчас.
Виктор смотрел на жену с испугом.
— Ты что творишь? Они приезжают тридцатого утром! Мы столкнёмся в дверях!
— Отлично, — процедила Ольга. — Вручим им ключи от пустой квартиры без еды, пусть развлекаются. Или нет, ключи не дадим. Пусть едут обратно.
На следующий день Виктор ходил мрачнее тучи. Он попытался позвонить сестре, но разговор вышел коротким и жалким. Ольга слышала каждое слово, так как муж включил громкую связь, надеясь на поддержку жены.
— Витенька, ну какие глупости! — щебетала Ирина, перекрывая шум детского плача на заднем фоне. — Мы уже подарки упаковали. Ольге скажи, пусть гуся купит, мама хочет гуся с яблоками. И холодец пусть варит заранее, а то он вечно у неё не застывает как надо.
Ольга почувствовала, как кровь приливает к лицу. Это было уже не просто неуважение, это была наглая, хозяйская уверенность в праве распоряжаться её временем и силами.
— Ира, мы уезжаем, — пробормотал Виктор.
— Куда это вы собрались? — голос золовки стал визгливым. — Мать к вам едет, давление скачет, а они по курортам? Совесть надо иметь! Короче, мы будем в девять утра тридцатого. Встречайте.
Гудки. Виктор виновато посмотрел на жену.
— Ну вот видишь… Она не слушает.
— Потому что ты мямлишь! — рявкнула Ольга. — Дай телефон.
— Кому?
— Матери твоей звонить буду. Раз ты не можешь объяснить своей семье, что мы не обслуживающий персонал, это сделаю я.
Виктор протянул трубку, словно гранату с выдернутой чекой.
*
Елена Алексеевна ответила сразу, будто ждала звонка.
— Виктор, ты угомонил свою жену? — властно спросила свекровь. — Ира сказала, вы там какие-то демарши устраиваете.
— Это Ольга, Елена Алексеевна, — громко сказала Ольга, не давая мужу вставить слово. — Слушайте внимательно повторять не буду. Мы с Витей уезжаем тридцатого числа. До пятого нас не будет. Приезжать не надо.
— Ты… ты что себе позволяешь? — голос свекрови задрожал от возмущения. — Ты кто такая, чтобы мне указывать? Я к сыну еду! Это мой сын! А ты настраиваешь его против матери! Жадная, эгоистичная баба! Тебе жалко куска хлеба для родни?
— Мне жалко своей жизни на ваши капризы! — заорала Ольга. — Вы прошлый раз превратили мой дом в свинарник! Ирина палец о палец не ударила! Я вам не служанка!
— Ах ты хамка! — взвизгнула свекровь. — Витя! Ты слышишь, как она с матерью разговаривает? Если вы нас не примете, я тебя прокляну! Мы приедем, и вы никуда не денетесь, откроете как миленькие!
Ольга почувствовала, как внутри поднимается горячая, жёсткая волна. То самое чувство, когда берёшь тяжёлый молоток, чтобы расколоть гранит.
— А вы приезжайте, — вдруг сказала она ледяным тоном. — Приезжайте. Поцелуете замок.
Она сбросила вызов и швырнула телефон на диван.
— Ты не посмеешь так поступить, — прошептал Виктор, глядя на неё с ужасом.
— Посмею. И если ты, Витя, сейчас начнёшь ныть, я поеду с Андреем и Катей одна. А ты оставайся тут, вари холодец и слушай про то, какая я плохая. Выбирай. Прямо сейчас. Но для тебя будут последствия.
Тридцатое числа, утро выдалось пасмурным, без солнца, но сухим. Чемоданы стояли в коридоре. Ольга надевала сапоги, когда в дверь настойчиво позвонили.
— Это они, — Виктор замер, держа в руках сумку с лыжными ботинками. — Приехали пришёл раньше.
— Открывай, — скомандовала Ольга.
Виктор открыл замок. На пороге стояла вся делегация: грузная Елена Алексеевна в меховой шапке, Ирина с красным от мороза носом, её угрюмый муж с баулами и ноющий ребёнок.
— Ну наконец-то! — возмутилась свекровь, делая шаг вперёд. — Звоним, звоним! Чего копаетесь? Заносите вещи!
Она попыталась протиснуться в коридор, отпихнув Виктора плечом. Но путь ей преградила Ольга. Она встала в проёме, уперевшись руками в косяки, словно создавая живую мозаику, которую невозможно сдвинуть.
— Никто, никуда, не зайдёт, — громко и чётко произнесла она.
— Ты что, белены объелась? — Ирина попыталась проскользнуть под рукой Ольги. — Отойди!
Ольга резко толкнула золовку в грудь. Не слабо, не «по-женски», а так, как толкают тяжёлую плиту. Ирина отлетела назад, наступив на ногу своему мужу. Тот ойкнул и выронил сумку.
— Пошли ВОН! — закричала Ольга так, что в подъезде зажёгся свет на всех этажах. — Я предупреждала! Здесь вам не гостиница! Здесь МОЙ дом!
— Витя! Сделай что-нибудь! — заверещала свекровь, хватаясь за сердце. — Она нас бьёт!
Виктор посмотрел на мать, на сестру, на визжащую родню, которая заполнила собой всё пространство лестничной клетки. Потом он посмотрел на жену. Ольга стояла, раскрасневшаяся, готовая драться с ними врукопашную, защищая их право на покой.
Он молча поднял свой чемодан, протиснулся боком мимо застывшей жены и вышел на лестничную площадку.
— Витенька! — обрадовалась мать. — Вот, скажи ей!
— Пропустите, — сухо сказал Виктор, отодвигая мать локтем. — Мы опаздываем. Такси ждёт.
— Куда?! А мы? — Ирина разинула рот.
— А вы едете домой. Обратно.
Виктор решительно пошёл вниз по лестнице.
Ольга вышла следом, с грохотом захлопнула железную дверь и провернула ключ на два оборота.
— Это не по-людски! — орала вслед свекровь.
Муж Ирины, наконец поняв ситуацию, сплюнул на пол.
— Я говорил, не надо было переться, дуры вы набитые. Пошли на вокзал, пока билеты есть.
Ольга спускалась по лестнице, догоняя мужа. Она взяла его за руку. Его ладонь была мокрой, но он сжал её пальцы крепко, как никогда раньше. Внизу, у подъезда, уже сигналила машина Андрея.
