Изольда поставила перед Игорем тарелку, села напротив и сложила руки на столе. Дочка Ульяна рисовала в соседней комнате, маленький Лёва спал. Пятнадцать лет совместной жизни приучили её слышать мужа раньше, чем он начинал говорить, — и сегодня она услышала.
— Я снял двухкомнатную на Волжской, — сказал Игорь, не поднимая глаз. — Оплатил на три месяца вперёд. Тебе и детям хватит, чтобы осмотреться.
— Осмотреться, — повторила Изольда ровным голосом. — Ульяне пять лет. Лёве два. Я ещё в декрете. Ты это понимаешь?
— Я понимаю, что мы оба устали жить в этом болоте, — Игорь наконец посмотрел на неё. — Развод — не конец света. Люди расходятся.
— Люди расходятся, когда обоим тесно, — ответила она тихо. — Мне не тесно, Игорь. Это тебе стало тесно.
Он промолчал. Потом отодвинул тарелку и встал. Прошёлся по кухне, остановился у холодильника, словно что-то искал взглядом.
— Я не хочу скандала, — произнёс он наконец. — Квартиру я оплатил, вещи перевезу. Через три месяца ты встанешь на ноги, найдёшь работу, всё наладится.
— А эта квартира? — Изольда кивнула на стены. — Трёхкомнатная, в которой мы живём с самой свадьбы?
— Моя. Была моей до брака, моей и останется.
Она не спорила. Он ждал спора — она это видела по его плечам, по тому, как он чуть наклонился вперёд, готовый парировать. Но Изольда только кивнула.
— Хорошо, — сказала она. — Допустим.
На следующий день позвонила свекровь. Голос был виноватый, с запинками, будто каждое слово причиняло ей физическую боль.
— Изольда, я говорила с ним, — начала она сразу. — Он взрослый мужчина, я не могу его заставить. Но я просила его — достойно, по-человечески. Дети — это не мебель, которую можно оставить в съёмной квартире.
— Я знаю, Галина Петровна.
— Он сказал, что всё решил. Что квартира его. Я не могла возразить — формально он прав, она куплена до брака. Но дети… Изольда, у него же совесть должна быть.
— Должна, — согласилась Изольда. — Но её нет.
— Я ещё поговорю с ним. Может, одумается.
— Не трудитесь, Галина Петровна. Пожалуйста. Я разберусь сама.
Изольда положила трубку и посмотрела на Ульяну, которая принесла рисунок — дом с большими окнами и четыре фигурки: две высокие, две маленькие. Все четверо держались за руки.
— Это мы, — сказала дочка. — Видишь? Вот папа, вот ты, вот я, вот Лёвка.
— Вижу, солнышко. Красиво.
Изольда аккуратно приклеила рисунок на холодильник. Потом достала телефон и набрала номер.
— Алина, это я. Он всё-таки подал на развод. Мне нужна твоя помощь.
*
Алина приехала через час. Привезла пакет с продуктами, пачку детского питания и два больших пластиковых контейнера с едой.
— Садись, ешь, — сказала она с порога. — Потом будем думать.
— Я не голодна.
— Ты не голодна уже три дня. Садись.
Изольда села. Алина разложила еду, налила чай, села рядом. Ульяна тут же забралась к ней на колени — Алину она обожала.
— Расскажи по порядку, — попросила Алина, гладя девочку по голове.
— Снял двушку на Волжской. Оплатил три месяца. Сказал — дальше сама, — Изольда говорила короткими фразами. — Квартиру не отдаст. Она его добрачная собственность.
— А дети?
— Сказал, что будет помогать. Но как — не уточнил.
Алина покачала головой. Ульяна сползла с её колен и убежала в комнату. Алина подождала, пока за девочкой закроется дверь, и наклонилась ближе.
— Ты ведь знаешь, о чём я сейчас спрошу.
— Знаю, — Изольда подняла на неё глаза. — Тимур.
— Правильно. Тимур. Твой брат. Владелец земли, на которой стоит весь кирпичный цех твоего мужа.
— Бывшего мужа.
— Ещё не бывшего. И в этом вся соль, Изольда. Когда заканчивается аренда?
— Через три месяца. Он каждый год продлевает.
Алина откинулась на спинку стула и посмотрела на подругу долгим, внимательным взглядом. В этом взгляде не было злорадства — только точный, взвешенный расчёт.
— Игорь вообще знает, что земля принадлежит Тимуру?
— Нет. Он арендует через юридическое лицо. Название компании ему ни о чём не говорит. Тимур никогда не лез в его дела, и Игорь ни разу не поинтересовался, кто реальный собственник.
— За пятнадцать лет?
— За пятнадцать лет, — подтвердила Изольда. — Он платил аренду, цех работал, кирпич продавался. Его всё устраивало.
Алина медленно кивнула. Затем достала телефон и открыла блокнот.
— Тогда давай поступим так. Когда он придёт в следующий раз, ты дашь ему мой номер. Я объясню ему ситуацию. Спокойно, по пунктам, без истерик.
— Он решит, что это шантаж.
— Пусть решит, — ответила Алина. — Но это не шантаж. Это факт. Аренда закончится — Тимур может её не продлить. Имеет полное право. Он же давно хотел продать этот участок, правда?
— Давно. Ещё когда старое предприятие разорилось, он хотел выкупить и завод, но денег не хватило. А землю оставил, потому что считал: лучше управлять землёй, чем производством. Он знал, что цех арендует Игорь. Но аренда шла исправно, брата это устраивало.
— А сейчас?
— А сейчас Тимур узнал, что его сестру выбрасывают на улицу с двумя малолетними детьми. И у него сильно поменялось настроение.
Алина убрала телефон и посмотрела на подругу.
— Изольда. Ты тянула с разводом специально?
— Ждала.
— Ждала чего?
— Ждала, пока аренда подойдёт к концу. Я надеялась, что он одумается. Но если нет — у меня должен был быть аргумент. Не эмоциональный. Не слёзный. Конкретный.
Алина улыбнулась.
— Ты умнее, чем он думает.
— Я не умная, Алина. Я загнанная в угол мать двоих детей. Это делает очень сообразительной.
*
Игорь пришёл через два дня — забрать зимние вещи из шкафа. Он вошёл деловитый, собранный, с большой спортивной сумкой. Изольда стояла в коридоре и молча смотрела, как он складывает куртки.
— Я договорился с перевозчиком, — сказал он, не оборачиваясь. — Через неделю заберёте вещи. Мебель детскую можешь взять.
— Щедро.
— Не начинай, Изольда, — он застегнул сумку и повернулся. — Квартира моя. И не смотри на меня волком. Я тебе аренду нашёл, оплатил. Не на улицу же выгоняю.
Изольда кивнула. Потом спокойно достала телефон, набрала номер и протянула ему трубку.
— Поговори.
— С кем?
— С человеком, который объяснит тебе кое-что важное.
— Я не собираюсь разговаривать с твоими адвокатами.
— Это не адвокат. Это Алина. Моя подруга. Возьми трубку, Игорь. Тебе стоит это услышать.
Он взял — скорее от раздражения, чем от любопытства. Прижал к уху. Изольда видела, как менялось его лицо — сначала скука, потом внимание, потом растерянность, потом жёсткая, стянутая складка у рта.
— Подожди, — сказал он в трубку. — Повтори.
Алина повторила. Говорила она ровно четыре минуты. Изольда знала — они с Алиной отрепетировали этот разговор дважды.
— Земельный участок, на котором стоит ваш цех, принадлежит компании «ТВ-Ресурс», — говорила Алина. — Единственный учредитель и собственник — Тимур Валерьевич Краснов. Брат Изольды. Договор аренды истекает двадцать третьего ноября. Через три месяца. Продление — по решению собственника. На данный момент собственник не подтвердил намерение продлевать.
Игорь отнял трубку от уха. Посмотрел на Изольду. Потом снова прижал.
— Это чушь, — сказал он Алине. — Мы арендуем у «ТВ-Ресурс» семь лет. Никакого Краснова я не знаю.
— Ты знаешь его сестру, — ответила Алина. — С ней ты прожил пятнадцать лет. Она родила тебе двоих детей. И сейчас ты предлагаешь ей съёмную двушку на три месяца.
— Это шантаж.
— Это арифметика, Игорь. Посчитай, сколько стоит перенести оборудование, арендовать новую площадку, заново наладить логистику. И сравни с тем, что ты сейчас делаешь.
Он швырнул телефон на тумбочку и посмотрел на Изольду.
— Ты… решила меня додавить через брата?
— Я ничего не решала, — ответила она. — Ты сам решил. Ты объявил развод. Ты сказал — квартира твоя. Ты сказал — не смотри волком. Я и не смотрю. Я просто показываю тебе карту, которую ты не удосужился изучить за пятнадцать лет.
— Я не пойду на твой шантаж, — процедил он. — Слышишь? Не пойду.
— Слышу, — сказала Изольда. — Дверь за собой закрой, пожалуйста. Лёва только уснул.
Он вышел, хлопнув дверью так, что в коридоре качнулась вешалка. Изольда подошла к тумбочке, забрала свой телефон и набрала Алину.
— Он злится, — сказала она.
— Конечно, злится, — ответила подруга. — Человек пятнадцать лет считал, что контролирует ситуацию. А оказалось — стоит на чужой земле. В прямом смысле.
— Он не вернётся.
— Вернётся. Дай ему сутки — он поедет к Максиму. Максим проверит документы. И тогда он вернётся. Только уже не злой, а напуганный.
*
Игорь приехал к Максиму в тот же вечер. Они сидели в офисе при цехе — маленькая комната с двумя столами, стеллажом и допотопным кондиционером.
— Ты проверял когда-нибудь, кому принадлежит участок? — спросил Игорь с порога.
— Зачем? — Максим поднял брови. — «ТВ-Ресурс». Мы платим, они продлевают. Семь лет без единой задержки.
— Проверь сейчас.
Максим проверил. Это заняло полчаса. Выписка из реестра. Учредительные документы. Тимур Валерьевич Краснов — единственный собственник.
— Краснов, — повторил Максим. — Это же фамилия Изольды до замужества.
— Её брат.
Максим медленно снял очки и положил их на стол. Потёр глаза. Посмотрел на Игоря.
— Ты серьёзно?
— Серьёзно.
— Ты подаёшь на развод с женщиной, чей брат — владелец земли, на которой стоит наш цех. И ты не знал?
— Не знал.
— Пятнадцать лет. Ты женат на его сестре пятнадцать лет, и ни разу не поинтересовался?
— Он не лез в наши дела. Мы не пересекались. Изольда его редко упоминала.
— Она его не упоминала, потому что ей это было невыгодно, — Максим поднялся и начал ходить по комнате. — Она ждала. Ты это понимаешь? Она знала и ждала подходящего момента.
— Не ждала. Она тянула с разводом не из-за этого.
— Неважно, из-за чего. Важно, что аренда кончается через три месяца. И если Краснов её не продлит — нам конец.
— Мы найдём другую площадку.
— Найдём, — Максим остановился и уставился на него. — Ты хоть представляешь, сколько это стоит? Перевезти линию, смонтировать, подключить коммуникации, согласовать. Это не стулья переставить, Игорь. Это полгода простоя. Полгода! Контракты сорвутся. Клиенты уйдут. Мы потеряем всё, что строили. И расходы, огромные расходы. Даже не знаю сколько.
— И что ты предлагаешь?
Максим сел обратно. Долго молчал. Затем заговорил — медленно, будто каждое слово стоило ему физического усилия.
— Отдай ей квартиру.
— Что?
— Трёхкомнатную. Оформи дарственную. Отдай и скажи спасибо, что так дёшево отделался.
— Ты рехнулся?
— Я посчитал. Вот, смотри, — Максим развернул к нему экран. — Стоимость аренды новой площадки. Демонтаж. Перевозка. Монтаж. Подключение. Простой. Согласование. Потерянные контракты. Итого — в четыре раза дороже, чем твоя квартира. Можно ещё машину подарить и в кругосветное путешествие отправить — всё равно дешевле выйдет.
Игорь смотрел на цифры и молчал.
— Я семь лет вкладывался в этот цех, — продолжал Максим. — Не один ты его строил. Мои деньги, мои нервы, мои контракты. И ты одним своим гениальным разводом ставишь всё под удар, потому что не мог нормально поговорить с женой.
— Я с ней нормально поговорил.
— Ты сказал ей — «не смотри волком». Это, по-твоему, нормально? С матерью твоих детей? С женщиной, которая сидит в декрете с двухлетним ребёнком? Ты хоть на секунду подумал, прежде чем открывать рот?
— Не тебе меня учить, как разговаривать с моей женой.
— Бывшей женой, — поправил Максим. — Ты ведь этого хотел. Только теперь эта бывшая жена держит нас за горло. И ты сам ей это горло подставил.
Игорь встал. Прошёлся по комнате. Остановился у стеллажа, бесцельно тронул пальцем корешок папки.
— Если я отдам квартиру, — сказал он медленно, — гарантии, что аренду продлят, нет.
— Нет. Но если не отдашь — гарантия, что не продлят, стопроцентная. Выбор, по-моему, очевидный.
Игорь набрал номер матери.
— Галина Петровна, — сказал он, и по одному тому, что он назвал её так, а не «мам», Максим понял: дело плохо. — Тебе нужно кое-что знать.
Он говорил десять минут. Когда закончил, из трубки раздался такой вопль, что Максим услышал каждое слово.
— Этот её братец! — кричала Галина Петровна. — Он специально это подстроил! Подлая семейка! Она пятнадцать лет тебя использовала, а теперь выжимает!
— Он ничего не подстраивал. Он владеет этой землёй дольше, чем мы знакомы с Изольдой.
— Мне всё равно! Она знала! Она знала и молчала!
— Она молчала, потому что ей не было нужды говорить. Пока я не решил её выселить.
— Не смей! Не смей отдавать квартиру! Это твоя квартира!
Максим забрал у Игоря телефон.
— Галина Петровна, здравствуйте. Это Максим. Послушайте меня внимательно. Если Игорь не отдаст квартиру — через три месяца у нас не будет ни цеха, ни дохода. Ни у него, ни у меня. Квартира — это меньшая из потерь. Вы меня понимаете?
Галина Петровна замолчала. Потом коротко, зло выдохнула.
— Понимаю, — сказала она. — Но я этого так не оставлю. Этот её Тимур — он за это ответит.
— Он ни за что не ответит, — сказал Максим. — Он у себя дома. На своей земле. В своём праве. Это мы — гости.
*
Игорь пришёл к Изольде на третий день. Без сумки. Без деловитости. С документами на квартиру в руках.
— Это черновик дарственной, — сказал он, положив несколько листов на стол. — Квартира — тебе. Без условий. Если устроит едем к нотариусу.
Изольда взяла бумаги, открыла, прочитала каждую строчку. Не торопилась. Ульяна сидела рядом и раскрашивала книжку. Лёва ползал по ковру.
— Хорошо, — сказала Изольда. — Спасибо.
— Спасибо? — он криво усмехнулся. — Это всё?
— А что ты хочешь услышать? Что ты молодец? Что проявил великодушие? Ты не проявил. Ты посчитал. Это разные вещи.
— Я хочу гарантии, что аренду продлят.
— Позвони Тимуру. Его номер в моём телефоне. Он с тобой поговорит.
— Я хочу, чтобы ты с ним поговорила.
— Нет, — Изольда покачала головой. — Это ваши отношения. Арендодатель и арендатор. Я тут ни при чём. Я просто женщина с двумя детьми, которая получает квартиру от бывшего мужа.
Через час они были у нотариуса, а еще через час Игорь позвонил Тимуру в тот же вечер. Разговор был коротким и безрадостным.
— Тимур Валерьевич, это Игорь.
— Знаю, кто ты, — голос Тимура был ровным, без враждебности, без тепла. — Чего хочешь?
— Продлить аренду.
— Продлю. Но цена вырастет на сорок процентов.
— На сорок?! Почему?
— Потому что рынок изменился. Потому что я давно не пересматривал ставку. И потому что ты обращался с моей сестрой так, что мне стыдно было об этом узнать.
— Это бизнес, Тимур. Не личное.
— А дети — это личное? Или тоже бизнес? Ты двухлетнего сына в съёмную квартиру отправил — это бизнес-решение? Сорок процентов. Не нравится — ищи другой участок. Я тебя не держу.
— Двадцать.
— Сорок. Разговор окончен. Юристы вышлю вариант договора на следующей неделе.
Тимур положил трубку. Игорь позвонил Максиму.
— Сорок процентов, — сказал он.
— Ты ему что-то сказал? — голос Максима мгновенно стал напряжённым. — Ты опять полез со своими…
— Я пытался торговаться.
— Торговаться! — Максим засмеялся, но смех его был горьким и острым. — С человеком, чью сестру ты выкинул на улицу? Ты решил поторговаться? Игорь, ты понимаешь, что ты наделал? Я тебя просил — подойди дипломатично. Позвони, извинись, покажи, что ты нормальный человек. А ты что? Торговался!
— Я не мог согласиться сразу.
— Мог! Обязан был! Потому что каждое твоё слово делало ситуацию только хуже. Ты уже потерял квартиру. Ты потерял машину, которую мог не терять. И теперь ты потерял нам сорок процентов прибыли. Сорок, Игорь!
— Максим…
— Знаешь, что самое обидное? — Максим снизил голос, но от этого его слова стали тяжелее. — Она ведь не просила ничего сверхъестественного. Она хотела, чтобы ты поступил по-человечески. Обеспечил детей. Оставил жильё. Это нормально. Это минимум. А ты — «квартира моя, не смотри волком». И вот теперь мы оба платим за твою фразу.
— Ты тоже хорош, — огрызнулся Игорь. — Мог бы раньше проверить, кому земля принадлежит.
— Мог бы. Но я доверял тебе. Думал — ты знаешь, с кем живёшь. Ошибся. Жестоко ошибся. И не забывая, я занимаюсь цехом, ты бумагами.
Линия оборвалась. Максим не перезвонил.
Изольда узнала о сорока процентах от Тимура. Он позвонил ей поздно вечером, когда дети уже спали.
— Сорок — это много? — спросила она.
— Для них — ощутимо, — ответил Тимур. — Но справедливо. Я этот участок семь лет сдавал по старой цене. Мне, между прочим, тоже невыгодно было. Просто лень было связываться. А теперь — связался.
— Тимур, ты ведь не из-за меня?
— И из-за тебя тоже. Я не буду врать. Когда Алина мне позвонила и рассказала, что он тебе сказал — «не смотри волком», — у меня что-то перевернулось. Пятнадцать лет. Двое детей. Декрет. И — «не смотри волком». Какое презрение надо иметь к человеку, чтобы такое сказать.
— Он не плохой.
— Нет, Изольда. Он именно плохой. Хороший человек не выбрасывает семью из дома с формулировкой «дальше сама». Хороший человек не ждёт, что его жена станет ему благодарна за съёмную двушку на три месяца. Он плохой. И он за это заплатил. Не потому что я мстил. А потому что мир так устроен — на чужой земле не построишь ничего надёжного.
Изольда молчала. Потом сказала тихо:
— Спасибо, Тимур.
— Не за что. Документы на квартиру оформи как следует. Проверь всё у нотариуса. И больше не позволяй никому говорить тебе, куда смотреть.
Изольда держала в руках дарственную. Трёхкомнатная квартира перешла в её собственность. Ульяна нарисовала новый рисунок — дом с большими окнами. Только фигурок на нём было три: две высокие и одна маленькая. Четвёртую она стёрла.
Лёва сидел на ковре и строил башню из кубиков. Башня всё время падала, но он строил снова. Изольда смотрела на него и думала, что в два года человек уже знает главное: если упало — строй заново. Не жди, что кто-то построит за тебя.
Алина прислала сообщение: «Ну что?»
Изольда ответила одним словом: «Дома».
