— Алиса, ну ты же дома сидишь, тебе не сложно, — голос Снежаны журчал сладко, как сироп, налитый поверх горькой пилюли. — Мирончик тихий, он тебе мешать не будет, честное слово.
— Снежан, я не «сижу», я работаю, — мягко поправила Алиса, прижимая телефон плечом. — Это разные вещи, понимаешь?
— Да какая разница-то! — фыркнула сестра. — Сидишь, работаешь — главное, что дома. Ну будь человеком, а?
Алиса вздохнула и посмотрела на часы. До дедлайна оставалось три часа, а на пороге уже топтался четырёхлетний Мирон в сбившейся набок шапке.
— Ладно, — сдалась она. — Но только до вечера, хорошо?
— Ты лучшая! — пропела Снежана и тут же отключилась, не дав возразить.
Мирон вошёл, шмыгнул носом и протянул тёте варежку, будто вручал орден. Алиса присела перед ним и поправила воротник.
— Ну что, боец, давай мириться с этим миром, — улыбнулась она. — Печенье будешь?
— Буду, — серьёзно кивнул мальчик. — И мультик. И ещё печенье.
— Аппетиты, как у министра, — рассмеялась Алиса и повела его на кухню.
Так повторялось из недели в неделю. Снежана привозила сына то «на часик», то «до обеда», а забирала ближе к ночи, всегда с одним и тем же лучезарным «ой, я совсем закрутилась».
— Алис, ты не представляешь, как я устаю, — говорила она, валясь на диван и закидывая ноги на пуфик. — У меня просто ни минуты на себя.
— А у меня, выходит, сутки лишние, — тихо отвечала Алиса, убирая со стола детские крошки.
— Ну ты же без детей, — пожимала плечами Снежана. — Тебе грех жаловаться.
Глеб наблюдал за всем этим молча, но желваки на его скулах ходили всё заметнее. Он не лез в разговоры сестёр, лишь иногда задерживал на жене долгий, тяжёлый взгляд.
— Ты ей опять день отдала, — сказал он вечером, когда дверь за Снежаной захлопнулась. — Третий за неделю.
— Глеб, — устало откликнулась Алиса. — Кому ещё помогать, если не своим?
— Помощь — это когда просят и благодарят, — отрезал он. — А это уже аренда няни без оплаты.
*
Утром снова раздался звонок, и Алиса, ещё не открыв рот, уже знала текст.
— Я Мирона подкину, ладно? — затараторила Снежана. — У меня дела, ну ты в курсе.
— Сегодня не могу, — впервые твёрдо произнесла Алиса. — У меня важный день, серьёзно.
В трубке повисла пауза.
— В смысле «не могу»? — переспросила сестра, и сладость в голосе мгновенно прокисла. — Ты совсем, что ли?
— В прямом смысле, — спокойно ответила Алиса. — Я тоже человек, у меня тоже бывают дела.
— Ах, у неё дела! — взвилась Снежана. — Сидит у себя, в тапочках, кофе попивает, а у меня ребёнок на руках! Ты эгоистка, поняла?
— Я просто не могу всё время, — Алиса почувствовала, как дрожит её собственный голос. —
— Да ты вообще никогда мне не помогала! — заорала сестра. — Всю жизнь о себе только думаешь!
Через полчаса перезвонила мать, и в её голосе уже звенел заготовленный приговор.
— Алиса, что ты опять натворила? — без приветствия начала мать. — Снежана рыдает, говорит, ты её бросила с ребёнком.
— Мама, я никого не бросала, — Алиса прикрыла глаза. — Я просто один раз сказала «нет».
— Один раз! — фыркнула мать. — Сестре нельзя отказать, она же младшая, ей тяжелее!
— А мне, значит, легче, потому что я старшая? Удобная логика, мам.
— Не дерзи матери! — оборвала Лариса. — Снежана одна тянет, а ты палец о палец не ударишь.
— Я тяну её сына половину недели, — тихо сказала Алиса. — Но это, конечно, мелочь, да?
— Вот вечно ты всё перекручиваешь, — буркнула мать и бросила трубку.
Глеб, слышавший разговор из соседней комнаты, подошёл и положил руки ей на плечи.
— Знаешь, — сказал он негромко, — тот, кто позволяет собой пользоваться, не должен удивляться, что им пользуются.
— И что мне делать? — прошептала Алиса.
— Перестать быть бесплатным аттракционом, — спокойно ответил он. — Хотя бы попробовать.
Неделя прошла в зыбкой тишине, а потом снова раздался звонок в дверь — без предупреждения, без звонка по телефону.
— Привет! — Снежана стояла на пороге, толкая перед собой Мирона, как чемодан. — Я на минутку, забегу попозже, лады?
— Снежан, мы так не договаривались, — Алиса загородила проход. — Ты даже не спросила.
— А чего спрашивать, ты же дома, — сестра уже разворачивалась к лифту. — Всё, я полетела, пока!
— Стой, — голос Алисы прозвучал неожиданно резко. — Забирай сына обратно.
Снежана замерла, обернулась и недоверчиво прищурилась.
— Ты чего, дура? — выплюнула она. — Я тебе ребёнка оставляю, а ты выделываешься!
— Я не выделываюсь, — Алиса говорила медленно и ровно. — Я просто больше не буду сидеть.
— Да делай с ним что хочешь! — Снежана махнула рукой и нырнула в лифт. — Хоть в окно выкини, мне всё равно!
Двери закрылись, и Алиса осталась стоять с притихшим Мироном.
— Идём, боец, — сказала она мальчику и взяла его за руку. — Едем к бабушке Нине.
— К какой бабушке? — удивился Мирон.
— К твоей. К настоящей, — твёрдо ответила она. — Той, у которой ты почему-то никогда не бываешь.
Дорога заняла полчаса, и всё это время Алиса повторяла про себя одну простую мысль: хватит. Хватит быть запасным выходом для чужой безответственности.
Нина открыла дверь и застыла, не веря своим глазам.
— Мирон? — выдохнула она. — Алиса, что случилось? Почему он у тебя?
— А он у меня почти всё время, Нина Андреевна, — спокойно ответила Алиса. — Снежана давно сплавляет его мне, а вы, я смотрю, об этом и не знали.
*
Нина опустилась на стул, прижав руку к груди, и долго молчала, глядя то на внука, то на гостью.
— Постой, — наконец произнесла она. — Ты хочешь сказать, что она… отдавала тебе ребёнка? Каждую неделю?
— По несколько дней, — кивнула Алиса. — А мне говорили, что я обязана, потому что я старшая и «дома сижу».
— Господи, — Нина прижала Мирона к себе. — А я-то её просила: давай помогу, давай заберу хоть на выходные. А она: «не лезьте, без вас разберусь».
— Видимо, разобралась, — горько усмехнулась Алиса. — За мой счёт.
В этот момент телефон Нины зазвонил, и на экране высветилось имя Снежаны. Женщина включила громкую связь, и кухню тут же затопил визгливый голос.
— Алло, вы там что устроили?! — кричала Снежана. — Мне Глеб написал, что мой сын у вас! Как он туда попал?!
— Его привезла Алиса, — спокойно ответила Нина. — Та самая, на которую ты его годами скидывала, не сказав мне ни слова.
— Это не ваше дело! — взвилась Снежана. — Это мой ребёнок, что хочу, то и делаю!
— Делаешь? — голос Нины похолодел. — Ты его как мешок перекидываешь, а сама даже не краснеешь.
— Да вы там совсем! — заорала в трубке Снежана.
Дверь хлопнула — это в гости к матери зашел Артём, услышавший крики ещё с лестницы.
— Что здесь происходит? — спросил он, переводя взгляд с матери на сына. — Снежана, ты где была всё это время? Почему Мирон бабушки?
— Артём, скажи им! — заверещала жена из динамика. — Скажи, что я имею право!
— Право на что? — спросил он. — Сплавлять сына чужим людям, пока я думаю, что вы вместе гуляете?
— Они не чужие! — взвизгнула Снежана. — Это моя сестра!
— Которая, по твоим словам, тебе вообще никогда не помогала, — холодно напомнил Артём. — А теперь выясняется, что она тащила всё на себе.
*
Через час в квартире Нины собрались почти все: примчалась Лариса, влетела взъерошенная Снежана, следом вошёл Глеб, спокойный и собранный.
— Мама, скажи им! — Снежана бросилась к Ларисе. — Скажи, что я хорошая мать!
Лариса открыла рот, но впервые в жизни не нашлась, что ответить дочери.
— Снежана, — медленно произнесла она. — Ты мне говорила, что Алиса тебе и стакана воды не подаст. А оно вон как.
— Мам, ты что, тоже против меня?! — задохнулась Снежана.
— Я не против, — тихо сказала мать. — Мне просто стыдно. За то, что я тебе верила и кричала на ту, что молчала.
Снежана заметалась глазами по комнате, ища хоть одного союзника, но натыкалась лишь на холодные взгляды. Артём стоял, Нина обнимала внука, мать отвернулась.
— Глеб, ну хоть ты! — она вцепилась в последнюю соломинку. — Ты-то меня понимаешь, мы же родня!
Глеб неторопливо шагнул вперёд и встал рядом с женой, обняв её за плечи.
— Понимаю отлично, — ровно сказал он. — И именно поэтому говорю при всех: Алиса больше никогда не возьмёт твоего сына. Ни на час, ни на минуту.
— Что?! — взвилась Снежана. — Ты не имеешь права запрещать!
— Имею, — спокойно ответил Глеб. — Это наш дом и наша жизнь. А бесплатная нянька увольняется.
— Да как вы смеете! — заверещала она, брызгая слюной. — Я вам этого не прощу, никому!
— А мы и не просим прощения, — пожала плечами Алиса, и голос её был наконец-то твёрдым. — Мы просто перестаём тебя обслуживать.
Снежана обвела взглядом комнату, и до неё медленно дошло, что рядом нет ни единого человека на её стороне. Муж смотрел сквозь неё, мать молчала, свекровь держала ребёнка, сестра стояла под защитой мужа.
— Мирон останется со мной и с Артёмом, — спокойно сказала Нина. — Раз уж матери он лишь обуза.
— Он не обуза! — выкрикнула Снежана, но в крике уже не было силы, только страх.
— Тогда докажи, — отрезал Артём. — Только теперь сама. Без сестры.
Снежана хотела что-то ответить, но слова застряли в горле, превратившись в бессвязное шипение. Все начали расходиться, тихо, без хлопанья дверями, и каждый шаг отдавался в её груди гулкой пустотой.
Она осталась стоять посреди чужой комнаты одна, сжимая в кулаке выключенный телефон. Губы её дрожали, а в голове билась одна-единственная мысль, тошнотворная и поздняя.
— Как же так вышло, — прошептала Снежана в пустоту, и голос её сорвался. — Я же только хотела, чтоб мне было полегче… а потеряла всё. Дура, ну какая же я дура, всё сама развалила, своими руками…
