Софья поняла, что дома что-то не так, ещё до того, как успела поставить дорожную сумку на пол.
В прихожей, прямо у новой тумбы для обуви, стояли маленькие розовые кроссовки с серыми шнурками. Рядом — мужские ботинки, которые она раньше видела на Антоне, мастере, делавшем в квартире ремонт.
Софья несколько секунд смотрела на обувь, пытаясь подобрать самое простое объяснение.
Может быть, помощник пришёл с ребёнком.
Может быть, Антон заехал ненадолго и не с кем было оставить дочь.
Может быть, ремонтники сегодня работают всей бригадой, хотя было уже почти семь вечера и никакого шума из квартиры не доносилось.
Она закрыла входную дверь и только потянулась к молнии на пальто, когда из спальни показалась девочка лет восьми. Худенькая, с длинными русыми волосами, собранными в неровный хвост. На ней были домашние легинсы и футболка с нарисованной кошкой.
Девочка остановилась.
Софья тоже.
Несколько секунд они молча рассматривали друг друга.
Потом ребёнок повернул голову в сторону спальни и звонко крикнул:
— Папа, там какая-то женщина пришла!
У Софьи медленно опустилась рука, которой она собиралась расстегнуть пальто.
Фраза прозвучала настолько естественно, что сначала даже не разозлила её. Скорее выбила почву из-под ног.
Какая-то женщина.
В её собственной квартире.
Из спальни послышались шаги.
Антон появился почти сразу.
Только выглядел он совсем не так, как обычно.
За последние полтора месяца Софья привыкла видеть его в рабочих джинсах, футболке, испачканной шпаклёвкой, либо в сером комбинезоне с множеством карманов. Сейчас на нём были тёмные домашние штаны и растянутая футболка. Ноги — босые.
Он остановился так резко, будто столкнулся со стеной.
— Софья?
Она посмотрела на него, затем на девочку.
— Я, — спокойно сказала она. — А вы, я смотрю, уже обжились.
Антон сначала открыл рот, потом закрыл.
За его спиной прекрасно просматривалась спальня.
Там ещё неделю назад по смете должны были закончить пол, поставить плинтусы и собрать новый шкаф. Сейчас посреди комнаты стояла кровать, которую Софья специально оставила на время ремонта, потому что вывозить хорошую мебель не было смысла.
На кровати лежало скомканное одеяло.
Рядом на полу — зарядка от телефона.
На спинке стула висели мужские джинсы.
У шкафа стоял детский рюкзак с брелоком в виде жёлтого утёнка, а на ручку дверцы была аккуратно повешена школьная форма: белая блузка и клетчатая юбка.
Софья прошла дальше, не снимая пальто.
Теперь она уже не пыталась искать простое объяснение.
Антон быстро сказал дочери:
— Настя, иди пока в комнату.
Девочка покосилась на Софью, взяла со стола планшет и скрылась в спальне.
Софья только тогда узнала её имя.
До этого момента она вообще не знала, что у Антона есть дочь.
И знать не обязана была.
Их отношения были исключительно рабочими.
Полтора месяца назад Софья решила наконец привести квартиру в порядок.
Она жила здесь почти пятнадцать лет. Пятнадцать лет назад мать помогла Софье купить эту квартиру, а оставшуюся сумму Софья ещё несколько лет выплачивала сама. Постепенно меняла мебель, делала косметический ремонт собственными силами.
Но годы брали своё.
В коридоре местами разошлось напольное покрытие. В ванной затирка потемнела, старый шкаф в спальне начал плохо закрываться, а две межкомнатные двери Софья давно собиралась заменить.
Капитальный ремонт ей был не нужен.
Хотелось просто сделать квартиру удобнее и свежее, раз уж появилась возможность.
Деньги она откладывала почти два года.
Антона посоветовала Марина, коллега из бухгалтерии.
— Нормальный мужик, — сказала тогда Марина. — Мне кухню переделывал. Не пьёт, не пропадает, по деньгам не прыгает. И главное, не надо над душой стоять.
После нескольких встреч Софья и сама решила, что мастер производит хорошее впечатление.
Антон не обещал невозможного, сразу предупредил, какие материалы лучше не покупать, спокойно объяснил порядок работ. Смету составил подробную. Где-то даже советовал взять дешевле.
— Тут нет смысла переплачивать, — говорил он, показывая образцы. — Через три года разницы всё равно не увидите.
Это как раз Софье понравилось.
Она терпеть не могла людей, которые начинали разговор с фразы: «Ну если хотите хорошо, надо брать самое дорогое».
У Антона были двое помощников. Сам он занимался более сложными работами, помощники снимали старое покрытие, таскали материалы, готовили стены.
Первый месяц всё шло почти идеально.
Софья тогда временно жила у сестры Ирины в соседней области. У Ирины была плановая операция, и после больницы ей требовалась помощь. У неё двое школьников, муж работал посменно, поэтому Софья решила совместить одно с другим: освободить квартиру для ремонта и провести несколько недель у сестры. На работе она договорилась с руководителем: на время ремонта переходит на удалённый формат и будет полноценно работать из дома Ирины.
Перед отъездом Софья сама разобрала старый шкаф в спальне. Содержимое сложила в закрытые подписанные контейнеры и поставила их вдоль стены. Антону отдельно сказала: эти контейнеры не трогать и не переносить. Мебель двигать можно. Коробки, документы, содержимое шкафов — только после звонка.
Антон тогда согласился.
Первые дни он присылал фотографии почти каждый вечер.
Вот сняли наличники.
Вот уложили половину покрытия в коридоре.
Вот подготовили ванную.
Если возникал вопрос, звонил.
Если требовалось что-то докупить, присылал список.
Поэтому Софья довольно быстро перестала переживать за квартиру.
Ключи она оставила Антону официально — один комплект. В договоре отдельным пунктом было указано, что мастер получает доступ в помещение на период проведения работ.
Каждый раз, когда Софья собиралась приехать на выходные, она предупреждала заранее.
Сначала просто из вежливости.
Ей казалось нормальным сказать людям, что хозяйка появится в квартире, чтобы рабочие не оставили инструменты в проходе или не начали утром особенно шумные работы.
Примерно через месяц Антон вдруг сам стал особенно настойчиво интересоваться датами её приезда.
— Вы только обязательно заранее звоните, — говорил он. — Чтобы я ребят предупредил. А то мы можем двери снять или проход заставить.
Тогда Софья не придала этому значения.
Но вскоре появились другие мелочи.
Фотографий стало меньше.
Раньше Антон присылал общие кадры комнат. Теперь всё чаще снимал отдельный угол: плинтус, кусок пола, наличник, стену.
Когда Софья попросила показать спальню целиком, он ответил:
— Там сейчас материалы сложены, ничего интересного. Как разберём — сфотографирую.
Через неделю она спросила снова.
Антон написал, что шкаф ещё не собран, поэтому общий вид всё равно «ни о чём».
Потом дважды переносил срок.
Сначала на три дня.
Потом ещё на неделю.
Причины звучали правдоподобно: задержали двери, помощник заболел, поставщик перепутал часть фурнитуры.
Софья не стала устраивать разбирательств.
У сестры как раз начались проблемы после операции — воспалился шов, пришлось несколько раз ездить в клинику. Кроме того, племянник простудился, и вся неделя прошла между аптекой, школой и больницей.
Ремонт собственной квартиры в тот момент отодвинулся на второй план.
Антон уверял, что всё завершит.
До окончательного расчёта оставалась приличная сумма, поэтому Софья рассуждала просто: не закончит — денег не получит.
Она собиралась вернуться в четверг.
Но во вторник Ирина неожиданно сказала:
— Езжай домой. Я уже нормально хожу. Серёжа завтра дома, потом мама приедет. Ты здесь и так полтора месяца просидела.
Софья сначала отказалась.
Потом подумала и решила действительно уехать.
Хотелось спокойно проверить квартиру до окончательной сдачи, посмотреть, что нужно отмыть, заказать уборку, разобрать вещи.
Антону звонить она не стала.
Не потому что хотела устроить проверку.
Просто выехала утром, дорога заняла почти пять часов, затем зашла по пути в магазин, купила продукты. Телефон лежал в сумке, и необходимость предупреждать мастера совершенно вылетела из головы.
Теперь, стоя посреди кухни и глядя на Антона в домашних штанах, Софья наконец поняла, зачем ему было так важно знать точное время каждого её приезда.
— Давайте выйдем сюда, — сказала она, кивнув на кухню. — И дверь прикройте. При ребёнке это обсуждать не будем.
Антон быстро прикрыл спальню.
Софья сняла пальто и повесила его на крючок.
На кухне её ждал следующий сюрприз.
На столе стояла кружка с недопитым чаем. Возле мойки сушилась детская чашка с рисунком. На холодильнике магнитом был прикреплён листок из школы с расписанием занятий.
Софья подошла ближе.
В холодильнике лежали сыр, колбаса, яйца, две упаковки йогуртов, кастрюля супа и бутылка молока.
На нижней полке — контейнер с нарезанными овощами.
Это уже никак не напоминало человека, который однажды задержался на объекте до ночи.
Здесь жили.
Нормально, основательно жили.
— Сколько? — спросила Софья.
Антон сделал вид, что не понял.
— Что сколько?
— Сколько времени вы здесь живёте?
Он отвёл взгляд.
— Да не живу я тут прямо постоянно.
— Хорошо. Сколько времени вы тут «не живёте постоянно»?
Антон потёр подбородок.
— Недели две.
Софья молча смотрела на него.
Он поправился:
— Ну… может, три.
— С дочерью?
— Не всё время. Она несколько дней у меня, потом у матери.
Софья села за стол.
Странно, но кричать ей совершенно не хотелось.
Наверное, потому что происходящее было слишком нелепым.
Она ожидала найти не до конца установленный шкаф, кривой плинтус, сорванный срок.
Но никак не ребёнка в собственной спальне.
— Рассказывайте.
Антон тяжело выдохнул.
История оказалась довольно обычной.
С женой они развелись почти год назад. Сначала Антон снимал небольшую квартиру неподалёку от школы дочери. Потом хозяин сообщил, что квартиру продаёт и жильцам придётся съехать.
Новый вариант Антон нашёл, но заселение было возможно только через месяц.
— Я думал у знакомого пожить, — объяснял он. — Но там однушка, жена, маленький ребёнок. Сам понимаете.
Софья ничего не ответила.
— Потом здесь ремонт. Квартира пустая. Я каждый день всё равно сюда приезжаю. Ну и подумал… пару недель перекантуюсь. Не чужих же людей привёл. Только я и Настя иногда.
Он говорил всё увереннее.
И именно это начало раздражать Софью больше, чем если бы он просто признал, что поступил нагло.
Антон явно уже успел придумать для себя удобное оправдание.
Квартира пустая.
Он всё равно здесь работает.
Хозяйки нет.
Значит, как будто ничего страшного.
— А почему вы не спросили? — перебила Софья.
Антон замолчал.
— Если всё настолько нормально, почему не позвонили мне и не сказали: «Софья, такая ситуация, можно я несколько ночей проведу в квартире?»
— Ну вы бы, наверное, отказали.
— Конечно.
Он слегка пожал плечами.
— Вот поэтому и не стал вас нервировать.
Софья даже усмехнулась.
— То есть вы решили поберечь мои нервы и поселились у меня тайком?
Антон понял, как прозвучало, и сразу сменил тон.
— Я понимаю, что неправильно получилось. Но я же ничего не портил. За коммуналку могу заплатить.
— Подождите.
Софья поднялась.
— Я хочу посмотреть квартиру.
Антон двинулся следом.
В ванной обнаружилась мужская бритва.
На полке стоял его дезодорант, зубная паста, детский шампунь и две зубные щётки.
В корзине лежало бельё.
Софья открыла стиральную машину.
Внутри были детские спортивные штаны, носки и розовая толстовка.
Она ничего не сказала.
Перешла в коридор.
Затем открыла кладовую.
И вот здесь впервые по-настоящему рассердилась.
Кладовая у неё была небольшая, но довольно аккуратная. Софья хранила там чемоданы, сезонную обувь, ёлочные украшения, бытовую химию.
Теперь всё было завалено её контейнерами из спальни.
Два больших контейнера с одеждой.
Коробка с бумагами.
Папки.
Небольшая шкатулка.
Пакет с фотографиями.
Те самые, которые она перед отъездом поставила вдоль стены спальни и отдельно запретила трогать.
Софья резко обернулась.
— Это кто сюда перенёс?
Антон сразу понял, о чём речь.
— Я.
— Зачем?
— Надо было комнату освободить.
— Для ремонта?
Он промолчал.
— Антон, спальня по смете должна была быть закончена неделю назад.
— Ну да.
— Тогда от чего вы её освобождали?
Он провёл ладонью по затылку.
— Кровать переставляли.
— Не врите.
Софья достала коробку с документами.
Крышка была закрыта неплотно.
Внутри лежали бумаги на квартиру, старые договоры, банковские документы, страховые полисы.
Она отчётливо помнила, что перед отъездом поставила эту коробку в подписанный контейнер и сказала Антону не переносить.
— Вы перенесли мои вещи без разрешения?
— Пришлось.
— Вам пришлось?
— Ну а куда их девать? Мне нужно было спальню для работы освободить.
Антон отвёл глаза.
И Софья внезапно поняла.
Не просто заподозрила.
Поняла.
Она вышла из кладовой и вернулась на кухню.
Достала телефон.
Открыла переписку.
Нашла фотографию сметы, затем последнюю версию графика.
— Вот смотрите. Спальня. Демонтаж — выполнено. Подготовка стены — выполнено. Пол — выполнено. Плинтусы — выполнено. Сборка шкафа — почти выполнено. Это ваши отметки.
Антон сел напротив.
— Плинтус там частично.
— Почему частично?
— Не успели.
— За три недели?
— Другие работы были.
Софья пролистала дальше.
Ванная закончена.
Коридор почти закончен.
Двери установлены.
Оставалось несколько мелочей.
Спальня при этом странным образом зависла в состоянии, удобном именно для проживания.
Пол уложен.
Кровать стоит.
Шкаф не собран.
Плинтусы не закончены.
Вещи хозяйки вынесены.
То есть помещение не выглядело полностью готовым на фотографиях, зато прекрасно подходило человеку, которому нужно где-то спать.
— Вы специально её не доделывали? — спросила Софья.
Антон сразу ответил:
— Нет.
Слишком быстро.
— Антон.
— Да не специально. Просто так получилось.
— Три недели так получилось?
Он раздражённо выдохнул.
— Софья, ну что вы хотите услышать? Да, мне было удобно пока здесь. Я же собирался всё закончить до вашего возвращения. Вы сами сказали, что будете в четверг.
Последняя фраза расставила всё окончательно.
Софья медленно положила телефон на стол.
— Вот теперь понятно.
— Что понятно?
— Почему вы каждую неделю спрашивали, когда я приеду.
Антон ничего не ответил.
Из спальни послышался тихий звук мультфильма.
Софья посмотрела на закрытую дверь.
Ребёнок во всём этом был меньше всего виноват.
Наверняка отец объяснил ей, что они временно живут в квартире, где он делает ремонт. Для Насти всё происходящее, скорее всего, выглядело как обычный переезд.
Отсюда и та фраза.
Какая-то женщина пришла.
Софья на несколько секунд прикрыла глаза.
Её собственный дом незаметно стал для чужого ребёнка папиным временным жильём.
— Собирайте вещи, — сказала она.
Антон нахмурился.
— Прямо сейчас?
— Да.
— Куда я с ребёнком вечером пойду?
— Вы взрослый человек. Вы три недели решали жилищный вопрос за мой счёт. Теперь придётся решить его самостоятельно.
— Можно хотя бы до утра?
— Нет.
Он посмотрел на неё с явным недовольством.
И Софья впервые увидела в нём совершенно другого человека.
Не спокойного мастера, которого хвалила Марина.
Не аккуратного специалиста, советующего не переплачивать.
Перед ней сидел мужчина, который был уверен, что чужие границы можно немного подвинуть, если тебе неудобно.
— Настя завтра в школу, — сказал он.
— Я понимаю.
— Тогда зачем вы вот так?
Софья даже не сразу нашлась с ответом.
— Я — вот так?
Он понял, что перегнул, но было поздно.
— Я не это имел в виду.
— А что?
— Просто можно по-человечески.
Софья посмотрела на него.
— По-человечески было бы позвонить мне три недели назад и сказать правду.
Больше они об этом не спорили.
Антон ушёл в спальню собирать вещи.
Софья осталась на кухне.
Слышала, как открываются ящики, шуршат пакеты, застёгивается рюкзак.
Через десять минут из комнаты вышла Настя.
Уже в джинсах и толстовке.
Она выглядела растерянной.
Софья специально не стала разговаривать с девочкой о происходящем.
Только сказала:
— Твои кроссовки у двери.
Настя кивнула.
Потом тихо спросила:
— Мы больше сюда не придём?
Софья посмотрела на Антона, который как раз появился с большой спортивной сумкой.
Он ответил дочери сам:
— Нет. Ремонт закончили.
Это было почти смешно.
Ремонт как раз не закончили.
Антон сделал ещё два рейса за вещами.
Из спальни вынес чемодан.
Потом пакет с продуктами.
Потом ноутбук.
В ванной собрал бритву, шампунь, зубные щётки.
Из холодильника забрал часть еды.
Когда он открыл верхний кухонный шкаф, Софья увидела отдельную полку.
Там стояли две дешёвые тарелки, детская кружка, пачка хлопьев и контейнеры.
— Это тоже ваше?
Антон молча сложил всё в пакет.
К восьми вечера квартира опустела от его личных вещей.
Перед уходом Софья остановила его.
— Ключи.
Антон достал связку.
— Давайте я завтра приеду и всё закончу.
— Завтра обсудим деньги.
— Софья, я работу не бросаю.
— А я вас пока не нанимаю дальше.
Он положил ключи на тумбу.
— Вы сейчас на эмоциях.
— Возможно.
— Потом пожалеете. Там работы на два дня осталось.
— Вот завтра другой мастер и скажет, сколько там осталось.
Антон резко посмотрел на неё.
— Зачем другой?
— Чтобы я понимала реальное состояние квартиры.
— Вы думаете, я вас обманул?
Софья посмотрела в сторону кладовой, где лежали её документы.
— Я думаю, что человек, который без разрешения поселился в моей квартире, перенёс мои вещи и специально просил предупреждать о приездах, уже один раз решил, что может самостоятельно определять, о чём мне знать, а о чём нет. Поэтому теперь всё буду проверять.
На это он ничего не ответил.
Настя уже стояла в прихожей в куртке.
Антон взял сумки.
Через минуту дверь закрылась.
Софья осталась одна.
Она не почувствовала облегчения.
Наоборот.
Квартира вдруг стала какой-то чужой.
На кухне пахло жареным луком.
В ванной висело влажное полотенце.
На полу спальни лежала маленькая резинка для волос.
Софья подняла её и положила на тумбу.
Потом прошла по квартире ещё раз.
Только теперь уже внимательно.
На новом ламинате возле кровати обнаружились длинные царапины.
Не глубокие, но заметные при боковом свете.
У стены не хватало части плинтуса.
Шкаф действительно был собран только наполовину.
Одна створка стояла прислонённой к стене.
В коридоре отсутствовал наличник.
В ванной не было герметика вокруг одного участка ванны.
Всё по отдельности выглядело мелочью.
Вместе — совсем не как квартира, которую должны были сдать почти неделю назад.
Софья сделала фотографии.
Потом достала ноутбук и открыла смету.
До этого она платила частями.
Первая сумма — за материалы.
Вторая — после завершения подготовительных работ.
Третья — после укладки пола, установки дверей, плинтусов и частичной сборки шкафа.
Оставалось около двадцати пяти процентов оплаты.
Она долго сверяла позиции.
Некоторые работы Антон отметил в отчёте как законченные и получил за них деньги в третьем платеже, хотя они явно закончены не были.
Особенно спальня.
Примерно в половине десятого Софья позвонила Марине.
Та сначала обрадовалась:
— Вернулась наконец? Ну как ремонт?
Софья молчала несколько секунд.
— Марин, ты знала, что Антон иногда живёт на объектах?
— Чего?
Через пять минут коллега уже не перебивала.
А когда Софья закончила, Марина выдала только:
— Подожди. С дочкой?
— С дочкой.
— В твоей спальне?
— Да.
— Три недели?
— Похоже на то.
Марина шумно выдохнула.
— Я его убью.
— Не надо никого убивать.
— Я его тебе посоветовала.
— Ты откуда могла знать?
Марина ещё минут десять повторяла, что у неё Антон работал нормально.
Приходил утром.
Уходил вечером.
Никаких историй не было.
Именно поэтому Софья не обвиняла коллегу.
Люди иногда годами знают человека в одной ситуации и совершенно не представляют, как он поведёт себя в другой.
На следующий день в девять утра приехал Виктор — мастер, которого Софье нашёл через знакомых муж сестры.
Виктор был лет пятидесяти, невысокий, сухощавый, с большой сумкой инструментов.
Историю ему рассказывать не стали.
Софья просто попросила:
— Посмотрите, что сделано, что нет и сколько будет стоить закончить.
Виктор ходил по квартире почти час.
Проверял двери.
Смотрел стыки.
Измерял.
Приседал возле плинтусов.
В спальне долго рассматривал пол.
— Здесь мебель таскали?
— Кровать двигали.
— Без накладок, похоже.
Он провёл пальцем по царапине.
— Можно попробовать локально сделать менее заметно. Но идеально уже не будет.
Софья нахмурилась.
— Менять?
— Если принципиально — две доски. Но ради таких царапин я бы весь участок не разбирал. Смотрите сами.
Это был первый спокойный разговор о ремонте за последние сутки.
Без оправданий.
Без странных историй.
Виктор составил список.
Плинтусы.
Наличник.
Шкаф.
Герметизация.
Регулировка одной двери.
Несколько мелких работ в ванной.
Исправление царапин.
Ещё он обнаружил, что крепление одной секции шкафа сделано неправильно и со временем могло разболтаться.
— Не катастрофа, — сказал Виктор. — Но переделать надо.
Софья попросила оценить стоимость.
Он назвал сумму.
Она оказалась заметной.
Не огромной, но достаточной, чтобы разговор с Антоном перестал быть вопросом «ну осталось же совсем немного».
Около полудня Антон позвонил сам.
— Ну что?
— Приезжайте вечером. Обсудим расчёт.
— Я могу сейчас.
— В шесть.
Он приехал без дочери.
На этот раз снова выглядел как мастер: рабочая одежда, куртка, сумка с инструментом.
Будто вчерашнего вечера вообще не было.
Софья усадила его на кухне.
На столе лежала распечатанная смета.
Рядом — список Виктора.
Антон увидел бумаги и сразу напрягся.
— Кто смотрел?
— Другой мастер.
— Понятно.
Софья по порядку прошлась по всем позициям.
Шкаф не закончен.
Плинтус не закончен.
Наличник отсутствует.
Часть ванной не доделана.
Повреждён пол.
Крепление шкафа надо переделывать.
Антон спорил сначала с каждым пунктом.
Плинтус — двадцать минут работы.
Наличник — мелочь.
Герметик — вообще пять минут.
Царапины, по его словам, можно было заполировать.
Софья слушала.
Потом сказала:
— Меня сейчас не интересует, сколько минут вам понадобилось бы. В отчёте эти работы значатся выполненными.
Он замолчал.
— Вы получили за них деньги в предыдущем платеже.
— Потому что я собирался закончить.
— Но не закончили.
— Я же предлагаю доделать.
— Нет.
Антон откинулся на спинку стула.
— Из принципа?
— Из-за доверия.
Он усмехнулся.
— То есть вам теперь другой человек дороже обойдётся, но меня вы принципиально не пустите?
— Именно.
— Нелогично.
— Наоборот. Очень логично.
Софья взяла калькулятор.
Из оставшейся суммы она вычла стоимость незавершённых работ.
Отдельно — стоимость устранения повреждений пола по расчёту Виктора.
Ещё несколько позиций, которые по факту придётся переделывать.
Коммунальные расходы она даже не стала считать.
Не хотела превращать разговор в спор о киловаттах и кубометрах воды.
И тем более не собиралась высчитывать условную аренду за три недели проживания.
Ей было достаточно фактических убытков.
Когда Софья назвала итоговую сумму, которую готова выплатить, Антон нахмурился.
— Это мало.
— Это остаток после того, что мне придётся заплатить другому человеку.
— Но основную работу сделал я.
— Основную работу я и оплатила.
Он посмотрел расчёт ещё раз.
— Давайте я всё доделаю бесплатно.
— Нет.
— Почему?
— Потому что вы опять предлагаете удобный вариант для себя.
— Для вас тоже.
— Для меня удобный вариант — чтобы вас больше не было в моей квартире.
Антон сжал губы.
Несколько секунд сидел молча.
Потом сказал:
— Хорошо. Но тогда не надо сюда приплетать то, что я здесь жил.
— Я и не приплетаю. В расчёте проживания вообще нет.
Он поднял глаза.
Софья развернула к нему лист.
— Здесь только работы и повреждение пола. Посмотрите внимательно.
Антон действительно посмотрел.
И спорить стало сложнее.
Каждая сумма была привязана к конкретной позиции.
Не к обиде.
Не к возмущению.
Не к тому, сколько ночей он спал на её кровати.
Только к тому, что было оплачено и не сделано либо испорчено.
— А если я царапины сам исправлю?
— Нет.
— Да что вы заладили это «нет»?
Вот теперь в его голосе впервые появилась злость.
— Вы понимаете, что мне деньги людям платить? Я материалы покупал. Работал здесь.
— Понимаю.
— И из-за нескольких ночей вы решили меня наказать?
Софья медленно сложила бумаги.
— Вы всё ещё считаете, что речь о нескольких ночах.
— А о чём ещё?
— О том, что вы пользовались моей квартирой как своей. Перенесли мои личные вещи без разрешения. Врали о состоянии ремонта. Тянули сроки, потому что вам было выгодно оставаться здесь. А теперь называете это несколькими ночами.
Антон хотел перебить, но Софья продолжила:
— И самое интересное: если бы я вчера не приехала, вы бы спокойно жили здесь ещё два дня. Потом собрали бы вещи, закончили плинтус, сфотографировали спальню и отдали мне ключи. И я бы вообще никогда не узнала.
Он ничего не сказал.
Потому что возразить было нечего.
Именно так всё и должно было закончиться.
Софья вернулась бы в четверг.
Антон заранее знал дату.
К этому моменту исчезли бы детские вещи, продукты, бритва, школьное расписание.
Кровать застелили бы.
Шкаф собрали.
Оставалось только проветрить квартиру.
Возможно, даже влажную уборку сделали бы.
И всё.
Он получил бы остаток денег и ушёл.
— Я не хотел вас обманывать, — наконец сказал Антон.
Софья посмотрела на него.
— А что вы хотели?
Он снова не нашёл ответа.
В итоге они подписали акт только по реально выполненным работам.
Софья перевела ему согласованный остаток.
Меньше, чем он рассчитывал.
Заметно меньше.
Антон несколько раз проверил сумму на телефоне, убрал документы и встал.
У двери задержался.
— Марине расскажете?
Софья удивилась.
Вот что беспокоило его по-настоящему.
Не то, что он сделал.
А рекомендация.
— Она уже знает.
Антон прикрыл глаза.
— Отлично.
— Она сама спросила, как ремонт.
— И вы всё рассказали.
— Да.
Он усмехнулся.
— Ну спасибо.
Софья открыла дверь.
— Вам никто не мешал закончить работу нормально.
Антон взял сумку.
Перед выходом повернулся.
— Вы думаете, мне легко было? С квартирой этой, с разводом, с ребёнком?
Софья немного помолчала.
— Нет. Наверное, нелегко.
Антон явно не ожидал такого ответа.
— Тогда могли бы понять.
— Понять могу. Разрешить распоряжаться моей квартирой без спроса — нет.
Он ушёл.
На следующий день Софья вызвала мастера и сменила личинку входного замка.
Через несколько дней ремонт продолжил Виктор.
Работал он медленнее Антона.
Зато каждый вечер присылал одну фотографию, иногда вообще без комментариев.
Софья первые дни ловила себя на том, что рассматривает фон.
Не стоит ли где-нибудь чужая сумка.
Не появились ли продукты.
Не лежит ли на кровати одежда.
Потом стало смешно.
Она специально перестала просить фотографии.
Приезжала после работы сама.
Виктор обычно уже собирал инструменты.
— Шкаф сегодня закончил, — говорил он. — Только створку завтра подрегулирую.
Или:
— В ванной сутки не трогайте шов.
Никаких историй.
Никаких таинственных переносов.
Через девять дней квартира была готова.
Царапины на полу полностью убрать не удалось, но Виктор сделал их менее заметными.
Софья решила не менять доски.
Пускай остаются.
Не как память.
Скорее как напоминание, что идеально новое состояние квартиры всё равно продержалось бы недолго.
В субботу она начала разбирать кладовую.
Вернула документы на место.
Перебрала одежду.
Выбросила несколько старых коробок.
Нашла в дальнем углу детскую заколку — маленькую пластиковую ромашку.
Наверное, Настину.
Софья положила её на ладонь.
Потом выбросила.
После обеда в дверь позвонила соседка Лидия Павловна.
Женщина жила этажом ниже и знала примерно всё, что происходило в подъезде.
— О, вернулась! — обрадовалась она. — А я думаю, что-то тихо стало.
Софья улыбнулась.
— Ремонт закончила.
Лидия Павловна заглянула внутрь.
— Красиво. А мужчина-то съехал?
Софья замерла.
— Какой мужчина?
— Ну который жил у тебя.
Вот тогда выяснилось, что тайная жизнь Антона была тайной только для хозяйки квартиры.
Соседка видела его регулярно.
По утрам он выходил с Настей.
Иногда девочка была с рюкзаком.
Вечером Антон возвращался с пакетами из магазина.
Пару раз они вместе заносили какие-то продукты.
— Я ещё удивилась, — рассказывала Лидия Павловна. — Думаю, Софья вроде про квартирантов ничего не говорила. Потом решила: может, родственник твой. А Светка сверху вообще сказала, что ты квартиру мастеру сдала, пока ремонт идёт.
Софья прислонилась плечом к дверному косяку.
— А давно вы его видели?
— Недели три точно. Может, побольше.
— Каждое утро?
— Не каждое. Девочка иногда была, иногда нет. А он почти всегда.
Софья вспомнила сообщения.
«Сегодня закончили поздно».
«Завтра с утра начинаем».
«В воскресенье тоже поработаю, чтобы срок догнать».
Получалось, часть этих сообщений Антон писал ей из её же квартиры, сидя вечером на кухне.
Именно это почему-то оказалось особенно неприятно.
Не сам факт ночёвок.
А то, насколько буднично всё происходило.
Человек купил продукты.
Разложил вещи.
Поставил детскую кружку.
Стирал одежду.
Отводил дочь в школу.
Потом возвращался, брал инструмент и занимался ремонтом квартиры, в которой уже фактически жил.
Вечером готовил ужин.
Ложился спать.
И всё это время хозяйка получала фотографии отдельных плинтусов и дверей.
— А что случилось? — спросила Лидия Павловна.
Софья махнула рукой.
— Долго рассказывать.
Соседка посмотрела на неё внимательнее.
— Он без твоего разрешения, что ли?
Софья кивнула.
Лидия Павловна медленно подняла брови.
— Вот это люди устраиваются.
Через месяц Марина рассказала, что Антон звонил ей.
Сначала хотел объяснить ситуацию.
Потом попросил не портить ему репутацию.
Марина ответила, что никому специально обзванивать знакомых не собирается, но рекомендовать его больше тоже не будет.
Для мастера, который много лет работал почти исключительно по знакомым, это оказалось чувствительно.
Антон ещё раз написал Софье — спросил, может ли забрать пластиковый контейнер для инструмента, который якобы оставил на балконе.
Софья проверила.
Контейнер действительно стоял за коробками.
Они договорились, что он заберёт его у консьержа.
В квартиру Софья его больше не пустила.
Когда через несколько дней она проходила мимо поста, контейнера уже не было.
На этом их история закончилась.
