— А не пошёл бы ты куда подальше, а?! А то, смотрите-ка, царь какой выискался! И квартира его! И готовлю я не так!

— Ты хоть сама пробовала, что сварила? — Сергей отодвинул тарелку и стукнул ложкой о край. — Это суп или горячая вода с картошкой?

— Пробовала. Нормальный суп. Если тебе соли мало, вон солонка стоит.

— То есть я ещё и сам должен доводить до ума твои ужины?

— Серёж, девятый час. Я с работы приехала, Соню с английского забрала, домашнее задание проверила. Возьми соль и поешь.

— Не командуй в моём доме, — сказал Сергей. Он уже третий раз за вечер повторял слова медленнее обычного. — Я на работе тоже не гулял.

Полина стояла возле тесного стола, держа в руке полотенце. Сергей вернулся после встречи с товарищем, выпил и теперь искал, к чему придраться. У него покраснели щёки, рубашку он бросил в прихожей, а на кухню вышел в старой майке и шортах. Он поднёс ложку ко рту ещё раз, будто собирался доказать что-то этой ложкой, потом швырнул её в раковину.

— Забирай свой характер и катись, куда тебе нравится. Собирай вещи. Я терпеть это больше не обязан.

— Ты сейчас серьёзно? — Полина отодвинула тарелку с супом. — Опять?

— А чего ты ждала? Благодарности за такую стряпню?

— А не пошёл бы ты куда подальше, а?! А то, смотрите-ка, царь какой выискался! И квартира его! И готовлю я не так! Чуть что скажу — сразу «собирай вещи и проваливай»! Ну так супер! Только я уйду не одна, я и ребёнка заберу!

Сергей замолчал только на секунду, а потом засмеялся.

— Ну давай. Мне даже интересно, куда ты пойдёшь. К матери в область? Или подруге на шею сядешь?

Полина положила полотенце на стол и вышла из кухни. В детской было тихо. Десятилетняя Соня сидела на кровати, уже в пижаме, и держала на коленях раскрытую книжку. По лицу дочери Полина сразу поняла: всё слышала.

— Мам, он опять говорит, чтобы мы уходили?

— Сегодня уйдём. Собери, пожалуйста, школьные тетради в рюкзак. Остальное я сама.

— А завтра в школу?

— Пойдёшь. Я разберусь, как тебя отвезти.

Полина достала телефон и набрала брату. Андрей ответил после второго гудка. Она сказала коротко, без объяснений, что им с Соней надо переночевать и что она очень просит его приехать. Он спросил адрес, хотя прекрасно его знал, и только потом уточнил:

— Он тебя не тронул?

— Нет. Приезжай, пожалуйста.

— Буду минут через сорок. Свете позвоню.

Полина открыла шкаф. В этот момент ей стало страшно не из-за мужа, а из-за вполне обычных вещей: сколько дочери нужно футболок, взяла ли она школьный пропуск, не осталась ли карточка для проезда в куртке. Уйти из квартиры на словах было просто. Уехать в неизвестное место в половине десятого вечера — совсем другое дело.

Сергей заглянул в комнату, увидел открытую дорожную сумку и остановился.

— Ты что, спектакль устроила? При ребёнке-то зачем?

— Ты сам при ребёнке кричал, чтобы я собиралась.

— Мало ли что я сказал сгоряча. Теперь каждую фразу буквально понимать?

— Раньше ты тоже так говорил. Завтра опять скажешь.

— Не указывай мне, что я скажу. И Соню никуда не таскай. У неё здесь школа.

— Вот о школе я и думаю, — ответила Полина и застегнула сумку.

Сергею было сорок лет. Квартиру он купил задолго до свадьбы, когда работал в строительной бригаде и ещё мог несколько лет экономить почти на всём. Двухкомнатная, не новая, зато в удобном районе: школа рядом, остановка, магазины, двор с площадкой. Полина никогда не спорила, кому принадлежат стены. Даже когда они меняли плиту и переклеивали обои, она не просила оформлять на неё долю. Считала, что живут семьёй, и этого достаточно.

В первые годы Сергей почти не вспоминал о собственности. Полина переехала к нему после свадьбы с двумя сумками и коробкой книг. Работала оператором в небольшой оптовой компании, позже стала вести учёт на складе медицинских товаров. Сергей устанавливал окна и двери, часто ездил по заказам. Деньги они складывали не полностью, но расходы распределили. Муж платил за квартиру и крупные покупки, она брала продукты, одежду и большую часть того, что требовалось Соне. Когда девочка пошла в школу, появились сборы, обувь для физкультуры, занятия, подарки на дни рождения одноклассников. Полина успевала всё подсчитывать и почти никогда не просила у Сергея денег вне их договорённостей.

Постепенно он стал говорить иначе. Если жена просила не оставлять обувь посреди прохода, слышала: «Не нравится — можешь у себя порядок наводить». Спорили из-за того, что Сергей обещал забрать Соню с кружка и забыл, — он сразу напоминал, где они живут. Однажды при его двоюродном брате Полина возразила против дорогого телевизора. Сергей сказал с таким видом, будто сообщил очевидную вещь:

— Я тебе жильё предоставил, а ты ещё мои покупки считаешь.

Полина тогда промолчала. Позднее пыталась объяснить, что покупка телевизора не освобождает его от заботы о дочери. Сергей выслушал и спросил, разве она на улице живёт. Разговор закончился тем, что ей опять предложили собрать вещи.

Сначала эти угрозы вызывали у неё слёзы. Потом обиду, потом просто усталость. Она всё чаще старалась не возражать вечером, особенно если муж выпил. Сергей не бил её, не отбирал деньги, не запирал дверь. Он просто знал, что у жены нет в городе собственной квартиры, и мог в любой момент напомнить об этом. Для него подобные слова были способом закончить неприятный разговор. Для Полины каждый раз вставал один и тот же вопрос: действительно ли завтра придётся куда-то переезжать с дочерью?

Один раз она нашла объявления о съёме однокомнатных квартир. Более или менее подходящие стоили почти половину её зарплаты. А некоторые находились так далеко от школы, что Соне пришлось бы вставать в шесть утра. Полина закрыла объявления и ещё месяц прожила как прежде. Ей казалось, что сначала надо накопить денег. Только накопить не получалось: у дочери сломались очки, потом пришло время покупать зимнюю обувь, затем в компании задержали премию.

Сергей не замечал, как жена прикидывает стоимость самостоятельной жизни. Он видел только привычный порядок. На столе ужин, форма поглажена, ребёнок делает уроки, в холодильнике всё есть. Если Полина раздражалась, можно было напомнить ей о квартире — и спор кончался. Он искренне считал, что даёт семье намного больше, чем она, хотя никогда не пробовал прожить неделю, занимаясь Сониным расписанием от начала до конца.

Когда раздался звонок в дверь, Сергей всё ещё ходил за Полиной и повторял, что она специально раздула ссору из-за соли. Андрей пришёл в рабочей куртке, без обычных приветствий заглянул в прихожую, увидел сумку и школьный рюкзак.

— Поехали, — сказал он сестре. — Света постелила.

— Андрей, ты-то хоть объясни ей, — заговорил Сергей. — Она из-за тарелки супа ребёнка с места срывает.

— Мне сейчас объяснять некогда. Соня, ботинки надевай.

— Ты вообще понимаешь, что вмешиваешься в чужую семью?

— Понимаю, что моя сестра попросила забрать её с дочкой. Остальное завтра.

Сергей перегородить выход не пытался, но стоял в дверях кухни и громко рассуждал, как Полина пожалеет о своей выходке. Она несколько раз пересчитала сумки. Соня взяла рюкзак, прижала к себе любимую тонкую книжку и спросила, можно ли взять ещё зарядку от планшета. Полина вернулась за зарядкой в комнату и увидела на стуле школьную форму, которую сама приготовила на утро. Сложила и её.

— Ключи оставь, — сказал Сергей уже в прихожей. — Если уходишь, так уходи.

Полина сняла ключ со связки и положила на обувную полку. Прощаться никто не стал. Андрей помог донести сумку до машины, Соня села сзади. Только после того как они выехали со двора, Полина заметила, что всё ещё держит в руке резинку для волос.

У Андрея была обычная трёхкомнатная квартира в другом конце города. В одной комнате спали он с женой Светланой, в другой — их дети, семилетний Лёша и двенадцатилетняя Настя, третья служила общей гостиной. Полине с Соней отвели раскладной диван в детской. Настя без споров переложила свои тетради с дивана на подоконник, Лёша обрадовался, что у него будет компания, но уже на второй день всем стало тесно.

— Вы не мешаете, — несколько раз сказала Светлана. — Только с утра у нас очередь в ванную. Давайте сразу договоримся, кому во сколько выходить.

Полина благодарила и чувствовала себя неловко. Светлана не делала ни одного замечания, но у неё действительно были двое детей, работа и свои заботы. Ночью раскладной диван занимал почти весь проход. Если Лёше надо было в туалет, он перелезал через матрас. Соня никак не могла уснуть: слишком непривычно было слышать чужие шёпоты за стеной.

Первое утро получилось хуже, чем ожидали. Андрей отвёз Соню в прежнюю школу, а Полина вышла из его машины у метро и опоздала на работу на двадцать минут. На следующий день брат выехал раньше, и матери с дочерью пришлось ехать на автобусе с пересадкой. Больше часа в дороге, потом ещё пешком. Девочка клевала носом, а Полина мысленно перебирала рабочие задачи и предстоящий вечер. Школьный кружок заканчивался позже, чем её смена, но нужно было сначала добраться до школы.

Раньше всё было устроено проще. Соня сама приходила домой после уроков: от школы пять минут пешком, дорогу переходить не надо. Во вторник и четверг уходила на английский в соседний дом, по средам занималась рисованием в школе. Полина приезжала к шести, проверяла задания, готовила ужин. Сергей иногда забирал дочь, но расписания не знал и каждый раз уточнял, когда ей заканчивать. Теперь привычный порядок развалился, хотя Соня училась в той же школе.

— Мам, а мы у дяди Андрея навсегда? — спросила дочь в четверг, когда они ехали обратно и стояли в пробке.

— Нет. Я ищу квартиру.

— Возле школы?

— Постараюсь. Там дороже.

— А можно не менять школу? У нас скоро контрольная и выступление.

— Школу менять пока не будем. Обещаю.

Это обещание Полина дала раньше, чем поняла, сколько оно будет стоить. Она просмотрела десятки объявлений. Где-то хозяева не хотели жильцов с ребёнком, где-то требовали оплату сразу за два месяца, а в одной квартире за приличную цену оказались сломанная стиральная машина и запах сырости. Подходящую однокомнатную квартиру возле школы показали в субботу. Старая кухня, узкий коридор, диван со скрипящим механизмом, зато во дворе был знакомый Соне спортивный уголок. До школы идти восемь минут.

— Тридцать три тысячи в месяц, коммунальные отдельно, — сказал хозяин. — Залог такой же. Первый месяц сразу.

Полина пересчитала остаток на карте. У неё было немного денег от зарплаты и накопленные на отпуск восемнадцать тысяч. Сразу внести необходимую сумму она не могла. Брат предложил одолжить часть, но у него самому предстояло платить за ремонт автомобиля и за кружки детей. Взять всё у него означало потом месяцами возвращать долг и делать вид, что никому не трудно.

Тем временем Сергей прислал сообщение: «Вещи забирай, когда удобно. Ключи хорошо, что оставила». Ни слова о том, чтобы Полина вернулась, ни вопроса о том, как Соня добирается в школу. Потом ещё одно, уже вечером: «Соня может жить у меня по будням. У неё своя комната, уроки рядом. Хватит мучить ребёнка дорогой».

Полина прочитала дважды и позвонила.

— Ты это серьёзно предлагаешь? — спросила она. — Я, по-твоему, должна отдать тебе дочь, потому что мне неудобно из другого района ездить?

— Я предлагаю разумный вариант. У ребёнка школа возле дома. Или ты хочешь, чтобы она в шесть вставала и два часа в автобусах сидела?

— А ты вчера даже не спросил, как у неё дела.

— Я с ней разговаривал. Ты не знала? Она сама мне позвонила.

Полина не знала. Соня действительно набирала отца с телефона брата, пока взрослые готовили ужин. Её нельзя было за это винить. Она скучала по своей кровати, по тетрадям на полке и по дворовой подружке.

— Я не собираюсь оставлять её у тебя, пока ты выпиваешь и орёшь, — сказала Полина.

— Когда она со мной, я не выпиваю. И орать мне не на кого. Будешь каждый день звонить, если тебе так спокойнее. Я не запрещаю.

В этом и была самая неприятная часть разговора. Сергей опять разговаривал так, словно решал вопрос за всех, но на этот раз его предложение имело практический смысл. Полина не успевала каждый вечер в школу. Андрей возил Соню три утра подряд, Светлана однажды забирала девочку после кружка, но у каждого была своя семья и свои дела. Оставить всё на них на неопределённый срок нельзя.

Полина сначала согласилась только на два будних дня. Дочь встретила решение с такой радостью, что матери стало обидно, хотя она понимала, чему именно радуется Соня. Девочка хотела нормально выспаться, увидеть свои игрушки и не носить школьные вещи по чужим квартирам. Потом Сергей предложил оставить её до пятницы, потому что по утрам ему удобно отводить дочь в школу перед работой. Полина долго спорила, но в итоге согласилась на временный порядок, пока ищет жильё в том же районе.

В воскресенье она привезла Сонины вещи обратно. Сергей открыл дверь трезвый, в чистой футболке. На кухне была помыта посуда, и плита выглядела аккуратнее, чем после его обычных выходных. Полина почувствовала злость: значит, всё это он умел делать сам, просто раньше считал ниже своего достоинства.

— Я напишу Соне каждый вечер, — сказала она.

— Пиши. Я что, против?

— И никаких криков при ней.

— Тебе обязательно каждый раз начинать?

— Я хочу быть уверена, что ей спокойно.

Сергей отвёл взгляд на рюкзак. Соня уже ушла к себе переодеваться. Полина не стала продолжать. За дочь они оба отвечали, сколько бы ни было между ними взаимной злости. Но разговаривать даже о школьном расписании получалось с трудом.

Следующие три недели Соня ночевала у отца с понедельника по пятницу, а в выходные была с матерью. Сергей водил её в школу, ставил еду разогреваться и напоминал о домашних заданиях. Полина звонила дочери каждый день, забирала её в пятницу и возвращала в воскресенье. Иногда приходилось встречаться с Сергеем прямо у подъезда. Он немедленно начинал объяснять, как удобно ребёнку возле школы и какая у него хорошая квартира.

— Я знаю, где у неё школа, — однажды оборвала его Полина. — Я сама шесть лет водила её туда.

— Тогда должна понимать, почему лучше ей остаться здесь.

— Она здесь пока. Не переделывай мой разговор под себя.

— А где ты ей ещё сделаешь такие условия? У брата на раскладушке?

Полина ушла, не ответив. Ей приходилось признавать одну вещь: Сергей мог быть внимательным отцом, когда это не требовало уступить жене. Он покупал Соне любимый йогурт, умел с ней собирать конструктор и не забывал, когда нужно принести поделку. В присутствии дочери он стал аккуратнее следить за собой, потому что теперь никто не мог рассчитывать на Полину. Но объяснять это как доказательство собственной правоты Сергей не переставал.

В один из свободных вечеров Полина приехала за оставшимися вещами. Нужно было забрать тёплые куртки, Сонины учебники за прошлый год, аптечку и документы, которые в первую ночь забыли в ящике стола. Андрей предложил съездить вместе, но она отказалась. Забирать свои вещи при брате было бы легче, однако Полине не хотелось, чтобы из обычного сбора снова вышел разговор на повышенных тонах.

Сергей открыл дверь и сразу указал на две коробки возле шкафа.

— Я сложил всё, что нашёл. Проверь, чтобы потом не говорить, что я твои вещи прячу.

— Спасибо. Там ещё зимние сапоги Сони и папка со школьными грамотами.

— Сапоги внизу. Про грамоты не знаю. Она сама куда-то убирала.

Полина прошла в детскую и достала из-под кровати тонкую папку. На полке стояла Сонина поделка из картона, которую они вместе клеили перед весенним праздником. В комнате пахло знакомым стиральным порошком. Всё было на прежних местах, и от этого ей вдруг захотелось поскорее выйти. Она не собиралась возвращаться, но потерять привычный дом оказалось больнее, чем она ожидала.

— Ты бы хоть подумала, что делаешь, — сказал Сергей, когда она закрывала коробку. — Ребёнок мечется, ты у брата живёшь. У нас нормальная квартира, никто вам не мешал.

— Ты каждый раз говорил, что я здесь лишняя.

— Да мало ли кто что говорит во время ссоры! Сколько можно одну фразу припоминать?

— Не одну, Серёж. Их было много. И все одинаковые.

Он ответил, что она опять всё переворачивает, и пошёл на кухню. Полина проверила, закрыт ли скотч на коробке, и вызвала такси. Уехать с двумя коробками было дорого, но Андрей в этот день работал до позднего вечера. Наблюдать, как муж делает вид, будто она сама всё выдумала, ей больше не хотелось.

На работе Полина запросила дополнительные субботние смены. Начальница обещала ставить её на инвентаризации, когда появлялась возможность. Первая прибавка оказалась небольшая, зато помогала собрать деньги для переезда. Потом банк одобрил потребительский кредит на девяносто тысяч рублей. Ежемесячный платёж получался ощутимым, однако другого способа быстро внести залог и первый месяц аренды не было.

— Не нравится мне этот кредит, — сказал Андрей, когда сестра рассказала ему о решении. — У тебя и так расходы. Может, ещё поискать?

— Я уже три недели ищу. Соня всё время живёт между двумя домами. Если сейчас упущу квартиру возле школы, опять будем ездить издалека. Я посчитала. Справлюсь, если на работе смены дадут.

— А если не дадут?

— Тогда буду искать другую подработку. Я понимаю, что это дорого.

Светлана в тот вечер помогала Полине складывать вещи. За неделю у них появились свои мелкие привычки: чья кружка стоит на сушилке, куда Соня кладёт учебник по математике, кто первый пользуется ванной. Теперь эту временную жизнь нужно было снова разбирать по пакетам.

— Ты не думай, что мы тебя выгоняем, — сказала Светлана. — Мне даже жалко, что так получилось.

— Знаю. Я вам и так весь дом перевернула.

— Не перевернула. Но у Сони должна быть своя кровать. И у тебя тоже.

Полина подписала договор аренды, получила ключи и несколько дней после работы перевозила сумки. Хозяин согласился оставить старый шкаф и кухонный стол. Раскладной диван пах чужим порошком, зато открывался без труда. Полина купила дочери недорогой матрас на раскладное кресло и повесила на кухне новый крючок для полотенца. Больших покупок она себе не позволяла. После залога, аренды и коммунальных денег оставалась сумма, которую раньше можно было потратить только на продукты и одежду дочери.

Соня впервые пришла в новое жильё в пятницу. Осмотрела одну комнату, маленькую кухню, окно на автобусную остановку и спросила:

— А тут мы обе будем спать?

— Пока да. Ты на кресле, я на диване.

— Мне нравится, что школа близко. А мои книги куда поставить?

Полина показала нижнюю полку шкафа, освобождённую специально для дочери. Соня разложила там книги, потом поставила маленькую фотографию с классом. Полина смотрела на неё и думала, сколько неудобств ребёнку пришлось принять как обычную жизнь. Но Соня хотя бы перестала каждое утро спрашивать, откуда сегодня ехать.

Со следующей недели дочь снова стала жить с матерью большую часть времени. Иногда оставалась у отца на ночь перед ранним мероприятием в школе, регулярно проводила с ним выходные. Полина не пыталась запретить общение, хотя каждую встречу с Сергеем ждала без удовольствия. В вопросах расписания он оказался настойчивее, чем прежде, и не упускал случая напомнить о квартире.

— У меня ей просторнее, — говорил он. — Ты бы не устраивала своё бегство, было бы проще.

— Не начинай. Я звоню узнать, забрал ли ты её с рисования.

— Забрал. Ужин у неё есть. Можешь не проверять каждый шаг.

— Я спрашиваю не про тебя, а про Соню.

В один из таких вечеров Полина положила телефон и обнаружила, что холодный чай стоит на столе уже час. Нужно было подготовить отчёт к утру, выстирать форму и записать расходы за неделю. За съёмную квартиру уходило тридцать три тысячи плюс коммунальные, кредит требовал ежемесячного платежа, а Соне по-прежнему нужны были школьные обеды и обувь, которая становилась мала за несколько месяцев. Полина отменила платный английский, пообещав дочери заниматься дома по учебнику, и отказалась от курсов рисования вне школы. Соня расстроилась, но спорить не стала.

— А если я сама буду копить карманные деньги на английский? — спросила девочка.

— Не надо, Сонь. Карманные у тебя для твоих мелочей. Занятия потом вернём, когда получится.

— А папа может заплатить?

Полина долго не отвечала. Отец иногда покупал Соне вещи, но сама тема денег в разговоре с ним легко превращалась в новую ссору. И всё же она написала Сергею, что кружок пришлось пока отменить, и спросила, готов ли он оплачивать часть занятий. Сергей ответил, что у дочери при нём всё было, а Полина сама захотела жить отдельно. Потом перевёл деньги на школьный обед за месяц. На вопрос об английском больше не ответил.

По субботам Полина работала на инвентаризации. Иногда Соню забирали Андрей со Светланой, иногда она проводила день у Сергея. Полина старалась заранее записывать всё в календарь телефона: кто встречает после школы, когда оплата квартиры, когда списание по кредиту, когда нужно передать сменную обувь. Ошибка в одной записи означала бы, что ребёнка некому забрать или деньги уйдут не туда. Когда она жила с Сергеем, ей тоже приходилось всё помнить, но тогда хотя бы школа была в пяти минутах и не нужно было платить аренду.

Однажды брат привёз ей пакет яблок и спросил:

— Не жалеешь, что тогда уехала?

— О том, что уехала, нет. О том, что ничего заранее не приготовила, — очень.

— Он мне рассказывал, что ты из-за супа устроила ссору.

— Конечно, из-за супа. Если бы я положила соли побольше, он бы никогда больше не говорил, что я здесь никто.

Андрей понял, что сестра сердится, и не стал спорить. Он помог поправить перекосившуюся дверцу шкафа, за которую хозяин квартиры обещал взяться ещё при показе, и уехал домой к своим детям.

Сергей действительно рассказывал родственникам знакомую версию. Жена обиделась на замечание об ужине, сорвалась, увезла дочь по чужим квартирам, а ему пришлось потом обеспечивать ребёнку нормальный распорядок. Никому он не говорил, сколько раз раньше предлагал Полине убираться из его жилья. Для него эти слова всё ещё были обычным способом поставить точку в споре, и он искренне недоумевал, почему именно в тот вечер она решила их исполнить.

Между тем квартира не пришла в упадок. Сергей научился варить макароны, запекать курицу, включать стиральную машину на нужный режим. Поначалу просил у Сони по телефону уточнить, куда мать складывала постельное бельё, потом сам разобрал шкафы. Иногда заказывал готовую еду, когда поздно возвращался с работы. Если соседи спрашивали о Полине, отвечал, что она решила пожить самостоятельно. Его удобства стали меньше, но катастрофы не произошло. Он вполне мог обойтись без жены, когда очень хотел.

Полина узнала об этом от дочери, и ей стало неприятно. Не потому, что желала Сергею голодной жизни. Просто годами она слышала, что приготовление еды, стирка и порядок — исключительно её обязанности. Оказалось, мужчины вполне справляются со стиральным порошком и кастрюлями. Правда, делать это Сергей предпочёл только после ухода семьи.

Документы на развод они подали позже, когда бытовые дела немного устроились. Полина не добивалась ни его квартиры, ни дорогой мести. Её больше интересовало, чтобы Соня могла спокойно посещать школу и проводить время с обоими родителями без сцен в подъезде. С Сергеем удалось договориться о встречах, хотя каждый пункт приходилось уточнять по нескольку раз. Он по-прежнему любил говорить, что его жильё удобнее, а она отвечала, что у ребёнка теперь два дома и ни один взрослый не должен пользоваться этим для упрёков.

Когда развод оформили, Полина пришла домой поздно. В комнате сохло выстиранное бельё, на столе лежала школьная тетрадь с пометками учительницы. Соня уже спала. Полина открыла банковское приложение: через три дня надо было внести платёж по кредиту, через шесть — аренду. В субботу ей поставили дополнительную смену. Она записала суммы в блокнот, чтобы утром ничего не забыть.

Сергей в тот же вечер ужинал в своей квартире. Он сам подогрел себе суп, попробовал и досолил. Из-за этого ему не нужно было ни с кем спорить. Он оставался собственником жилья, а Соня продолжала приезжать к нему. Со временем он привык к новой жизни и даже считал, что после ухода Полины дома стало спокойнее. Только о своей привычке выгонять жену он так и не задумался.

Полина тоже не считала себя победительницей. Теперь у неё были тесная съёмная квартира, кредит и поездки на дополнительные смены, которых раньше не требовалось. Она устала больше прежнего, а с Сергеем всё равно приходилось обсуждать школьные экскурсии, болезни и выходные. Но когда однажды он в телефонном разговоре раздражённо начал: «У меня в квартире…», Полина попросила его говорить о дочери и назвала время встречи. Потом сбросила звонок и пошла будить Соню в школу. Собирать вещи по чужому приказу ей больше не приходилось…

Оцените статью
Добавить комментарии

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!:

— А не пошёл бы ты куда подальше, а?! А то, смотрите-ка, царь какой выискался! И квартира его! И готовлю я не так!
Он выдвинул Алине жёсткие условия, но муж и не подозревал, кто она на самом деле