— Ещё хоть раз свою мамашу мне в пример хоть в чём-нибудь приведёшь, и поедешь жить к ней! Я у себя дома больше ни под кого подстраиваться не буду

— Ты это всерьёз повесил? — Елена остановилась перед ванной дверью с мокрой ладонью на ручке. — Андрей, ты мне объясни, что за объявление здесь висит?

— Не объявление, а напоминание, — отозвался муж из кухни. — Разница есть.

— Семь пунктов! У нас что, общежитие? Или я у тебя на работе подчинённая?

Андрей вышел в коридор, поправляя на запястье часы. Он собирался уходить через двадцать минут и явно не рассчитывал, что жена устроит разговор из-за обычного листка бумаги.

— Если бы ты сама всё делала, не пришлось бы писать. Мне уже надоело повторять.

Елена ещё раз прочитала верхнюю строчку: «Не забывать убирать за собой». Ниже мелким ровным почерком шли требования вытирать кабину, раскладывать полотенца, поправлять коврик, протирать кран и проверять пол перед выходом. Последний пункт предписывал осматривать ванную перед сном.

— А где написано, что это касается и тебя? — спросила она.

— Я после себя такого не оставляю.

— Конечно. Ты же в душе воду, наверное, не включаешь.

— Лен, не надо ёрничать. Ты взрослая женщина.

Она сорвала листок с двери. Клейкая лента оставила два липких следа на светлой двери, которую Елена весной сама приводила в порядок.

— Вот именно. Взрослая. И в собственной квартире не собираюсь жить по твоим инструкциям.

— Ты лучше на пол посмотри, чем бумагу рвать.

Елена скомкала листок и бросила в корзину под раковиной. За последние полгода ей столько раз приходилось слышать про этот несчастный пол, что теперь даже слово «ванная» вызывало раздражение.

Замуж за Андрея она вышла три года назад. Ей тогда было тридцать четыре, ему — тридцать семь. До свадьбы они встречались чуть больше года, и Елене казалось, что наконец-то попался человек, с которым можно спокойно жить. Андрей не пропадал по ночам, не пил, работал в фирме, поставлявшей оборудование для складов, аккуратно платил свою часть общих расходов. Он не обещал ей золотых гор, зато умел договориться о самом простом: кто купит продукты, когда поедут к родственникам, что нужно починить дома.

Квартиру Елена приобрела задолго до знакомства с ним. Небольшую двухкомнатную, в обычной пятиэтажке, не новую, но крепкую. На покупку ушли её накопления и деньги от продажи бабушкиной комнаты. Остальное она выплачивала несколько лет и закрыла кредит ещё до свадьбы. В комнате стоял диван, который Елена перетягивать пока не собиралась, в прихожей скрипела дверца обувницы, а в ванной плитка осталась от прежних хозяев. Никакого особенного богатства, просто своё жильё, за которое не надо было ни перед кем отчитываться.

Андрей переехал к ней после свадьбы. Он принёс одежду, компьютер, пару коробок с инструментами и сказал, что впервые почувствовал себя дома. Елена этому обрадовалась. Она даже освободила ему половину шкафа, хотя прежде держала там зимние вещи, и предложила вместе выбрать новую кровать. Тогда Андрея не волновало, куда она кладёт полотенце и как стоит коврик возле душевой.

Всё началось примерно полгода назад. Сначала он просто заметил, что на смесителе остаются белые пятнышки. Потом стал просить сразу вытирать стенки кабины. Елена подумала: ну просит и просит, ведь кому-то действительно неприятно видеть разводы. Несколько раз она протёрла стекло, хотя собиралась сделать это в выходные. Но дальше просьбы постепенно превратились в проверки.

— Лена! — раздавалось из ванной. — Ты опять коврик сдвинула!

— Я из душа только вышла! — отвечала она. — Сейчас поправлю.

— Почему обязательно «сейчас»? Почему нельзя сразу?

Или он замечал каплю возле раковины и звал её из другой комнаты, как будто обнаружил серьёзную поломку.

Елена работала бухгалтером в транспортной компании. Утром уходила без двадцати восемь, возвращалась обычно после шести, а в дни отчётности задерживалась. Домой она приходила с желанием переодеться, поужинать и хотя бы полчаса не отвечать ни на чьи вопросы. При этом квартира не была запущенной: в субботу она пылесосила, мыла санузел, меняла постельное бельё, по будням готовила и убирала после еды. Просто не бежала за тряпкой каждый раз, когда кто-то наливал воду в стакан.

Сам Андрей охотно указывал на недостатки, но с уборкой помогал мало. Свою кружку он мог оставить возле компьютера на целый день, а пыль на полках не замечал. Как-то Елена попросила его помыть плиту, пока она готовила обед.

— Ты же всё равно здесь хозяйничаешь, — удивился он. — Я потом мусор вынесу.

Мусор он в тот раз вынес после второго напоминания. Зато вечером сообщил, что на плите осталась жирная полоска возле ручки.

— Ты сам её видел, почему не протёр? — спросила Елена.

— Я тебе сказал, чтобы ты знала. А ты сразу обижаешься.

Позже он нашёл для себя ещё более удобный способ замечать беспорядок. Однажды Елена оставила кружку с чаем на журнальном столике и пошла принимать рабочий звонок. Через десять минут ей пришло сообщение от мужа. На фотографии стояла та самая кружка, а под ней было написано: «Опять посуда где попало. Сколько можно?»

— Ты серьёзно фотографируешь мою кружку? — спросила Елена, когда разговор закончился.

— А как иначе тебе показать? На словах ты не слышишь.

— Андрей, я не оставила еду на неделю. Я чай пью.

— Хорошо, пей. Только убирай за собой.

Елена тогда решила не ссориться. Поставила кружку в раковину и даже сама себя уговорила, что супруг просто любит порядок. Но в последнее время дело уже было не только в порядке.
Особенно часто Андрей вспоминал свою мать, Веру Павловну. Она всю жизнь проработала в столовой большого завода, начинала поваром, потом стала заведующей сменой. Порядок для неё действительно многое значил. Дома у Веры Павловны полотенца висели строго по одному краю, кастрюли стояли по размеру, а на полке в прихожей ни у кого не валялась лишняя обувь. Сын с детства привык, что возвращаться домой можно только в тапочках, а за крошки на столе мать сразу делала замечание.

Сначала Елене это даже нравилось. Свекровь умела принять гостей, накрывала обычный, но хороший стол, сама гладила скатерть и могла за десять минут найти вещь, которую остальные искали бы полдня. Только Елена не учла одной особенности: Вера Павловна занималась своим домом так, как считала нужным, а Андрей почему-то решил, что точно так же должна жить и его жена.

— Мама после двенадцатичасовой смены успевала и ужин приготовить, и полы вымыть, — сказал он как-то в среду, увидев в раковине две тарелки.

— Твоя мама дома одна живёт, — ответила Елена. — И готовит сейчас, когда захочет. А у нас посуда после нашего же ужина. Возьми губку, помой, если тебе мешает.

— Не переводи разговор. Раньше у неё была семья, я был маленький. Она и тогда всё успевала.

— Так ты, наверное, помогал ей?

— Я ребёнком был.

— А теперь тебе сорок. Самое время научиться.

Андрей обиделся. Два часа молчал, потом включил телевизор погромче и перед сном спросил, почему Елена опять разговаривала с ним таким тоном. Он искренне считал, что ничего неприятного не сказал. Просто привёл хороший пример.

Через пару недель выяснилось, что пример этот ещё и обсуждают за спиной у Елены. Вера Павловна позвонила ей в пятницу вечером, когда та стояла в магазине возле холодильника с молоком.

— Леночка, Андрюша говорит, ты душевую никак не можешь приучить себя протирать. Возьми обычную резиновую стяжку. Я вот уже столько лет пользуюсь.

— Спасибо, Вера Павловна. У нас есть стяжка.

— Так чего же не пользуешься? Он ведь переживает. Порядок мужчине нужен, он с работы приходит уставший.

— Я тоже работаю, — напомнила Елена.

— Ну, дорогая, мы все работали. Это не повод дом запускать.

Елена даже молоко обратно на полку поставила. Ей хотелось спросить, видел ли кто-нибудь вообще эту запущенную квартиру, но спорить со свекровью между покупателями было бессмысленно.

В тот вечер она напрямую спросила Андрея, зачем он рассказывает матери о том, как выглядит их ванная.

— А что, это секрет? — удивился он.

— Не секрет. Просто унизительно. Мы с тобой взрослые люди, а твоя мама мне звонит и объясняет, чем полы мыть.

— Она помочь хочет.

— Я помощи не просила. И ты её не проси за меня.

— Ты всё воспринимаешь в штыки. Я, между прочим, с ней советуюсь, потому что она в хозяйстве понимает.

— Так советуйся, только потом сам и выполняй её советы.

С тех пор Елена начала замечать, что Андрей почти всегда смотрит на квартиру чужими глазами. Там, где она видела вымытый пол, он видел крошку под столом. Где лежало чистое полотенце, он находил неподходящий сгиб. Знакомые в гости приходили спокойно, сидели на кухне, пили чай, никто не боялся поставить чашку мимо подставки. Один Андрей ухитрялся сделать проблему из мелочи.

После истории с листком на ванной двери Елена весь день была злая. На работе ей надо было свести квартальный отчёт, два поставщика задержали документы, руководитель трижды спросил об одной и той же сумме. При обычных обстоятельствах вечером она могла бы просто отдохнуть и забыть про утреннюю перепалку. Но в обед Андрей прислал сообщение: «Бумагу сняла, а проблему не решила».

Она ответила не сразу. Написала только: «Вечером поговорим. Без твоей мамы».

Дома Андрей встретил её с видом человека, который заранее подготовился к серьёзной беседе.

— Я думаю, нам нужны понятные правила, — сообщил он, едва она сняла куртку.

— Нам? Или мне?

— Всем, кто здесь живёт.

— Тогда начни с того, что будешь сам мыть ванную по субботам.

— Лен, не цепляйся к словам. Я говорю о дисциплине.

Елена поставила сумку на обувницу и обратила внимание, что на её место муж положил рекламный каталог магазина техники. Ей почему-то стало смешно. Каталог, значит, не нарушал порядок. Он лежал там, где решил Андрей.

— Ты можешь сколько угодно говорить про дисциплину, — сказала она. — Только убираться по твоей команде я не буду. Если тебя что-то раздражает, мы можем разделить дела. Честно, пополам.

— Зачем пополам, если ты и так всё это делаешь? Нужно только делать нормально.

— Вот поэтому мы ни о чём и не договоримся.

Он пожал плечами. Елена прошла на кухню, достала из холодильника вчерашний суп и разогрела две порции. Муж ел молча, но перед тем как поставить тарелку в раковину, повернул её ручкой ложки к стене. Елена поняла, что разговор на сегодня окончен. Вернее, так решил он.
Утром в субботу Елена впервые не стала вставать раньше мужа, чтобы успеть помыть полы до завтрака. У неё болела спина после рабочей недели, к тому же нужно было отвезти в ремонт ботинки: оторвалась подошва. Она выспалась, выпила кофе и ушла по своим делам. Андрей проснулся ближе к десяти, увидел неубранные комнаты и набрал её номер.

— Ты где?

— В мастерской. А что случилось?

— Здесь пыль на телевизоре. Ты сегодня собираешься убирать?

— Собиралась, но потом. Андрей, я не могу одновременно стоять у сапожника и мыть тебе телевизор.

— Ты могла сделать это вчера.

— Я вчера с работы в половине восьмого приехала. Помнишь? Ты ещё спрашивал, почему ужин не готов.

Он отключился, не дослушав. Когда Елена вернулась, Андрей сидел за компьютером. Пыль на телевизоре осталась на месте. Она молча взяла тряпку, провела по полке и внезапно поймала себя на мысли, что ждёт его оценки. Это было самое неприятное: человек, который почти ничего не делал, каким-то образом заставил её ощущать себя виноватой за каждую мелочь.

Днём она предложила составить список домашних дел. Не для того, чтобы мужа воспитывать, а чтобы наконец перестать спорить.

— Смотри, — сказала Елена, открыв заметки в телефоне. — Я готовлю, ты убираешь кухню после ужина. В субботу я занимаюсь комнатами, ты моешь санузел. Продукты покупаем по очереди. Согласен?

— Это какие-то соревнования, кто больше сделал? — недовольно спросил Андрей.

— Нет. Обычная договорённость двух людей.

— У мамы никогда не было подобных списков. Она просто знала, что нужно делать.

— Опять твоя мама. Хорошо, тогда и ты просто знай. Вон раковина, вон средство для плитки.

— Почему ты каждое замечание превращаешь в нападение на мою мать?

Елена закрыла телефон. Она уже видела, что из этой беседы ничего не получится. Андрей не хотел договариваться. Ему хотелось, чтобы жена делала всё сама и ещё благодарила его за подсказки.

В воскресенье они ездили к Вере Павловне на обед. Та разложила по тарелкам картофель с мясом и между делом спросила, почему Елена не попробует другое моющее средство.

— Какое именно? — осторожно уточнила невестка.

— У Андрюши от вашего налёт на кране. Я ему говорю, надо менять, а то потом не ототрёшь.

Елена повернулась к мужу.

— Ты ей ещё и марку средства рассказал?

— И что? Мама разбирается.

— Я, наверное, пойду руки помою, — сказала Елена и вышла из-за стола.

Она пробыла в ванной почти пять минут. На полке лежало три сложенных одинаковых полотенца, кран блестел, а по краю раковины не было ни капли. Елена вовсе не считала это плохим. Она только не могла понять, почему чужая любовь к стерильности должна стать главным правилом её собственной жизни.

На обратном пути Андрей заметил:

— Ты маму обидела. Она старалась, готовила, а ты весь обед сидела с таким лицом.

— Я её за обед поблагодарила. Но обсуждать со свекровью свой кран не обязана.

— Удивительно. Нормальный совет воспринимаешь как унижение.

— Сколько раз тебе повторять: я не против совета. Я против того, что ты докладываешь ей, как я живу, а потом вы вдвоём меня учите.

— Не преувеличивай. Я с мамой про всё говорю.

— Вот в этом и проблема.

Следующий день прошёл спокойно. Во вторник Андрей не сказал ни слова про ванную и даже принёс из магазина хлеб, который Елена забыла купить. Она решила, что, может быть, муж всё-таки подумал над их разговорами. Но в среду вечером, вернувшись с работы, увидела на кухонном столе несколько распечатанных листов.

Наверху крупно значилось: «График поддержания порядка». Дни недели были разбиты на утро и вечер. Понедельник: проверить полы и зеркала. Вторник: протереть дверцы шкафов. Среда: чистка сантехники. И так до воскресенья. Каждый день заканчивался строкой «Проверка ванной перед сном». Возле всех заданий стояло одно имя — Елена.

Она прочитала таблицу дважды. Потом позвала мужа из комнаты:

— Андрей, ты тут кого нанял на полную ставку?

— О чём ты?

— О графике. Почему в нём только моё имя?

— Потому что тебе надо выработать привычку. Ты же сама предлагала список.

— Я предлагала поделить обязанности! Где твои?

— Моя задача — контролировать, чтобы всё выполнялось. У меня лучше получается замечать недочёты.

— Серьёзно? — Елена постучала пальцем по бумаге. — То есть я убираю, а ты ходишь за мной и проверяешь?

— А что тут плохого, если результат будет хороший?

— Ничего, Андрей. Кроме того, что я тебе не прислуга.

Он забрал листы, выровнял их о стол и сказал, что она ведёт себя лениво и неблагодарно. Ведь он потратил вечер, составил удобный распорядок, а жена даже не попробовала его выполнять. Самое удивительное, что говорил он совершенно искренне. Свою работу над таблицей Андрей считал почти равной мытью полов.
— А ты не думал, что у меня и без тебя целый день расписан? — спросила Елена.

— У всех работа, — ответил он. — Мама, например, никогда не говорила, что устала настолько, чтобы не протереть раковину.

— Не надо сейчас про маму.

— Почему? Потому что сравнение не в твою пользу?

Елена не стала продолжать. Она собрала распечатки, положила на край стола и сказала, что исполнять их не будет. Андрей предложил «вернуться к вопросу завтра», словно назначал совещание с сотрудником. Елена ушла спать в другую комнату. Так они раньше не делали даже после серьёзных ссор.

На следующий вечер она приехала с работы с головной болью. В отделе опять задержали закрытие месяца, и больше часа пришлось искать ошибку в накладных. Елена прошла мимо Андрея, который сидел на диване с ноутбуком, и предупредила:

— Я сначала в душ, потом ужинать. Есть макароны и котлеты. Если голоден, разогрей.

— Хорошо. Только кабинку после себя не забудь вытереть.

Она ничего не ответила. В ванной было тесно, старая дверца нижнего шкафчика слегка задевала стиральную машину, а у смесителя действительно оставались беловатые следы от жёсткой воды. Елена знала, что в субботу их уберёт. Сейчас ей нужно было только вымыться и переодеться.

После душа она надела хлопковую домашнюю тунику и серые легинсы. Волосы, коротким тёмным каре доходившие до подбородка, ещё были мокрыми. Елена выключила воду, вышла на коврик и потянулась за полотенцем. Коврик немного съехал, на двух плитках остались капли. Она собиралась за ними вернуться, когда снаружи послышались шаги.

Андрей заглянул в ванную и сразу посмотрел вниз.

— Ну вот. Опять!

— Что опять? — Елена даже не успела расчёску взять.

— Ты пол видишь? Я ведь только вчера объяснял. И коврик весь перекошен.

— Я только вышла. Сейчас вытру.

— Да ты каждый раз говоришь «сейчас»! Нельзя сразу нормально сделать? Перед глазами же всё.

— Андрей, отойди, пожалуйста. Мне нужно пройти за тряпкой.

— А раньше нельзя было её приготовить? У мамы после душа никогда такой сырости не бывало. Она сначала всё продумывала, а потом уже делала.

Елена остановилась в дверном проёме. Муж стоял напротив, в песочных домашних брюках и светлой футболке, и с привычным видом поджал губы, показывая, насколько он недоволен. Он даже не заметил, что жена за день почти ничего не ела.

— Ты опять про свою мать? — спросила она.

— Потому что с неё можно брать пример. У неё даже после смены всё блестело. А ты вечно торопишься и бросаешь всё как попало.

— Не начинай.

— И снова ты не хочешь слушать. Пять минут работы, Лен! Пять минут! Но тебе легче спорить. Я ведь не прошу ничего невозможного.

— Ты просишь отчитываться перед тобой после каждого душа!

— Нормальный порядок требует внимания. Если бы ты хоть немного переняла у мамы…

— Ещё хоть раз свою мамашу мне в пример хоть в чём-нибудь приведёшь, и поедешь жить к ней! Я у себя дома больше ни под кого подстраиваться не собираюсь! Понял меня?!

Елена выкрикнула это, показывая сначала на мокрый коврик, а потом в сторону прихожей. Андрей отступил на полшага. Такой злой он её ещё не видел.

— Ты что себе позволяешь? — возмутился он. — Маму оскорблять не смей!

— А меня тебе, значит, можно? Каждый день! То капля не там, то чашка, то полотенце. И всегда твоя мама, твоя мама! Я в собственной квартире уже боюсь вещи положить!

— Собственность не даёт тебе права жить в свинарнике!

— Покажи мне этот свинарник! Где он? Вон две капли на плитке? Посмотри вокруг. Здесь чисто. Я вчера всю раковину вымыла, в воскресенье полы мыла. Ты хотя бы раз сам эту ванную убрал?

— Не надо переводить стрелки.

— Ответь! Хоть раз за последние полгода?

— Я слежу, чтобы ты не запускала её. Это тоже важно.

— Ты следишь? — переспросила она. — Прекрасно. Тогда я сейчас перестану тебе мешать следить. Собирайся.

Андрей решил, что жена просто повышает цену ссоры. Елена уже несколько раз заявляла, что устала от его замечаний, а на следующий день всё равно готовила завтрак. Он привык, что раздражение проходит само. Поэтому продолжал говорить про ответственность, про привычки и про то, что хорошие жёны не устраивают скандалы из-за справедливых требований.

Но Елена прошла в спальню, открыла его половину шкафа и достала спортивную сумку.

— Ты чего делаешь? — спросил Андрей, следуя за ней.

— Складываю твои вещи.

— Прекрати спектакль. Давай нормально поговорим.

— Мы три месяца нормально разговаривали. Ты ничего не услышал.

Она положила в сумку домашние брюки, бельё, свитер, зарядное устройство. Андрей встал между шкафом и кроватью.

— Лен, перестань! Куда я сейчас поеду? Уже девятый час.

— К маме. Она же у тебя всё умеет и всё правильно делает.

— Это и мой дом, между прочим. Я здесь живу!

— Живёшь. Только почему-то ведёшь себя так, будто меня нанял следить за твоей ванной.

— Ты меня выгоняешь за то, что я попросил пол вытереть? Вдумайся!

— Нет, Андрей. За полгода ежедневных придирок. За фотографии кружек. За звонки твоей мамы. За график, где я обязана делать всё, а ты — проверять. Тебе этого мало?

Он попытался вытащить из сумки свои вещи. Елена отодвинула её к двери. Андрей назвал жену истеричкой и сказал, что без его контроля квартира быстро превратится в помойку. Тут она окончательно вышла из себя.

Схватив несколько его футболок, Елена вышла на балкон. Под окнами был пустой двор с узкой полоской газона. Она распахнула створку и бросила туда футболки, а следом небольшую спортивную сумку, стоявшую у балконной двери. Сумка упала в траву возле кустов. Андрей подбежал к балкону.

— Ты совсем с ума сошла?! Там мои вещи! А если бы внизу кто-то шёл?

— Надо было мне этого не делать, — отрезала Елена, уже понимая, что поступила глупо. — Но находиться рядом с тобой я больше не могу. Забери их и уходи.

— Извиняться будешь! За всё это будешь!

Она вернулась в прихожую, поставила туда оставшиеся две сумки и куртку мужа. Андрей всё ещё пытался объяснить, что причиной скандала стала её неспособность поддерживать порядок. Когда он снова встал перед дверью, Елена распахнула её и вытолкнула его в коридор, придерживая рукой за плечо. Сумки выставила следом.

— Остальное заберёшь, когда договоримся. Сейчас уходи.

— Ты не имеешь права вот так обращаться с мужем!

— А разговаривать со мной как с нерадивой школьницей ты имел право?

Андрей несколько секунд ждал, что она одумается и позовёт его обратно. Не дождавшись, поднял сумки. Спустился во двор за футболками и спортивной сумкой. Дома остались компьютер, часть одежды и документы. Елена их не трогала. Она закрыла дверь, вернулась в ванную и вытерла пол обычной тряпкой. На это ушло меньше минуты.
Вера Павловна открыла сыну около десяти. Он стоял с сумками и мятой футболкой в руке, злой и растерянный. Мать сначала испугалась, что произошло что-то с работой, потом выслушала рассказ о мокром полу и сразу возмутилась.

— Выгнала? Из-за замечания? И вещи с балкона бросала?

— Представляешь! Я ей хотел помочь порядок наладить. Даже график составил.

— Нельзя так с мужем. Я завтра ей позвоню.

Утром Вера Павловна действительно позвонила. Елена как раз ставила чайник и смотрела на сумки, которых вчера ещё не было в прихожей. Свекровь не стала спрашивать, как она себя чувствует.

— Елена, ты должна извиниться перед Андреем. Он всю ночь не спал. Выбрасывать вещи — это уже ни в какие ворота.

— За вещи я была неправа, — ответила Елена. — Я ему так и сказала. Они целы, он их забрал. Но домой я его не позову.

— Это же твой муж!

— И что? Поэтому он может полгода проверять, сколько воды я оставила после душа?

— Он к чистоте привык. Я его таким воспитала. Неужели трудно уважать привычки близкого человека?

— А мои привычки уважать не надо? Мою работу? Моё время?

— Ты всё сводишь к тому, что квартира твоя. Мужчине неприятно это слышать.

— Я не напоминала ему про квартиру, пока он не начал здесь командовать. И скажите ему, пожалуйста, что мы разводимся.

Вера Павловна сначала не поверила. Потом стала говорить, что из-за бытовых мелочей семьи не разрушают, и обещала сама объяснить сыну, как помириться. Но Елена уже приняла решение. К вечеру она нашла документы о браке и записалась на консультацию по оформлению развода. Андрею отправила сообщение, что готова обсудить, когда он заберёт оставшиеся вещи. Ничего другого обсуждать пока не хотела.

Он ответил длинным голосовым сообщением. Сначала потребовал извинений перед матерью, затем перечислил всё, что делал ради порядка, и закончил словами: «Если ты научишься нормально принимать замечания, может быть, ещё сможем договориться». Елена прослушала сообщение один раз и удалила. Ей было особенно тяжело оттого, что три года совместной жизни муж сумел свести к спору о тряпке и коврике.

Через неделю Андрей приехал за оставшимися вещами. Они заранее договорились о времени, чтобы не устраивать новый скандал. Елена собрала его компьютерные провода, книги и одежду в коробки, но шкафы намеренно не запирала: пусть сам проверит, не забыл ли чего. На кухне оставила два стакана воды, хотя разговаривать за столом не собиралась.

Андрей вошёл, снял ботинки и сразу оглядел прихожую.

— Обувь слишком близко к стене стоит, — заметил он. — Видишь, подошва её пачкает? Потом будешь оттирать.

Елена посмотрела на свои туфли возле старого порожка. До стены оставалось несколько сантиметров. Она вдруг вспомнила, как Андрей в первый год брака сам предложил починить обувницу, но так и не добрался до неё. Теперь он стоял у двери с пустой коробкой и опять оценивал её хозяйство.

— Коробки в комнате, — сказала она. — Проверь всё, пожалуйста.

— Ты хоть понимаешь, что я не желал тебе плохого? — спросил Андрей. — Я хотел, чтобы мы жили нормально.

— Понимаю, что ты так считаешь. Но жить вместе мы больше не будем.

Он ушёл в комнату. Когда вышел, хотел опять заговорить о разводе, но Елена взяла последнюю коробку, вынесла её на площадку и вернулась за ключами. Андрей положил связку ей в ладонь. Вид у него был оскорблённый, будто это она не выполнила какую-то важную договорённость.

— Мама говорит, ты потом пожалеешь, — сказал он.

— Возможно, мне будет тяжело, — ответила Елена. — Но решение я менять не собираюсь.

Она закрыла дверь без хлопка и прошла в комнату. Вещи Андрея освободили половину шкафа, а вместе с ними исчезли привычные домашние разговоры, даже самые обычные. Елене предстояли развод, неприятные объяснения и жизнь, которую за один вечер не наладишь. Она села на диван и впервые за несколько дней заплакала.

Андрей в это время спускался по лестнице к машине матери. В руках у него были коробки, в голове — всё та же мысль: ведь стоило Елене вовремя поправлять коврик, и ничего бы не случилось. До настоящей причины расставания он так и не добрался…

Оцените статью
Добавить комментарии

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!:

— Ещё хоть раз свою мамашу мне в пример хоть в чём-нибудь приведёшь, и поедешь жить к ней! Я у себя дома больше ни под кого подстраиваться не буду
— Ты называешь это чистой рубашкой?! Ты издеваешься надо мной? Я просил тебя погладить её идеально, у меня совещание! А тут складка!