— Ты опять это ел, Дим?
Елена поставила на стол пустой пластиковый контейнер и посмотрела на мужа. Она прекрасно помнила, что утром положила ему туда рис, отварную индейку и немного тушёных овощей. Контейнер был чистым. Слишком чистым. А от самого Дмитрия пахло жареным луком и чем-то мясным.
— Что «это»? — сразу насторожился он.
— Не делай вид, что не понял. Ты утром уехал с тем, что я тебе приготовила. А сейчас от тебя котлетами пахнет.
— Лен, ну что ты начинаешь? Я поел нормально. Всё.
— Где?
— На работе.
— Что именно?
Дмитрий раздражённо отодвинул контейнер.
— Котлету. Одну. И картошку. Немного.
— Тебе врач две недели назад русским языком сказал: никакого жареного, никакого жирного, никаких острых соусов. У тебя язва обострилась, а ты ведёшь себя так, будто это я придумала тебе диету из вредности.
— Не надо мне лекции читать. Я взрослый человек.
— Вот именно. Тогда веди себя как взрослый человек, а не как ребёнок, которому сказали не лезть в банку с вареньем.
Дмитрий ничего не ответил. Взял телефон и ушёл в комнату.
Елена тогда ещё не знала, что котлету ему принесла Лариса.
Последние три недели жизнь Елены крутилась вокруг еды сильнее, чем ей хотелось бы. Дмитрию было тридцать девять, язва у него обнаружилась не вчера, но раньше он относился к ней довольно спокойно. Мог несколько месяцев жить без проблем, потом начинал есть на ходу, пить крепкий кофе натощак, хватать в обед что-нибудь острое — и снова жаловался на желудок.
На этот раз всё получилось серьёзнее. После очередного приступа врач не просто выписал таблетки, а отдельно объяснил, что хотя бы несколько недель Дмитрию придётся нормально соблюдать режим.
Елена это услышала.
Дмитрий — тоже. Только воспринимал всё по-своему.
Первые дни он честно ел то, что готовила жена. Отварное мясо, супы, каши, запечённые овощи, кисели. Елена вставала раньше, чтобы собрать мужу еду на работу, вечером готовила отдельно ему и отдельно себе, потому что постоянно питаться пресной кашей она не собиралась. Иногда Дмитрий благодарил. Чаще просто ел и жаловался.
— Лен, это вообще еда?
— Да.
— Тут соли почти нет.
— Тебе так надо.
— Я скоро от твоего «надо» озверею.
— Зато желудок, может, успокоится.
Елена не обижалась. Ей и самой не нравилось готовить два разных ужина после полного рабочего дня. Она работала бухгалтером в небольшой строительной фирме, домой приезжала обычно к половине седьмого. Дмитрий трудился мастером в сервисном центре и возвращался примерно в то же время. Детей у них не было, жили вдвоём, поэтому раньше с бытом справлялись без особых проблем.
Проблема появилась, когда о диете узнала Лариса.
С Дмитрием Елена прожила восемь лет, и раньше Лариса не была для неё какой-то постоянной проблемой. Да, сестра мужа любила вмешаться. Могла прийти на день рождения и первым делом спросить, почему салат стоит не в той миске, или привезти новые полотенца, потому что старые у Елены, по её мнению, уже «стыдно гостям показывать». Но всё это раздражало скорее по мелочи. Лариса иногда действительно помогала: когда супруги переезжали на эту квартиру, она целый день разбирала коробки, привезла посуду, помогла отмыть кухню после прежних жильцов. Поэтому Елена долго не хотела с ней ругаться всерьёз.
Только у Ларисы была неприятная привычка считать помощь разрешением на дальнейшее участие. Если она один раз что-то сделала, потом могла месяц напоминать, что без неё никто бы не справился. С братом это работало особенно хорошо. Дмитрий с детства привык, что старшая сестра решает за него бытовые мелочи. Мать у них много работала, отец рано ушёл из семьи, и Лариса действительно в подростковом возрасте присматривала за младшим братом. Теперь ей казалось естественным продолжать. А Дмитрию было удобно не спорить. Елена раньше считала это семейной особенностью, пока дело не коснулось его здоровья и их дома одновременно.
Сестра Дмитрия была старше его на два года и считала себя человеком практичным. Она работала администратором в салоне красоты, жила с взрослой дочерью, любила готовить и особенно любила, когда её еду хвалили. Любая кастрюля борща для Ларисы была почти доказательством её нужности семье.
Когда Дмитрий пожаловался ей по телефону, что уже неделю ест «какую-то больничную размазню», Лариса возмутилась.
— Ты что, на одной каше живёшь?
— Да не на одной. Там индейка ещё, суп.
— Индейка! Мужику под сорок лет! Тебе мясо нужно нормальное.
— Мне мясо можно.
— Нормальное, Дим. А не варёная подошва.
В тот же вечер она привезла контейнер домашних котлет.
Елена об этом не знала.
Дмитрий съел две на работе на следующий день и был очень доволен. Желудок сразу не заболел, значит, по его логике ничего страшного не произошло. Лариса получила благодарность и поняла это как подтверждение своей правоты.
Через пару дней она привезла тушёную свинину. Потом пирожки. Потом жареную картошку с грибами.
Дмитрий перестал доедать то, что готовила жена. Контейнеры возвращались то наполовину полными, то вымытыми на работе. Елена сначала думала, что ему просто надоело однообразие, пыталась менять блюда. Делала паровые котлеты, рыбное суфле, суп-пюре, запеканку.
Только муж становился всё капризнее.
— Опять рыба?
— Вчера была курица.
— Я не про вчера спрашиваю.
— Тогда приготовь себе сам то, что тебе можно.
— Мне вообще-то плохо было совсем недавно.
— Поэтому я и готовлю.
— Да что ты заводишься?
Елена не заводилась. Пока.
Лариса сначала появлялась только по вечерам. Заходила якобы на десять минут, приносила сумку с едой и начинала убеждать брата, что ничего страшного в домашней котлете нет.
— Я их вообще не жирными делаю.
— Ларис, они жареные, — напоминала Елена.
— И что? Я же не во фритюре их купаю.
— Ему врач сказал не есть жареное.
— Врачи всегда перестраховываются.
— А ты, значит, лучше врача знаешь?
— Я просто вижу, что мой брат уже похудел. У него лицо осунулось.
Дмитрий в такие разговоры почти не вмешивался, но ел принесённое с заметным удовольствием. И именно это бесило Елену больше всего. Она тратила каждый вечер на отдельную готовку, а он сидел и с видом человека, которого наконец спасли от голода, ел сестрины котлеты.
Однажды Елена сказала прямо:
— Если хочешь есть всё подряд — пожалуйста. Только тогда не надо ждать, что я буду вставать в шесть утра и собирать тебе контейнеры.
— Да ладно тебе. Я твоё тоже ем.
— Когда?
— Ем.
— Дим, я вижу, сколько еды остаётся.
— Ну не выбрасывай столько продуктов тогда.
Елена несколько секунд смотрела на него.
— Отличный совет.
Лариса усмехнулась.
— Лен, ну ты правда слишком вокруг него носишься. Мужик от тарелки картошки не развалится.
— Я вокруг него не ношусь. Я выполняю то, что сказал врач.
— Вот именно. Как будто ему пять лет.
Дмитрий тогда засмеялся.
Елена запомнила этот смех.
Через несколько дней Дмитрий попросил у неё второй комплект ключей от квартиры.
— Зачем?
— Ларисе дам.
— Зачем Ларисе ключ от нашей квартиры?
— Ну мало ли. Вдруг что-то понадобится.
— Что именно ей может понадобиться у нас дома?
— Лен, ну что ты сразу так? Она моя сестра.
— И?
— Может, я попрошу её что-нибудь занести.
— Тогда ты будешь дома и откроешь.
— А если меня не будет?
— Тогда она занесёт в другой день.
Дмитрий начал раздражаться.
— Господи, ключ жалко, что ли?
— Мне не жалко ключ. Мне непонятно, зачем твоей сестре свободный доступ в нашу квартиру.
— Свободный доступ! Ты так говоришь, будто она воровать сюда придёт.
— Я вообще не хочу, чтобы кто-то ходил сюда без нас.
— Хорошо, не дам.
Он сказал это таким тоном, что Елена решила: вопрос закрыт.
Вопрос закрыт не был.
Дмитрий сделал дубликат по дороге с работы и отдал Ларисе. Жене об этом не сказал.
Сначала сестра приходила, когда брат просил. Оставляла контейнер в холодильнике и уходила. Потом стала задерживаться. Ей не нравилось, как у Елены хранятся крупы, где стоят сковородки, почему в холодильнике «одни баночки». Один раз она переставила половину посуды в шкафу, потому что ей было удобнее брать кастрюлю с нижней полки.
Дмитрий всё видел и не считал проблемой.
— Она же потом обратно всё поставит.
— Я не хочу, чтобы она вообще трогала наши вещи.
— Лен, это кухня, а не сейф.
— Это моя кухня тоже.
— Наша.
— Тем более. Почему тогда решение принимает твоя сестра?
Дмитрий отмахнулся.
— Ты опять делаешь проблему из ничего.
Елена несколько дней ничего не замечала, потому что Лариса старалась уходить до её возвращения. Но однажды в строительной фирме отключили программу, в которой работал отдел, и начальник отпустил сотрудников на два часа раньше.
Елена приехала домой около пяти.
Ещё в подъезде она почувствовала запах жареного.
Сначала подумала, что готовят соседи. Потом открыла дверь и услышала голоса из кухни.
— Вот это ты вечером поешь, а картошку я тебе в контейнер положу, — говорила Лариса. — И хватит жевать эту сухую курицу.
— Ленка придёт — опять начнёт, — ответил Дмитрий.
— Пусть начинает. Я ей давно хочу сказать, что мужчину кормить надо нормально.
Елена сняла туфли, прошла по коридору и остановилась в дверях кухни.
Лариса стояла у плиты. На сковороде жарились котлеты. Рядом была кастрюля, а на столе лежала тарелка с уже готовой картошкой. Дмитрий сидел за столом в домашней футболке и пробовал кусок котлеты прямо с вилки.
Лариса первой увидела Елену.
— О, а ты чего так рано?
Елена несколько секунд ничего не отвечала.
— А ты что здесь делаешь?
— Готовлю.
— Я вижу. Как ты вошла?
Лариса быстро посмотрела на брата.
Этого хватило.
Елена повернулась к мужу.
— Ты дал ей ключ?
— Лен, давай спокойно.
— Я тебя спрашиваю: ты дал ей ключ после того, как сказал мне, что не будешь этого делать?
— Ну дал. И что?
— И что?
Лариса выключила конфорку.
— Не надо из ключа делать трагедию. Дима попросил — я пришла. Ему поесть надо.
— У него есть еда.
— Это не еда, а диетический кружок для пенсионеров.
— Лариса, тебя вообще никто не просил обсуждать, что я готовлю в своём доме.
— Дима просил.
— Дим?
— Я попросил её иногда готовить, — сказал Дмитрий. — Потому что я не могу постоянно есть одно и то же.
— Тогда сам готовь то, что тебе разрешено.
— Опять начинается…
— Нет, оно сейчас только начинается.
Елена сняла сумку с плеча и положила её на стул.
— Лариса, ключ на стол.
— С чего вдруг?
— Потому что я не разрешала тебе приходить сюда, когда меня нет.
— Мне брат разрешил.
— Я тоже здесь живу.
— Ну вот и живи. Я тебе мешаю, что ли?
— Ты стоишь у моей плиты в моей квартире, пока меня нет дома, и жаришь еду человеку, которому врач запретил жареное. Да, ты мне мешаешь.
— Не преувеличивай. Дима взрослый. Если ему станет плохо, он сам поймёт, что ему можно, а что нет.
— Очень удобно.
Дмитрий поднялся из-за стола.
— Лен, хватит на неё наезжать. Она помочь пришла.
— Помочь кому? Тебе есть то, что тебе нельзя?
— Да можно мне одну котлету!
— Одну? А сколько таких «одних» было за последние недели?
Дмитрий отвёл взгляд.
Елена всё поняла.
— Так вот почему мои контейнеры возвращаются пустыми.
— Господи, ну да. Иногда Лариса приносила мне еду на работу. Что такого?
— Что такого…
Лариса взяла со стола полотенце и вытерла руки.
— Елена, честно, ты сама из него больного сделала. Он уже боится лишний кусок съесть, потому что ты потом начинаешь считать, где он что съел.
— У него язва.
— И у половины страны желудок болит. Люди как-то живут.
— Ещё раз твоя сестрица полезет хозяйничать на моей кухне — вылетит отсюда вместе со своими котлетами! Хочет кормить тебя «правильно» — пусть забирает к себе и кормит хоть круглосуточно! Я ей не прислуга и не девочка на побегушках!
Дмитрий побледнел от злости.
— Ты сейчас вообще понимаешь, как разговариваешь?
— Прекрасно.
— С моей сестрой?
— В моей квартире, куда твоя сестра вошла ключом, который ты дал ей за моей спиной.
— Я ей ключ дал не против тебя!
— А против кого? Против соседей?
Лариса фыркнула.
— Да заберу я ваш несчастный ключ, успокойся.
— Сейчас.
— Не командуй мной.
— Тогда я поменяю замок.
Дмитрий хлопнул ладонью по столу.
— Хватит! Ключ останется у Ларисы. Мне так удобно.
Елена посмотрела на мужа.
— Тебе удобно?
— Да.
— Хорошо. Тогда с сегодняшнего дня еду себе организовываешь сам. Таблетки контролируешь сам. Контейнеры на работу собираешь сам. И если тебе так удобно с Ларисой, пусть она этим и занимается.
— Отлично! — бросил Дмитрий. — Никто тебя и не просит.
— Вот и договорились.
Лариса явно ожидала продолжения скандала, но Елена больше не сказала ей ни слова. Она забрала сумку и ушла в спальню.
На следующий день Елена приготовила ужин только себе.
Дмитрий сначала решил, что жена демонстративно обиделась и к вечеру передумает.
— А мне?
— Что тебе?
— Есть.
— У тебя сестра есть. И ключ у неё есть.
— Лен, не будь ребёнком.
— Я как раз перестала быть нянькой.
Дмитрий позвонил Ларисе.
Та приехала через час с кастрюлей гуляша.
Следующие две недели они оба словно доказывали Елене, что прекрасно справляются без неё.
После того кухонного скандала неприятнее всего было даже не то, что Лариса продолжила ходить. Дмитрий стал подчёркнуто показывать жене, насколько ему теперь хорошо. Мог открыть холодильник при Елене и громко спросить сестру по телефону, что из её еды лучше разогреть. Мог за столом сказать: «Вот это я понимаю — ужин», хотя ещё месяц назад спокойно ел обычный суп. Елена видела, что часть этой демонстрации делается ей назло, но спорить перестала.
Однажды вечером Дмитрий даже предложил ей попробовать Ларисину отбивную.
— Не хочу.
— Ты просто из принципа отказываешься.
— Конечно. Я же специально весь день думаю, как бы не съесть отбивную твоей сестры.
— Вот опять язвишь.
— Дим, ешь что хочешь. Я тебе уже разрешила быть взрослым.
Он обиделся на слово «разрешила», хотя именно этого и добивался всё предыдущее время.
Лариса приходила почти каждый день. Иногда готовила в квартире, иногда привозила еду из дома. Дмитрий ел котлеты, жаркое, картошку, отбивные. Сестра ещё и рассказывала родственникам, что брат наконец начал «нормально выглядеть».
— Представляешь, Ленка его на одной варёной грудке держала, — говорила она тётке по телефону. — Я приехала, холодильник открыла — там смотреть не на что.
Елена случайно услышала этот разговор, когда вышла ночью на кухню за водой.
Она ничего не сказала.
Её раздражало другое: Дмитрий продолжал вести себя так, словно все последствия его решений всё равно должна будет разгребать жена.
— У меня таблетки закончились, — сказал он как-то утром.
— Купи.
— Ты же рядом с аптекой работаешь.
— И?
— Тебе сложно зайти?
— Тебе тоже.
— Вот ты принципиальная стала.
— Нет, Дим. Я просто делаю ровно то, о чём мы договорились. Ты взрослый и сам знаешь, что тебе можно, что нельзя, когда тебе нужны таблетки и кто тебя должен кормить.
— Я вообще-то твой муж.
— А я твоя жена, а не медсестра.
Он ушёл злой.
В тот вечер Лариса привезла ему жареные пирожки с мясом.
Через несколько дней Дмитрий начал жаловаться на тяжесть после еды. Потом на боль. Елена пару раз сказала, что ему стоит снова сходить к врачу.
— Сам разберусь.
— Разберись.
— Тебе вообще всё равно стало?
— Нет. Но ты сам выбрал, что мои советы тебе не нужны.
Лариса уверяла брата, что у него просто нервы.
— Ты слишком себя накручиваешь. Вон раньше всё ел и ничего.
— Раньше так не болело.
— Потому что Ленка тебя запугала. Сейчас желудок от каждого чиха чувствуешь.
Дмитрий хотел ей верить. Так было проще.
Ночью через неделю Елена проснулась от шума в ванной.
Дмитрий сидел на полу у стены, держался за живот и был серым от боли.
— Дим?
— Плохо.
Елена вызвала скорую.
Уже через несколько минут стало понятно, что это не обычный приступ. Дмитрия увезли в больницу. В приёмном отделении Елена просидела несколько часов, потом врач коротко объяснил, что состояние серьёзное и лечение займёт время.
Лариса приехала утром.
— Что случилось?
— Обострение.
— Из-за чего?
Елена посмотрела на неё.
— Спроси у врача.
— Лен, я серьёзно.
— Я тоже.
Лариса обиделась.
Через два дня она уже рассказывала родственникам другую версию.
Теперь оказалось, что Дмитрий «давно был больной», а Елена «не следила», «психовала из-за еды» и вообще «бросила мужа на произвол судьбы».
Елена узнала об этом от общей знакомой.
— Лариса говорит, ты перестала ему готовить совсем.
— Да.
— Но он же больной.
— Он сам попросил, чтобы я не вмешивалась. Его сестра сказала, что лучше знает, чем его кормить. Он согласился.
Знакомая замолчала.
— Я просто спросила.
— Я просто ответила.
Первые дни Елена всё равно ездила к Дмитрию. Привозила чистые вещи, воду, то, что разрешали передать. Она не устраивала разборок в больнице и вообще надеялась, что хотя бы теперь муж поймёт, к чему всё пришло.
Но Дмитрий удивил её сильнее Ларисы.
Однажды, когда они остались вдвоём, он недовольно сказал:
— Ты могла бы и остановить меня.
Елена не сразу поняла.
— В смысле?
— Ты знала, что мне нельзя это есть.
— Знала.
— И просто перестала готовить.
— Потому что ты сам сказал, что никто меня не просит.
— Ну мало ли что я сказал в ссоре.
— Дим, ты дал Ларисе ключ, врал мне, ел её еду неделями, защищал её, когда я просила прекратить.
— Но ты же жена. Ты должна была понимать, что у меня здоровье.
Елена медленно поставила пакет с вещами на тумбочку.
— А ты понимать не должен был?
— Я не врач.
— Я тоже.
— Но ты была у врача со мной.
— Ты тоже там был.
Дмитрий замолчал, потом добавил:
— Всё равно можно было не доводить до такого.
Елена почувствовала, как внутри у неё что-то просто закончилось.
— Лариса сейчас внизу?
— Наверное.
— Тогда пусть поднимается.
— А ты куда?
— Домой.
— Лен, не начинай опять.
— Я не начинаю. Я заканчиваю.
После этого Елена приезжать перестала.
Телефон она не блокировала. Дмитрий писал: просил привезти зарядку, найти рубашку, забрать документы с работы. Елена один раз передала всё через Ларису и больше не ездила.
Лариса сначала была даже довольна.
— Ничего, Димка, поправишься у меня. Спокойно. Без этих её нервов.
Когда Дмитрия выписали, сестра сама забрала его и отвезла к себе.
Елена узнала об этом от мужа уже постфактум.
— Я пока у Ларисы поживу.
— Хорошо.
— Пока восстановлюсь.
— Хорошо.
— Ты вообще что-нибудь ещё скажешь?
— А что ты хочешь услышать?
— Не знаю. Что домой мне можно будет вернуться.
— Нет.
— Лен…
— Ты сам выбрал, где тебе удобнее.
Первые дни у Ларисы Дмитрию действительно было удобно. Она освободила ему комнату дочери, которая на время уехала к молодому человеку, купила продукты, разложила лекарства.
А потом начался обычный быт.
Оказалось, что после больницы Дмитрию нельзя есть почти всё то, чем Лариса так гордилась. Теперь ему снова требовались каши, супы, отварное мясо, еда маленькими порциями. Нужно было следить за временем таблеток, возить его на контрольные приёмы, забирать результаты анализов.
Дмитрий был слабый, быстро уставал и почти ничего не делал дома.
Через неделю Лариса впервые сорвалась.
— Дим, кружку хотя бы за собой можешь в раковину поставить?
— Потом.
— Ты весь день дома.
— Я восстанавливаюсь.
— Я тоже вообще-то работаю.
— Я тебя не просил меня к себе забирать.
— ЧТО?!
— Ты сама предложила.
Лариса несколько секунд смотрела на брата.
— Отлично. Просто отлично.
Ещё через несколько дней Дмитрий заявил, что суп пересолен.
— Там соли почти нет.
— Мне врач сказал меньше соли.
— Так там и так меньше.
— Мне после него плохо.
— Дим, у тебя после всего плохо!
— Потому что я после больницы!
— Да я помню! Я каждый день это слышу!
В конце месяца Лариса позвонила Елене.
— Лен, привет.
— Привет.
— Как ты?
— Нормально.
— Тут Дима… В общем, он уже получше.
— Хорошо.
— Может, ему всё-таки домой пора?
Елена даже усмехнулась.
— Куда домой?
— Ну к вам.
— Ларис, он сам сказал, что поживёт у тебя.
— Он сказал «пока восстановится». Он уже восстановился почти.
На заднем плане раздался голос Дмитрия:
— Я всё слышу!
— Вот видишь, — устало сказала Лариса. — Уже и голос нормальный.
— Тогда тем более справитесь.
— Лен, ну ты же жена.
— Пока да.
— Что значит «пока»?
— То и значит.
Через неделю Дмитрий приехал сам.
Елена открыла дверь, но в квартиру его не пригласила.
Он выглядел похудевшим, уставшим и очень недовольным.
— Мы что, так и будем в коридоре разговаривать?
— А что ты хотел?
— Домой вернуться.
— Нет.
— Лен, сколько можно? Я болел. Мы все были на нервах.
— Ты был на нервах ещё до больницы?
— Опять про Ларису?
— Конечно про Ларису. С этого всё и началось.
— Она хотела помочь.
— Я знаю. Она была уверена, что помогает. Но ключ ей дал ты. За моей спиной. На её сторону встал ты. Когда я перестала быть удобной, виноватой тоже сделал меня ты.
— Я ничего такого не делал.
— Ты в больнице спросил, зачем я «позволила» тебе есть всё подряд.
Дмитрий отвёл глаза.
— Я тогда плохо себя чувствовал.
— А сейчас хорошо?
— Лен, семейные ссоры надо заканчивать. Мне жена нужна. Я до сих пор нормально работать не могу.
— Вот это, видимо, и есть главная причина твоего возвращения.
— Да что ты всё переворачиваешь?
— Ничего я не переворачиваю. Ты хотел, чтобы Лариса тебя кормила «правильно». Она тебя кормила. Потом хотела ухаживать — ухаживает. А я больше в этом участвовать не буду.
— Ты реально готова разрушить брак из-за котлет?
— Нет, Дим. Брак разрушился не из-за котлет.
— А из-за чего тогда?
— Из-за того, что тебе было удобно, когда за тебя отвечают другие. Сначала я. Потом Лариса. А когда стало плохо — виноватой снова должна была оказаться я.
— Я такого не говорил.
— Говорил.
— Ладно. Сказал лишнее.
— Поздно.
Дмитрий ещё почти час пытался её убедить. Говорил, что люди ошибаются, что он осознал, что дома лучше, что Лариса тоже уже устала. Последняя фраза всё окончательно испортила.
— Вот теперь понятно, — сказала Елена. — Лариса устала. Поэтому ты пришёл обратно.
— Я пришёл к жене!
— К жене ты мог прийти раньше. Когда она готовила тебе отдельно и просила не давать сестре ключ.
Дмитрий ушёл злой.
Через месяц Елена подала на развод.
Лариса узнала об этом от брата и позвонила ей вечером.
— Ты серьёзно решила развестись?
— Да.
— Из-за этой истории?
— Не только.
— Но Дима сейчас в таком состоянии.
— Ларис, ты сама говорила, что он взрослый мужчина и разберётся.
Лариса ничего не ответила.
Дмитрий ещё несколько месяцев жил у сестры. Работал сначала неполный день, потом вернулся к обычному графику. Только дома легче не стало.
Теперь уже Лариса постоянно напоминала ему, что он должен покупать продукты, убирать за собой и хотя бы иногда готовить сам.
Дмитрий раздражался.
— Ты сама меня сюда позвала.
— На месяц! Не навсегда!
— А куда мне идти?
— Снимать жильё.
— С чего? У меня после больницы денег меньше.
— А у меня, думаешь, лишние появились?
Однажды их спор снова дошёл до еды.
— Если бы ты тогда не таскала мне эти котлеты, может, я бы вообще в больницу не попал! — крикнул Дмитрий.
Лариса от неожиданности даже выключила телевизор.
— Ах вот как?!
— А как ещё?
— Я тебе силой их в рот запихивала?
— Ты каждый день говорила, что мне можно!
— А ты сам где был? Тебе тридцать девять лет было, не девять!
— Ты же сестра!
— Вот именно! Сестра! Не жена, не врач и не сиделка!
После этих слов они несколько дней почти не разговаривали.
Елена об этом не знала. И узнавать не хотела.
Развод прошёл тяжело только в эмоциональном смысле. Делить им почти нечего было: квартира съёмная, крупных совместных покупок немного. Дмитрий пытался ещё раз говорить о примирении, но Елена отказалась.
Она устала спорить не с Ларисой даже. Она устала от Дмитрия, который в любой ситуации хотел оставаться человеком, за которого кто-то другой отвечает.
К весне он снял маленькую квартиру недалеко от работы. Лариса помогла с залогом, но после этого заявила, что больше никого содержать не собирается.
Они с братом продолжали общаться, хотя прежней близости уже не было. Слишком хорошо оба запомнили месяцы совместной жизни.
Елена к их разборкам больше отношения не имела.
Она перестала вставать в шесть утра ради чужих контейнеров, перестала считать таблетки и продукты для человека, который сначала смеялся над её заботой, а потом обвинял её же в последствиях собственных решений.
А котлеты Лариса ещё долго не готовила.
Не из-за врача и не из-за диеты.
Просто теперь они слишком сильно напоминали ей о том, как легко давать советы чужой семье, пока не приходится самой жить с результатом этих советов каждый день…
