– Варя, ну сколько можно повторять? Перечницу надо ставить справа от солонки, а не слева. Сколько мы вместе живём, а ты такие элементарные вещи запомнить не можешь. О каком порядке в доме можно говорить?
Олег брезгливо переставил маленькую фарфоровую фигурку на край стола. Он сидел на кухне в идеально отглаженной домашней рубашке. Каждое его движение дышало аккуратностью, переходящей в занудство. Ему было тридцать два года, он работал ведущим специалистом в небольшом частномбюро, носил очки в дорогой оправе и искренне считал, что мир вокруг него устроен как-то неправильно, хаотично. И долг Вари – этот мир для него уравновешивать.
Варвара стояла у плиты. Из-под наспех заколотого пучка на затылке выбилась тонкая прядь. Она тихо вздохнула, выключила конфорку под кастрюлей и обернулась.
– Олег, я просто протирала стол. Случайно поставила не туда. Неужели это так важно?
– Из мелочей складывается жизнь, Варя, – наставительно произнёс Олег, расправляя салфетку на коленях. – Моя мама всегда говорит: если у женщины на кухне хаос, то и в семье порядка не будет. Вот, кстати, суп. Ты опять положила обычную петрушку вместо кудрявой? Я же просил. Обычная застревает в зубах и выглядит неэстетично.
Варя ничего не ответила. Она молча налила суп в глубокую тарелку, поставила перед ним и ушла в комнату. На душе было серо и пусто. За два года совместной жизни она привыкла, что каждый её шаг оценивается по строгой шкале идеальности. Сначала ей казалось, что Олег просто любит порядок, и она старалась соответствовать. Покупала рубашки, которые он одобрял, училась готовить блюда по рецептам его мамы, заглушала собственные желания. Но планка требований Олега росла с каждым днём.
Через полчаса на кухне зазвонил телефон. Олег неторопливо ответил. По голосу из трубки Варя сразу поняла – звонит будущая свекровь. Нина Викторовна жила в трёх автобусных остановках и мысленно присутствовала в их квартире круглосуточно.
– Да, мам, обедаю, – донёсся из коридора голос Олега. – Да нормальный суп… Ну, как обычно. Зелень не та. Платье? Да нет, не купили ещё к свадьбе. Варя выбрала какое-то простенькое, без кружева, прямо как халат. Я сказал, что в таком только на даче чай пить. Что? Да, ты права. Нет у неё лоска. Нет этой стати, как у… Ну да. Ладно, мам, вечером зайду.
Варя сидела на диване, обняв колени. До свадьбы оставался месяц. Приглашения были напечатаны, но до сих пор не разосланы, потому что Нина Викторовна забраковала шрифт – «слишком плебейский». Каждое посещение матери Олега превращалось в экзамен, который Варя неизменно проваливала. То пыль на плинтусе за диваном найдётся, то шторы висят «куце», то сама Варя выглядит «как сирота казанская». И Олег всегда, абсолютно всегда принимал сторону матери, кивая с умным видом: «Мама права, Варя. Она жизни больше видела».
Вечером Олег, как и обещал, поехал к матери. Нина Викторовна встретила его в своём излюбленном парадном амплуа – в бархатном халате с вышивкой и с аккуратной укладкой. В её квартире пахло старой мебелью, которую она регулярно полировала до зеркального блеска.
– Проходи, Олежка, проходи, дорогой, – засуетилась она, наливая сыну чай в чашку из тонкого фарфора. – Я вот прямо спать не могу, всё о тебе думаю. Ну какая из Варьки жена для тебя? Ты у меня статный, видный, образование высшее, должность. Тебе женщина нужна, которая тебя вверх тянуть будет, статус показывать! А Варя? Сидит в своем проектном институте на копейках, чертит там что-то на бумажках. Ни поговорить с ней о высоком, ни в свет вывести.
Олег размешивал сахар, глядя в окно. Мамины слова падали на благодатную почву его собственного тщеславия.
– Да я и сам вижу, мам. Стараюсь её воспитывать, а она обижается, губы дует. Никакого стремления к лучшему.
– Вот именно! – Нина Викторовна победно всплеснула руками. – Правильно я тебе всегда говорила: надо было тебе на Тамарке жениться! Помнишь Тамару, ну дочку Люси с третьего этажа? Ну, записки все тебе писала… Вот это девка! Огонь! Институт с красным дипломом окончила, сейчас в банке уже отделом руководит. Отец у неё – уважаемый человек, начальник автобазы, связи везде. Она как пойдёт по улице – королева! И готовит, и одевается, и квартиру себе сама купила. Вот где пара для моего сына была бы. А ты все носом воротил, вцепился в эту Варю… Тютя она у тебя, Олежка. Серая мышь. С ней ты так и проживёшь в этой хрущёвке всю жизнь.
Олег вздохнул. Образ Тамарки, которая бегала за ним в школьные годы, в маминых речах вырос до размеров идеальной богини. Действительно, почему он должен соглашаться на меньшее? Он ведь заслуживает самого лучшего. Самой красивой, самой богатой, самой хозяйственной.
А на следующий день в бюро, где работал Олег, пришла новая сотрудница. Олеся.
Она была дочерью владельца крупной строительной фирмы, которая давала бюро самые выгодные заказы. Олеся приехала на работу на новеньком белом кроссовере, на ней было пальто цвета кэмел и туфли, которые стоили как две месячные зарплаты Вари. Она не шла по коридору – она несла себя, обдавая коллег шлейфом дорогого, легкого парфюма.
Когда её завели в отдел к Олегу для знакомства, у него перехватило дыхание. Олеся окинула помещение капризным, оценивающим взглядом, задерживаясь на Олеге чуть дольше, чем на остальных. Он поправил очки, выпрямил спину и впервые за долгое время почувствовал, как внутри просыпается азарт.
– Олег, – представился он, сделав самый галантный шаг вперёд. – Если у вас возникнут вопросы по проектам, я полностью в вашем распоряжении.
Олеся чуть приподняла ухоженную бровь, улыбнулась уголком губ и тихо произнесла:
– Буду иметь в виду, Олег. Мне как раз нужен кто-то… исполнительный.
Олеся оказалась девушкой прямой и не привыкшей скрывать свои желания. Олег ей понравился: исполнительный, опрятный, неглупый, умеет вовремя подать пальто и заглядывает в глаза с нужным покровительственным трепетом. Для неё это была удобная кандидатура для лёгкого романа – послушный мужчина, готовый выполнять любые капризы.
Для Олега же это был знак судьбы. Он окончательно потерял покой. Олеся звала его пить кофе в дорогие рестораны, в которых Олег раньше бывал только на корпоративах. Она вскользь упоминала поездки на море, покупку элитной недвижимости и возможности, которые её отец может предоставить «правильному человеку».
Каждый вечер Олег возвращался домой, где его ждала Варя, и контраст казался ему невыносимым. Варя в домашнем костюме, Варя с её простыми разговорами о том, как прошёл день, Варя, которая пекла его любимые блинчики. Всё это теперь казалось Олегу нищетой и убожеством.
Мама, узнав от сына про Олесю, пришла в неописуемый восторг.
– Олежка! Это же сам бог тебе её послал! – шептала Нина Викторовна по телефону. – Дочка строительного магната! Да ты понимаешь, какие это перспективы? Ты из своего бюро сразу в директора прыгнешь! Гони ты эту Варьку, пока не поздно. Устраивай скандал и уходи. Не ломай себе жизнь из-за жалости!
Долго искать повод не пришлось. Через три дня Олег вернулся домой в особенно скверном настроении – Олеся в ресторане сделала ему замечание, что его часы «выглядят довольно бюджетно». Мужское самолюбие Олега было задето, и ему срочно нужно было сорвать на ком-то злость.
На пороге его встретила Варя. Она улыбнулась, протянула руки, чтобы взять его портфель, но Олег резко отстранился.
– Что это? – он указал пальцем на пол в прихожей.
– Где? – удивилась Варя.
– Вот здесь! Песок! Я за что деньги плачу за эту квартиру? Чтобы жить в свинарнике? Ну неужели трудно коврик почистить?
– Олег, я пришла с работы час назад, – тихо, но твёрдо сказала Варя. – Я готовила ужин. Я уберу сейчас, если это так критично.
– Не надо! – гаркнул Олег, проходя в комнату. – Мне надоело. Надоело это вечное оправдание, эта серость, этот быт копеечный! Ты тянешь меня вниз, Варя. У тебя нет никаких амбиций. Ты не развиваешься. Я достоин другого уровня жизни, понимаешь? Мы разные люди. Я ухожу.
Варя замерла посреди комнаты. На её лице не было слез – только глубокая, бесконечная усталость. Она посмотрела на Олега так, словно видела его впервые. Человек, ради которого она ломала себя два года, кричал на неё из-за нескольких песчинок на полу, хотя на самом деле просто искал повод сбежать.
– Хорошо, – спокойно ответила она. – Собирай вещи.
Олег даже опешил от её спокойствия. Он ждал слёз, истерик, мольбы остаться – ведь он был уверен, что является главным призом в её жизни. Но Варя просто отошла к окну, повернувшись к нему спиной. Этот жест уязвил его ещё сильнее. Он быстро покидал свои вещи в чемоданы, демонстративно громко хлопая дверцами шкафа.
– Свадьбы не будет, – бросил он напоследок у двери. – Я позвоню в ресторан и отменю бронь.
– Отменяй, – тихо донеслось от окна.
Дверь захлопнулась. Олег шёл по улице, чувствуя себя победителем. Впереди его ждала роскошная жизнь, дорогая машина и статус зятя строительного магната. Мама была права – он рождён для большего.
Переезд к Олесе в её просторную трёхкомнатную квартиру в элитном новострое поначалу казался Олегу сказкой. Но сказка продлилась ровно до конца первой недели.
Выяснилось, что Олеся абсолютно не приспособлена к совместной жизни в том понимании, к которому привык Олег. Кухня в её квартире была стерильно чистой, потому что на ней никто никогда не готовил. Олеся питалась исключительно доставкой из ресторанов или полуфабрикатами из гастрономов премиум-класса. Когда Олег в первый субботний утренний час заикнулся о том, что хотел бы домашних сырников, Олеся посмотрела на него как на сумасшедшего.
– Сырники? – лениво переспросила она, листая ленту в телефоне. – Ну закажи в приложении. Переведи мне деньги, я оформлю корзину. И да, Олег, у нас заканчиваются капсулы для кофемашины, купи по дороге, только бери швейцарские, другие я не пью.
Олег быстро понял, что его зарплата ведущего специалиста, которая рядом с Варей казалась вполне солидной, здесь тает с космической скоростью. Олеся не считала деньги. Она могла пойти в торговый центр и спустить за один вечер сумму, равную его месячному доходу, на «какие-то милые тапочки». При этом она искренне считала, что раз Олег живёт на её территории, он обязан закрывать все бытовые счета, покупать продукты в её любимых дорогих магазинах и оплачивать их совместные развлечения.
Придирки, к которым Олег привык прибегать сам, теперь обрушились на него троекратной силой. Только теперь его критиковали не за не ту петрушку, а за уровень его доходов и статус.
– Олег, ты опять надел этот пиджак? – морщилась Олеся, когда они собирались в гости к её подруге. – Ему же сто лет. Мои знакомые подумают, что я связалась с нищим. И когда ты уже поговоришь с моим папой насчёт повышения? Мне надоело ждать, пока ты разродишься. Папа сказал, что освободилось место руководителя филиала, но туда нужен человек с хваткой, а ты какой-то… вялый. Вечно ворчишь, высчитываешь что-то.
Олег пытался искать поддержки у матери, но и тут его ждал сюрприз. Нина Викторовна, решив навестить «богатую невестку», принесла с собой фирменное заливное и попыталась с порога поучить Олесю ведению хозяйства.
– Олеся, деточка, у вас на консоли в прихожей пыль, – ласково, но с явным намёком произнесла Нина Викторовна. – Мужчины любят, когда чистота идеальная. Вот мой Олежка…
Олеся даже не дослушала. Она повернулась к Нине Викторовне, скрестив руки на груди, и холодно произнесла:
– Уважаемая Нина… как вас там по отчеству. Пыль уберёт клининг, который приедет в среду. А своего Олежку вы можете забирать и учить у себя дома. Здесь правила устанавливаю я. И вообще, мы уходим, у нас столик забронирован. Пожалуйста, не нужно приходить без предупреждения.
Нина Викторовна вылетела из квартиры красная как рак, задыхаясь от возмущения. Вечером она устроила Олегу истерику по телефону:
– Она хамка! Безнравственная, невоспитанная девка! Как она со мной разговаривала? Да она тебя ни в грош не ставит, Олежка! Ты для неё как прислуга! Посмотри, во что ты превратился, у тебя лицо серое стало, похудел весь! Вся кровь из тебя выпила эта Олеся!
Олег сидел на кухне элитной квартиры, глядя на пустой холодильник, в котором стояла только бутылка дорогой минеральной воды и банка вяленых томатов. Ему хотелось обычной жареной картошки. Хрустящей, с луком. Такой, какую делала Варя. Он вспомнил, как Варя бережно укрывала его пледом, когда он простужался, как тихо ходила по квартире, если он спал после тяжелой смены. Никто никогда не упрекал его за то, сколько стоят его часы. Варя любила его. А Олесе нужен был удобный манекен, который в случае невыполнения плана можно просто выбросить.
Развязка наступила через четыре месяца. Олег вернулся с работы позже обычного – на объекте были проблемы. У двери стоял его чемодан. Собранный. Возле него стояла Олеся, лениво подпиливая ногти.
– О, пришёл, – не оборачиваясь, сказала она. – Тут такое дело, Олег. Мы расстаёмся.
Олег замер в проходе, чувствуя, как внутри всё немеет.
– Почему? Что случилось?
– Да ничего не случилось. Просто ты нудный. Вечно уставший, вечно с какими-то претензиями, денег у тебя вечно в обрез, на рестораны нормальные у тебя лицо киснет. Папа сегодня сказал, что на место руководителя филиала взял парня из Москвы, с хорошими связями. А ты… ну, ты хороший исполнитель, Олег. Вот и исполняй дальше. В общем, ключи оставь на тумбочке. Завтра ко мне бывший возвращается, мы решили попробовать сначала.
Олег стоял, сжимая кулаки. Ему хотелось кричать, доказывать что-то, но он вдруг понял, как жалко и ничтожно выглядит в этой огромной, чужой квартире. Его использовали и выбросили за ненадобностью, точно так же, как он сам когда-то поступил с Варей.
Он молча взял чемодан, выложил ключи и вышел в сырой осенний вечер.
Идти было некуда. С Варей они квартиру снимали, и она давно оттуда съехала. Оставался только один адрес – мамин.
По дороге, на автобусной остановке, Олег укрылся от припустившего дождя под навесом. Рядом с ним остановилась машина. Из неё вышла пара. Олег скользнул взглядом по лицу женщины и обомлел.
Это была Варя.
Она выглядела невероятно. Сменила причёску – теперь у неё было стильное каре, красивое пальто винного цвета, на ногах – изящные сапожки. Она смеялась, что-то говоря мужчине, который держал над ней огромный зонт. Мужчина – высокий, широкоплечий, с открытым и добрым лицом – смотрел на неё с такой нежностью, с какой Олег никогда в жизни ни на кого не смотрел. Он бережно приобнял Варю за талию, и они зашли в двери уютного кафе.
Олег стоял на остановке под порывами холодного ветра, а внутри него всё горело от жгучей, удушающей зависти и запоздалого раскаяния. Без его вечных придирок, без ядовитого шёпота Нины Викторовны Варя расцвела. Она нашла человека, который ценил её просто за то, что она есть. А он, Олег, остался на обочине жизни со своим чемоданом и непомерной гордыней.
Нина Викторовна встретила сына в слезах. Она уже всё знала – Олег успел коротко написать ей по дороге.
– Ой, Олежка, сыночек мой… – причитала она, накладывая ему в тарелку картофельное пюре. – Ну какая же змея эта Олеся! Какая бесчувственная твapь! Всё из тебя выжала, квартиру свою элитную показала, попользовалась моим мальчиком и выбросила! Ну ничего, ничего, сынок. Ты у меня умница, ты ещё встретишь свою судьбу. И Варька эта… видела я её вчера в магазине с каким-то верзилой. Тоже мне, фифа выискалась, быстро замену нашла, сразу видно – не любила она тебя никогда!
Олег сидел за столом, ссутулившись. Мамин голос, который раньше казался ему истиной в последней инстанции, теперь звучал как назойливый, раздражающий шум. Он смотрел в тарелку с пюре, и перед глазами стояло лицо Вари – счастливое, свободное от его вечного контроля.
Нина Викторовна вздохнула, присела напротив и, подперев щеку рукой, завела свою привычную, старую пластинку:
– Ой, сынок… И Варя плохая была, неряха, и эта Олеся – хищница… А я ведь тебе говорила, с самого начала говорила! Надо было слушать мать.
Олег тяжело, со свистом выдохнул. Внутри него словно лопнула какая-то струна. Он поднял глаза на мать – усталые, полные горького, запоздалого понимания своей ничтожности – и с надрывом, искренне произнёс:
– Правильно, мама, ты говорила… Надо было мне на Тамарке жениться! Может, пойти к ней? Прямо сейчас?
Нина Викторовна резко замолчала. Половник, который она держала в руке, со стуком опустился на кастрюлю. Она испуганно замерла, уставившись на сына, а потом её лицо как-то странно вытянулось, и она виновато, затравленно опустила глаза.
– Ой, Олежка… – тихо, совсем другим, растерянным голосом пробормотала она, разглаживая складки на скатерти. – Да я ж это… ну, просто так говорила, к слову… Для примера ведь.
– В смысле – к слову? – Олег нахмурился, подавшись вперёд.
– Да Тамарка-то… – Нина Викторовна сглотнула и отвела взгляд в окно. – Она ведь ещё в прошлом месяце с мужем в Германию уехала, на ПМЖ. Муж у неё там какой-то крупный специалист. Да и… если честно, Олежка, Люся мне жаловалась по секрету. Характер у этой Тамарки – не дай бог никому. Чистый прокурор! Она мужа своего по струнке ходить заставляет, шаг вправо, шаг влево – скандал до неба. Чуть что не по её – из дома выставляет. Она бы тебя, сынок, с твоими привычками и порядками ещё в первый день на порог не пустила… Я ж просто хотела, чтоб ты стремился к чему-то… чтоб Варька твоя не расслаблялась…
Олег смотрел на мать и чувствовал, как вокруг него с грохотом рушится карточный домик, который он строил всю свою жизнь.
Мифический идеал, ради которого он уничтожил свои настоящие, тёплые отношения, ради которого предал любящую женщину, оказался просто маминой фантазией. Оружием в её мелких домашних интригах. А он, взрослый тридцатидвухлетний мужчина, послушно разрушил собственное счастье, слушая чужие глупые советы и подливая масла в огонь собственного эгоизма.
Олег медленно опустил голову на руки. На маминой кухне было чисто, на столе стоял идеальный фарфор. Но в этой идеальности не было ни капли тепла. Он остался один. У разбитого корыта. На маминой кухне.
