— Пусть приготовит закуски и уходит, она нам теперь чужая, — заявил сын матери накануне праздника

— Аню на день рождения не зови, она нам теперь чужая, — сказал Олег матери.

— Как?! Она же мне как дочь! Да и кто мне с готовкой кроме неё поможет?! —Валентина Сергеевна ахнула.

— Пусть приготовит и уходит! Придёт с утра, а к вечеру чтобы её не было. Хочешь, попьёте с ней чаю до или после. На семейный праздник зовут только семью, а я приду с Кристиной, пусть родня с ней наконец познакомится.

— Хорошо, Олежек. Как скажешь… — мать потупила взгляд.

— И ещё, мам. Ты говорила, что хочешь решить с квартирой. Может, на юбилее и объявишь про наследство? Чтобы все родственники были в курсе и потом никаких пересудов не было, — продолжил сын.

— Ну мне ещё жить и жить, несмотря на возраст… — покачала головой мать.

— Никто тебя и не «закапывает» раньше срока. Но лучше заранее позаботиться о нас. К тому же, сама помнишь, как тебя прихватило в тот раз,— напомнил сын.

Почти два года назад Валентину Сергеевну увезли на скорой прямо из поликлиники, куда она зашла за рецептом. Закружилась голова, и женщина упала.

Из больницы Валентину Сергеевну привезли лежачей. Правая сторона не слушалась, слова путались, по ночам она просыпалась и звала мать, которой давно не было в живых. Олег с Аней тогда уже несколько лет жили у неё: сын всё собирался начать копить на своё жильё и всё не начинал.

Аня даже перевелась на удалёнку и поставила в комнате свекрови раскладушку. Переворачивала женщину, чтобы не было пролежней, мыла, меняла подгузники, стирала, готовила…

Было очень тяжело. И ей, и самой Валентине.

Когда свекровь начала осознанно говорить, первое, что она сказала, было не «сынок, родной», а «доченька, родненькая, спасибо тебе…»

— Ну что вы. Если бы я слегла, вы бы со мной так же возились. Давайте руку, сейчас повернёмся, — говорила Аня, расстилая чистую простыню.

Олег заходил в комнату матери редко и ненадолго. Однажды в половине двенадцатого хлопнула входная дверь, и мать позвала его.

— Олег, ты где был до ночи?

— Проект горит, мам. Кто-то же должен зарабатывать. Аня справляется, она у нас золото, — ответил он, не проходя дальше порога.

— Аня с ног валится. Ты бы её хоть в выходные подменил.

— Вот закроем проект, и подменю.

Однако проект почему-то не закрывался. В конце месяца Аня перехватила мужа на кухне, когда он наливал себе горячительного, «чтобы снять стресс».

— Олег, в субботу надо отвезти маму к неврологу.

— Ой, нет. В субботу у меня встреча с заказчиком, её никак не перенести, — сказал Олег.

— Мне сдавать отчёт, я физически не успею. А к этому неврологу мы месяц записывались!

— Ань, я же не виноват в том, что такие очереди! Вот, перевёл тебе на такси, возьми ей нормальную машину. У каждого своя зона ответственности, — сказал он и показал экран с переводом.

Отчёт Аня доделывала ночью, а утром повезла свекровь к врачу сама.

Восстанавливалась Валентина Сергеевна тяжело. Месяц ушёл на то, чтобы сидеть в кровати без подушек за спиной, ещё два — на первые шаги по коридору, когда Аня держала её под мышки, а она через каждые три шага просила постоять. Она злилась на руку, которая не могла застегнуть пуговицу, на ноги, на Аню, которая заставляла делать упражнения, когда хотелось только лежать.

— Не могу я больше. Оставь ты меня в покое, всё равно толку не будет! — сказала она как-то, отталкивая резиновый мячик, который полагалось сжимать много раз.

— Будет. Не так давно вы мячик в руке удержать не могли, а сегодня сами перчатки надели. Ещё двадцать раз, и будем чай пить, — ответила Аня и вложила мячик обратно ей в ладонь.

К зиме свекровь ходила по квартире с палочкой. В мае сама дошла до магазина у дома и вернулась с батоном, которым потом хвасталась весь вечер.

Правда, Олег не особо замечал успехи матери.

— Ты в последнее время всё время занят, — сказала она однажды вечером.

— Я работаю. Кто-то же должен зарабатывать, — ответил Олег. — У нас сейчас огромные расходы.

— Расходы, и правда, большие, но где же деньги, которые ты так усердно зарабатываешь?

Вопрос был скорее риторическим, спорить не хотелось. Однако несмотря на нагрузку сына, отчего-то денег больше не становилось, и вскоре стало ясно, отчего…

— Ань, я подаю на развод. У меня другая женщина, Кристина из нашего отдела. Мы уже почти год вместе, — выпалил муж, придя как-то под утро домой. Анна не спала всю ночь, думая, что случилось с Олегом, почему его телефон отключен, а его самого всю ночь не было дома. И вот такой сюрприз…

— Значит, пока я из-под твоей матери судно выносила, ты с девицей по ресторанам ходил? — спросила Аня, хватая подушку и со всего маха запуская ей в мужа. Олегу повезло, что под рукой Анны не оказалось ничего тяжелого…

— Только не надо делать из себя героиню. Я тебя не заставлял, можно было нанять сиделку.

— На какие деньги? Ты же у нас не олигарх!

— Короче, Ань, разговаривать не о чем. Помогла — спасибо. Теперь уходи.

— Куда?!

— Куда хочешь. Квартира мамина, сама понимаешь. Делить крышу над головой с новой женщиной и с бывшей женой я не собираюсь. Неделю на сборы тебе хватит?

— Ты что творишь, сынок? Совсем совесть потерял? — Валентина Сергеевна вышла на голоса. — Анечка меня выходила, на ноги поставила, а ты её на улицу выставляешь?

— Мам, иди ляг, тебе нельзя волноваться, — отмахнулся Олег.

— Ты хоть раз мне подгузники менял? Хоть раз ночью ко мне встал?

— Я работал! Я деньги в этот дом приносил! Я тоже имею право на нормальную жизнь или должен до пенсии возле вас сидеть? — закричал Олег.

— Если ты Аню выгонишь, можешь считать, что матери у тебя нет.

— Хватит драматизировать. Квартира твоя, но живу здесь я тоже, я твой родной сын, а не Анька! И с Аней я жить не хочу. Всё, разговор окончен.

— Ты знала? — спросила свекровь, когда за ним закрылась дверь.

— Догадывалась. С осени. Не хотела вас расстраивать, вам и так было тяжело, — призналась Аня.

Ночью от переживаний у Валентины Сергеевны поднялось давление. Скорую вызвала Аня. Врач сказал, что это гипертонический криз и что с её диагнозом такие нервы могут закончиться вторым инсультом. Ей снова прописали постельный режим, и многое, чего она добилась за полтора года, как будто откатилось назад.

Через неделю Аня всё-таки съехала. Олег приезжал за вещами и смотрел на неё так, что оставаться с ним под одной крышей она не смогла. Комнату Аня сняла в соседнем доме, и каждый вечер после работы ехала к бывшей свекрови: а в одиннадцатом часу уходила к себе.

Олег жил у матери, но приходил домой очень поздно. Первое время, его вполне устраивала ситуация: он свободный человек, а бывшая жена по доброте душевной ухаживает за матерью. Удобно. Но когда у Кристины подошёл к концу срок аренды жилья, он понял, что надо что-то менять.

Однажды он пришел домой рано, Аня как раз мыла посуду.

— Мам, так дальше нельзя. Аня тебе по закону никто. Сегодня она ездит, а завтра замуж выйдет и дорогу сюда забудет. Я весь день на работе, а тебе нужен присмотр. Есть хорошие пансионаты, там и питание, и процедуры.

— Я из своего дома никуда не поеду.

— Да никто тебя не гонит. Просто подумай, — смягчился Олег.

В конце недели зазвонил городской телефон, по которому обычно звонили только из поликлиники.

— Валентина Сергеевна? Пансионат «Сосновый бор», меня зовут Марина. Подтверждаем ознакомительную экскурсию в четверг. Ваш сын оставил этот номер для связи. Возьмите, пожалуйста, паспорт, полис и последние выписки, тогда договор оформим сразу.

Она попросила продиктовать адрес, записала его на обороте квитанции за свет и спросила, сколько стоит проживание.

— Сорок две тысячи в месяц. Вашу пенсию будем принимать в счёт оплаты, остальное доплачивает Олег Викторович. Место за вами до конца ноября, первый взнос надо будет внести в ближайшее время.

Валентина Сергеевна поблагодарила, положила трубку и с грустью разглядывая цифры на квитанции. Одиннадцать тысяч в месяц сверху за то, чтобы трёшка досталась ему с Кристиной. Сын, который так и не начал копить на свою жилплощадь, на этот раз всё посчитал.

Вечером она сама подошла к Олегу, спросила про новости, а потом как бы между делом сказала, что засиделась дома и хорошо бы после дня рождения куда-нибудь выбраться.

— Вот и я о том же думал! Давай двадцатого я за тобой заеду и свожу за город. Там есть одно место, сосны, воздух. Тебе понравится, — оживился он.

— Хорошо, сынок. Подышу.

В день рождения свекрови Аня приехала к девяти утра. Холодец стоял в холодильнике с прошлого вечера, да и шубу, курицу и «Наполеон» делала она: Валентина Сергеевна была «на подхвате» — командовала и пробовала. В четыре часа, когда стол был почти готов, Аня сняла фартук.

— Ну спасибо тебе! — сказала Валентина Сергеевна в прихожей.

— Да не за что, — ответила Аня, застёгивая куртку.

— Не забудь про нашу договорённость!

— Помню! — улыбнулась Аня и ушла.

Гости собрались к шести. Пришла сестра Люда с мужем, двоюродные братья Олега с жёнами, соседка Галина, с которой Валентина Сергеевна тридцать лет проработала на одном предприятии. Олег появился последним, с букетом и с Кристиной под руку. Кристина оказалась улыбчивой, вела себя свободно, хотя видела всех в первый раз, и сразу взялась раскладывать салаты по тарелкам. Про развод знали все. И все знали, кто полтора года сидел у постели именинницы.

— Шустрая, уже как хозяйка, — сказала Люда соседке вполголоса.

— За маму! Которая у нас настоящий герой. Врачи не давали никаких гарантий, а она сама, своим характером, встала на ноги. Мам, ты у нас молодец, со всем справилась, — первым поднял бокал Олег.

— Валя, а кто ж такой стол накрыл? Холодец прямо как у моей мамы, и шуба вкусная, как положено, — спросила Галина, когда гости выпили.

— Всей семьёй старались. Кристина вон салаты помогала раскладывать. Давайте за хозяек! — опередил мать Олег и подложил Галине салата.

Кристина засмеялась и подняла бокал. Люда посмотрела на сестру, на салатики, которые Кристина действительно разложила по тарелкам, и промолчала.

— Вам в «Сосновом бору» понравится, я смотрела сайт. Там и бассейн, и гимнастика, и рядом лес. А мы пока у вас ремонт сделаем, — сказала Кристина, пересев ближе к имениннице, когда Олег принёс горячее.

— А что за «бор»? Уж не пансионат ли для стариков?! — спросила Люда.

— Тёть Люд, давай не сейчас. Маме там будет лучше, там врачи круглосуточно. Мало ли что… А я не сиделка, у меня работа. Если ей опять станет плохо, кто будет рядом? — высказался Олег.

— А Аня, значит, сиделкой была? — спросила Люда так, чтобы услышал весь стол.

Олег сделал вид, что не расслышал, и попросил передать хлеб. За столом заговорили о другом, но на кухне, куда относили грязную посуду, обсуждали только одно. Раз Валю собираются отправить в пансионат, то и квартиру она, наверное, перепишет на Олега: он ведь сам при всех говорил, что мать что-то объявит. Галина качала головой, Люда намывала тарелки, а Кристина спрашивала у жён двоюродных братьев, где лучше заказывать новую кухню.

Около восьми именинница попросила внести торт. Олег взялся его резать и положил первый кусок матери, когда в дверь позвонили. Люда пошла открывать и вернулась с Аней. Та поздоровалась с Галиной, обняла свекровь и встала рядом с ней.

— А эта чего тут забыла?! — Кристина побледнела.

— Меня пригласили, — Спокойно ответила Аня.

— Мам, мы же договаривались! — Олег со злостью взглянул на мать.

— Мы договорились, что на семейный праздник зовут только семью. Вот я и позвала. Садись, Аня. А теперь дайте мне сказать, я обещала объявить про квартиру. Сегодня мой праздник, но подарок я хочу сделать сама. Человеку, который полтора года за мной ухаживал и ни разу не попрекнул. Который после того, как его выгнали из этого дома, всё равно приходил ко мне каждый вечер. И который сегодня с утра приготовил всё, что стоит на этом столе. Аня, квартира теперь твоя.

— Мам, ты понимаешь, что ты делаешь?! — закричал Олег.

— Валя, а когда ж вы успели оформить документы? — спросила Люда.

— После того, как мне позвонили из «Соснового бора». Олег уже и «экскурсию» назначил.

— Ишь, какая! Только и ждала этого, да? — бросил Олег.

— Аня отказывалась, и потом согласилась, но только на договор пожизненного содержания: квартира её, а я живу здесь до конца и никуда отсюда не еду. Договор зарегистрировали официально.

— Я этот договор через суд отменю! Тебя признают недееспособной, любой эксперт скажет, что тебя обработали!

— Заключение психиатра. Я у него была в тот же день, что и нотариуса, копия лежит в деле, — сказала Валентина Сергеевна и положила перед сыном листок, который достала из ящика серванта.

— Ну что, добилась своего? — спросил Олег у бывшей жены, прочитав заключение.

Аня не ответила.

— Ты говорил, что квартира, считай, уже твоя. И что мама сама просится в пансионат, потому что ей тяжело одной, — сказала Кристина, хмуро глядя на Олега.

— Кристин, это не так просто, потом поговорим…

— Да чего тут говорить? Все вы хороши. — Она вышла, не дожидаясь, пока он договорит.

Олег посмотрел на родню: на мать, Люду, двоюродных братьев, которые не поднимали глаз от торта, и пошёл за Кристиной.

— Ну, за именинницу. И за повара, — сказала Люда, едва дверь за Олегом захлопнулась.

— Он теперь долго не позвонит, — тихо сказала Аня свекрови.

— Он и раньше не звонил. Как-нибудь переживу. — Ответила Валентина. Было горько, но в тоже время, пожилая женщина испытала невероятное облегчение: наконец-то, всё встало на свои места. А дальше? Время покажет.

Оцените статью
Добавить комментарии

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!:

— Пусть приготовит закуски и уходит, она нам теперь чужая, — заявил сын матери накануне праздника
Что такое фазорегулятор, зачем он нужен, и как понять, что он сломался