— Развода захотела? Прекрасно! Тогда вон из своей же квартиры! — зло выпалил муж. 💔

Ксения переставляла горшки на стеллаже — фиалки налево, к свету, суккуленты направо, где посуше. Крохотный кактус, купленный ещё пять лет назад за сто двадцать рублей, наконец выпустил бутон, и она несколько минут просто смотрела на него, как на маленькое чудо. В прихожей звякнул звонок, и она пошла открывать, вытирая руки о фартук.

— Ты видела? Он цветёт! — с порога объявила Ксения. — Пять лет молчал, а теперь решил высказаться.

— Кактус? — Даша скинула куртку. — Кактус у тебя единственный мужчина в доме, который развивается.

— Не начинай.

— Я не начинаю, я продолжаю, — Даша прошла в комнату и уселась на диван. — Ксюш, ты бледная. Ты спала вообще?

— Спала. Просто сны у меня какие-то производственные, — Ксения села рядом. — Всю ночь во сне разбирала шкаф.

— Вещий сон, между нами.

— Даш.

— Молчу, — подруга подняла руки. — Но выглядишь ты как человек, который третью неделю несёт чемодан без ручки.

Ксения усмехнулась и не стала спорить. Три недели назад она сказала Артёму короткое «уходи», и с тех пор в квартире жили двое незнакомых людей, деливших один коридор. Он не ушёл. Он даже не сделал вид, что собирается.

— Знаешь, что смешно? — сказала она. — Я ведь помню, как мы с ним таскали этот диван на пятый этаж. Лифт не работал, мы ржали на каждом пролёте.

— Помню, ты мне звонила и хрипела, что диван весит как рояль.

— И он тогда сказал: «Зато потом будем рассказывать детям». А теперь он сидит на этом диване и рассказывает мне, что я всё выдумала.

— Ты не выдумала, — жёстко сказала Даша. — Я тебя знаю двенадцать лет. Ты не из тех, кто накручивает.

— Я вообще не из тех, кто терпит годами и потом красиво страдает, — Ксения повела плечом. — Я один раз спросила прямо. Мне один раз ответили криво. Мне хватило.

Звонок повторился — теперь два коротких, деликатных. Ксения открыла: на пороге стояла Лидия, мать Артёма, в аккуратном пальто, с пакетом фруктов.

— Ксюша, я на пять минут, — сказала она. — Я всё знаю. Артём звонил.

— Заходите, Лидия Сергеевна. Даша как раз уходит.

— Даша как раз уходит очень медленно, — пробормотала подруга, обуваясь. — Ксюш, я на связи. Двадцать четыре на семь.

Лидия села на краешек стула, поставила пакет на пол и долго складывала руки на коленях, будто подбирая порядок слов.

— Ксюша, я не буду тебя уговаривать. Я только скажу: не рубят с плеча. Это правило старое, но рабочее.

— Я не рубила, — спокойно ответила Ксения. — Я почти месяц думала. Взвешивала. Я даже список написала — что было хорошего, что стало.

— И что?

— Хорошего много. Он смешной. Он умеет чинить всё, кроме доверия. Он привозил мне тюльпаны в феврале, потому что знал, что я люблю живое, а не съедобное, — она помолчала. — А потом в один вечер я поняла, что живу с человеком, у которого две жизни, и одна из них — про меня, но не для меня.

— Он мог просто заработаться…

— Лидия Сергеевна, я вас очень уважаю, поэтому не буду делать вид, что не понимаю, о чём мы говорим, — Ксения посмотрела ей в глаза. — Я спросила его прямо. Он не сказал «нет». Он сказал: «Сама виновата, довела». Знаете, когда человек в собственной измене находит виноватую — это уже не ошибка, это позиция.

Лидия отвела взгляд и кивнула, коротко и тяжело.

— Я его вырастила не таким.

— Вы его вырастили нормальным. Дальше он сам себя доводил до кондиции, — Ксения слегка улыбнулась. — Не надо брать на себя чужой ремонт.

В замке щёлкнуло. Артём вошёл, увидел мать и сразу нахмурился, будто наступил в лужу в чистых кроссовках.

— Так. Совет старейшин? — бросил он, не разуваясь… — он раздражённо стянул обувь. — Чудесно. Меня уже за глаза обсуждают в собственном доме.

— Артём, я зашла к Ксюше, — тихо сказала Лидия, поднимаясь. — Я не буду мешать. Разговаривайте.

— Иди, конечно. Ты же всегда вовремя приходишь и вовремя уходишь.

— Лидия Сергеевна, спасибо за фрукты, — Ксения проводила её до двери. — И не переживайте. Я умею разговаривать спокойно. Даже когда мне очень хочется наоборот.

Дверь закрылась. Артём прошёл на кухню, громко открыл воду, потом резко закрыл.

— Знаешь, откуда я? — сказал он через плечо. — От Кирилла. Он развёлся. Сидит в однушке на съёме, отдаёт половину и говорит, что мужиков после развода раздевают до трусов.

— Кирилл всегда был силён в аналитике, — отозвалась Ксения. — Особенно постфактум.

— Смешно тебе?

— Мне не смешно. Мне интересно, зачем ты пересказываешь мне чужую драму. Хочешь напугать? Я не пугливая. Я скорее любопытная.

Он достал телефон, посмотрел на неё в упор и набрал номер прямо там, на кухне, не отходя, не выключая громкость.

— Карина, привет. Да, я. Нет, нормально всё. Слушай, ты завтра свободна? — говорил он нарочито мягко. — Ага. Ну, я думаю, часов в семь.

Ксения стояла в проёме, скрестив руки… — она просто убрала руки в карманы фартука и слушала.

— Ты закончил? — спросила она, когда он положил телефон.

— А что, задело?

— Задело, — честно сказала она. — Но не так, как ты рассчитывал. Ты ведь хотел, чтобы я закричала. Ты хотел получить доказательство, что я истеричка, и потом на этом ехать. А я тебе даже банальной сцены не подарю.

— Ты вечно всё усложняешь, — он дёрнул плечом. — Всё было нормально! Дом, еда, отпуск раз в год, постель, планы. Как у всех! А ты решила поиграть в принципы.

— «Как у всех» — это не про качество, это про количество, — Ксения качнула головой. — Ты перепутал брак с подпиской: платишь минимум, получаешь максимум, а условия читать не обязательно.

— Умная, да?

— Достаточно, чтобы не спорить с тобой о том, что ты и сам знаешь.

Он бросил телефон на стол, отвернулся к окну и тут же развернулся обратно.

— И куда я, по-твоему, пойду? — голос пошёл вверх. — К матери? Там её мужчина, там сестра с ребёнком после своего развода! Мне что, на коврике спать?

— Артём, это не мой квест. Это твоя география.

— Твоя! — почти взвизгнул он. — Ты развод затеяла — ты и разгребай! Инициатор платит!

— В каком тарифе? — уточнила Ксения. — С доставкой или самовывоз?

Звонок в дверь оборвал перепалку. Даша с Глебом стояли на площадке, и Глеб держал в руках большой глиняный горшок с молодым фикусом, перевязанным лентой.

— Мы на минуту, — сказала Даша. — Тебе. Живой, зелёный, не пьёт, не звонит по ночам.

— Обалдеть, — Ксения приняла горшок обеими руками. — Он же огромный.

— Он подрастёт и будет тебя охранять, — серьёзно сказал Глеб. — Куда ставить?

— Вот сюда, в угол. Спасибо вам.

— Ксюш, — Даша понизила голос, но не слишком, — а Артём когда съезжает? Просто чтобы я знала, когда шампанское охлаждать.

На кухне грохнул стул.

— Ещё раз кто-то в этом доме обсудит моё выселение, я за себя не отвечаю! — Артём вылетел в коридор. — Ходят тут, планы строят!

— Мы уже уходим, — миролюбиво сказал Глеб. — Фикус останется. Он молчаливее.

Гости ушли. Артём стоял посреди коридора, дышал часто и явно что-то считал в голове. Ксения видела, как у него меняется лицо — от злости к странному, почти довольному прищуру.

— Артём, давай поговорим по-человечески, — сказала она. — Без крика. Разложим: вещи, документы, сроки.

— Давай, — он вдруг выпрямился, будто нашёл козырь. — Разложим. Развода захотела? Прекрасно! Тогда вон из своей же квартиры! У твоей родни площади хватает, трёшка стоит полупустая. Поживёшь там, подумаешь, а я тут пока приведу голову в порядок.

Секунду в коридоре было тихо. Ксения смотрела на него так, как смотрят на человека, который сам себе подписал приговор и просит ручку получше.

— Услышала, — сказала она ровно.

— Что?

— Услышала тебя. Каждое слово. Очень внятно.

— То есть ты… согласна? — он даже растерялся. — Ну вот. Вот это разговор! Я всегда говорил, что ты умная женщина, просто упрямая.

— Комплименты у тебя всегда с доплатой, — Ксения повернулась и пошла в комнату. — Мне нужно кое-что подготовить.

Он ушёл на балкон и через минуту уже приглушённо говорил в трубку:

— Кирюх, всё, квартирный вопрос закрыт. Сама съезжает, представь. Я ей пару фраз сказал — и всё, она поплыла.

Кирилл на другом конце подавился.

— Артём, ты сейчас серьёзно?

— Абсолютно.

Когда разговор кончился, Кирилл пересказал всё жене. Оля молча покрутила пальцем у виска.

— Кирилл, запомни, — сказала она. — Когда его выкинут — а его выкинут, — на нашем пороге он не появится. Я вежливая, но не настолько.

Ксения набрала номер и вышла с телефоном в комнату, не понижая голос.

— Лидия Сергеевна, это я. Спасибо вам огромное. Правда. Вы одна из немногих, кто со мной по-честному, — она поймала взглядом Артёма, который якобы искал что-то в куртке. — Всё решилось. Сейчас пойду за пакетами, надо вещи собрать.

Артём чуть не запел. Он даже прошёл по коридору пружинистой походкой человека, у которого всё получилось задаром.

Через десять минут ему позвонила мать.

— Артём, приезжай. Мне нужно с тобой поговорить.

— Не сегодня, у меня дела.

— Артём. Не нервируй Ксюшу лишний раз. Приезжай на час.

— Ладно, — он вздохнул. — Ксюш, я к матери! — крикнул он весело, обуваясь. — Ты пока начинай, не жди меня!

— Обязательно начну, — Ксения достала из кладовой рулон плотных мусорных пакетов. — Ты даже не представляешь, как я уже начала.

Дверь хлопнула. Ксения выждала минуту и написала одно сообщение. Ещё через четыре минуты в дверь позвонили — Даша ворвалась в квартиру с двумя рулонами пакетов, за ней Глеб с чемоданчиком инструментов.

— Времени мало! — выдохнула Даша. — Глеб, замок!

— Уже, — Глеб опустился на корточки перед дверью. — Двадцать минут, если не мешать.

— Ксюш, начинаем с шкафа?

— С шкафа. Всё, что его — в пакеты. Аккуратно не получится, будем честно.

Они работали как бригада на пожаре. Рубашки, свитеры, спортивные штаны, кроссовки, зарядки, наушники, гантели, коробка с рыболовными снастями, старый рюкзак, бритвенный набор — всё летело в чёрные пакеты, а Даша, пыхтя, вытаскивала их на площадку.

— Сколько у меня времени? — Ксения затягивала узел. — Полчаса? Час? Три?

— Не думай, работай! — Даша уволокла очередной мешок. — Глеб, сколько пакетов внизу?

— Восемь, — донеслось из подъезда. — Несу ещё.

К концу счёт дошёл до десяти больших мешков, выставленных у подъезда ровным рядом. Глеб вернулся, докрутил последний винт и щёлкнул новым замком.

— Готово. Держи ключи, три штуки.

Телефон Даши зазвонил. Она вслушалась и махнула рукой.

— Глеб внизу его видит! Идёт!

Даша схватила два оставшихся пакета и рывком выставила их на лестничную площадку. Ксения вышла, закрыла дверь на новый замок, проверила ручку и спокойно двинулась вниз по лестнице.

Артём поднимался, насвистывая. Увидев на площадке между этажами Ксению и Дашу с пакетом в руках, он остановился.

— Ого. Ты и правда шустрая, — хмыкнул он. — Уважаю. Хоть раз без скандала.

— Держи, — Даша сунула ему пакет в руки. — Твоё.

— Что значит «моё»?

— Я вниз, — сказала Даша. — Ксюш, я у подъезда.

Она ушла. Артём стоял с пакетом, растерянно перебирая пальцами полиэтилен.

— Ксения, что это?

— Это твой свитер, любимый, серый. И ещё зарядка. Я аккуратно, честное слово, — она поставила рядом с его ногами два мешка. — Вот эти тоже твои. Остальные десять внизу, у подъезда. Ты мимо них прошёл — ты вообще редко замечаешь то, что тебе неудобно.

— Ты… ты в своём уме? — он побагровел… — лицо у него потемнело. — Ты должна была съехать!

— Нет, Артём. Съехать должен был ты. Три недели назад. Я тебе даже месяц готова была дать по-человечески, — она говорила спокойно, не повышая тона. — Но ты сказал «вон из своей же квартиры». И этим сам себе отменил отсрочку.

— Это квартира семьи!

— Это квартира, которая была у меня до тебя. Ты в неё внёс диван, телевизор и очень много уверенности в себе, — Ксения кивнула на пакеты. — Диван оставляю. Телевизор забирай, он в третьем мешке разобран по частям, шутка. Он в коробке, у подъезда.

— Ты меня выставляешь как мусор!

— Я тебя выставляю как вещи. Мусор я не сортирую, а тут я, между прочим, старалась.

— Я не хотел развода! — заорал он. — Меня всё устраивало!

— Именно, — она посмотрела на него в упор. — Тебя устраивало: дом, ужин, отпуск, я в постели и Карина по расписанию. Всё в одном тарифе. Не устроило только меня. И я не стала терпеть и коллекционировать обиды — я просто вышла из подписки.

— Ты пожалеешь…

— У тебя фраза заезженная, поменяй, — Ксения перешагнула мешок. — Ключи не подойдут. Замок новый, поставлен законно, в моей квартире. Полезешь ковырять — весь подъезд снимет это на телефон, и объясняться ты будешь уже не со мной.

— Ксения!

— Всё, Артём. Разговор был. Ты в нём участвовал.

Она спустилась вниз, не поворачивая головы, и вышла на улицу мимо ряда чёрных мешков.

Артём заглянул в пакет. Внутри, скомканные, лежали его рубашки — впопыхах, рукавами наружу, вперемешку с ремнём и пачкой пластырей. Он поднялся, сунул ключ в замок, повернул — ключ не пошёл. Он вытащил, вставил снова, надавил, дёрнул ручку.

Телефон пиликнул. Сообщение: «Попробуешь вскрыть дверь — я напишу заявление о взломе. Вещи внизу, десять мешков. Ключи от машины в боковом кармане рюкзака».

Он читал это и не верил. Всё же шло как по маслу. Он же победил — двумя фразами, без крика, красиво.

Он выбежал во двор. Мешки стояли ровным рядом у подъезда, и он их действительно не заметил, когда шёл наверх, потому что был занят собой. Развязал первый, второй, третий — свитеры, обувь, гантели, рюкзак.

Он набрал Ксению. Она ответила спокойно, будто говорила о доставке продуктов.

— Ксюш, ну хватит, я перегнул, давай зайду, поговорим…

— Не уговаривай. Не пущу. Квартира моя, — сказала она. — Я правда собиралась дать тебе месяц. Но после «вон из своей же квартиры» это решение аннулировано. Так что ты сейчас, извини за прямоту, человек без адреса.

— Ксения, послушай…

Гудки. Она не стала слушать, что ещё он скажет.

Артём стоял среди мешков, потом со злостью швырнул телефон на асфальт — и сразу пожалел. Экран пошёл паутиной, но телефон работал.

К матери было стыдно: там отчим, там сестра с малышом. Он набрал Кирилла.

— Кирюх, слушай, мне на пару дней…

— Тебя выгнали? — быстро спросил Кирилл. — Артём, Оля против. А я за Олю. Извини.

Гудки.

Он сел на скамейку у подъезда. Двенадцать мешков, разбитый телефон, ключи от машины. Звонить Карине было стыдно до тошноты: он ведь так уверенно рассказывал ей, что «квартирный вопрос закрыт».

— Молодой человек, — раздалось сбоку. Соседка Валентина с третьего этажа смотрела на него без злорадства, но и без жалости. — Ночевать негде?

— Похоже на то.

— У меня комната свободная. Две тысячи за ночь, вперёд. Утром ищите себе съёмное.

— Две тысячи? За одну ночь? — он вскинулся. — Это же грабёж!

— Это цена вопроса, — пожала плечами Валентина. — На улице бесплатно.

Артём молча достал деньги. 😔

Ночью он лежал на чужом узком диване, под чужим пледом, и слушал, как в трубах шумит вода. Всё же было: квартира, порядок, отпуск раз в год, планы, женщина, которая пять лет ждала, пока зацветёт её кактус, и радовалась ему как ребёнок. Но нет же — потянуло за Кариной, а та, недавно освободившаяся от своего брака, только обрадовалась чужому мужу.

И теперь его хозяйство — двенадцать мешков в чужом коридоре и аренда, от суммы которой сводило зубы. Ради чего? Он поворочался, натянул плед до подбородка и понял, что ответа у него нет. 🌑

Оцените статью
Добавить комментарии

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!:

— Развода захотела? Прекрасно! Тогда вон из своей же квартиры! — зло выпалил муж. 💔
— Раз тебе твои друзья и пиво дороже, чем мы с ребёнком, хорошо! Теперь ты его будешь видеть только по выходным и то, если я разрешу