В кафе пахло свежей выпечкой, но Ксения уже думала только о выходных. Неделя выдалась тяжёлой: в её студии флористической архитектуры завалили заказами на корпоративные композиции из стабилизированного мха. Она откинулась на стуле и потянулась.
— Наконец-то пятница, — сказала Вера, подруга, зоопсихолог по профессии. — Я эту неделю вообще не видела дневного света. Одна собака кусается, вторая воет, хозяева хуже собак.
— Ага, расслабимся, — Ксения подняла чашку с какао. — Наконец-то…
Телефон завибрировал. Номер арендодателя. Ксения нахмурилась, взяла трубку.
— Слушаю… Что значит — не поступил платёж?.. Хорошо. Да. Я поняла. Завтра решу вопрос.
Она положила телефон. Лицо её потемнело, рука сжала чашку.
— Что случилось? — Вера наклонилась вперёд. — Ты побледнела.
— Дмитрий не заплатил за аренду, — процедила Ксения сквозь зубы. — Опять. Хозяин звонит — говорит, если завтра не будет денег, выселяет.
— Опять?! — Вера аж подпрыгнула. — Сколько это уже?
— Третий раз. И ни разу, слышишь, ни разу не вернул мне ни рубля из тех, что я за него вносила.
— Это наглость какая-то. Замшелая, окаменевшая наглость.
— Не то слово, — Ксения махнула официанту. — Счёт, пожалуйста. Расслабление отменяется.
Домой она шла мимо супермаркета. Нога привычно повернула к входу — каждый вечер она покупала продукты. Но тут же остановилась.
«Ага, конечно. Ещё и продукты ему куплю. Аренду оплати из своих, продукты купи, а он пусть ножки свесит», — проворчала она про себя и прошла мимо, зло стуча каблуками.
Дмитрий встретил её у двери, как встречал всегда — руки уже тянулись за пакетом. Пакета не было. Он удивлённо уставился на её пустые руки.
— А продукты где? Ты же всегда…
— Почему ты не заплатил аренду? — обрубила Ксения. — Ты обещал. Хозяин сегодня мне звонил.
Дмитрий развёл руками и невозмутимо пожал плечами.
— Ну не сложилось. У тебя же всё хорошо с зарплатой, ты копишь. Оплати квартиру из своих, я всё верну.
— Верну?! — Ксения аж задохнулась от злости. — Это третий раз, Дима! Ты ни разу не компенсировал мне ни копейки! Где мои деньги за два прошлых месяца?
— Да не устраивай ты трагедию, — он поморщился. — Ну не заплатил, что тут такого страшного? У тебя хорошая зарплата.
— Страшного?! — голос её стал визгливым от досады. — Страшно то, что завтра нас выставят на улицу! Вот что страшно!
— Ладно, ладно, — Дмитрий отмахнулся, как от назойливой мухи. — Плати, раз дело такое.
— Хорошо. Заплачу. Но слушай условие, — Ксения сунула палец ему в грудь. — Теперь ты должен мне сумму за четыре месяца аренды. Потому что продукты я покупаю каждый день, а это по деньгам — та же аренда.
— Идёт, — Дмитрий легкомысленно кивнул, даже не слушая толком. — Женские пугалки какие-то. Идёт, идёт.
Ксения тут же перевела деньги хозяину. На следующий день, по привычке, купила продукты. Всё пошло по-старому. Но злость в ней копилась, как ржавчина на трубе.
Через несколько дней зашла свекровь, Галина Петровна. Она сразу заметила, что невестка мрачнее тучи.
— Ксения, что у вас творится? Ты сама не своя.
— А вот что, Галина Петровна, — Ксения не стала юлить. — От Димы нет никакой финансовой помощи. Я четвёртый месяц закрываю аренду и покупаю продукты. Одна.
Свекровь опешила.
— Четвёртый месяц?! А куда он свои деньги-то девает?
— Не знаю. И расспрашивать не буду — он взрослый мальчик, каждый сам решает, куда тратить. Но я поставила условие: в конце месяца он сам гасит аренду и компенсирует мне четыре месяца платежей.
Галина Петровна ушла задумчивая. Уже на пороге она понимала: сын долг не закроет. Дома она всё выложила мужу, Николаю.
— Только сыну не звони, — тут же отрезал Николай, специалист по настройке органов. — Пусть сами разбираются. Виноват — пусть отвечает. А если невестка будет тянуть этого лоботряса — это её решение.
— Не согласна я с тобой, — Галина Петровна поджала губы. — Но ладно. Звонить не буду.
Прошло время. В канун дня оплаты аренды Ксения задержалась и вернулась домой поздно, с пустыми руками. Дмитрий вышел в коридор, глянул на её руки, потом на часы.
— Ты где была? И где продукты? Я есть хочу.
— Завтра день оплаты аренды, — сказала Ксения ровно. — Деньги мне ты, как я понимаю, не вернул. Аренду не платил. Поэтому я сегодня ездила и посмотрела себе студию. Завтра вношу предоплату и съезжаю.
— Как это — съезжаешь?! — Дмитрий опешил. — Всё же было хорошо!
— Для тебя хорошо, — Ксения сверкнула глазами. — Ты посчитал, что я тебе вместо матери — кормить и содержать. А я жена. Свои обещания ты не выполняешь. И вопрос: зачем мне нужен мужчина? Не муж — а просто мужчина. Для постели? Эту проблему я решу быстро. Твой Руслан давно намекает, что готов удовлетворить любые мои потребности.
— Руслан?! — Дмитрий вспыхнул. — Мой друг?! Да ты… да это измена! Пусть в мыслях, но измена!
Ксения расхохоталась — долго, обидно, ехидно — и ушла в ванную. А Дмитрий так завёлся, что схватил телефон и набрал другого приятеля, Матвея.
— Представляешь, жена мне изменяет с Русланом! Сама призналась!
— С Русланом? — удивился Матвей. — Да у него жена, у них всё тип-топ.
— Нет, говорю, сама призналась! И завтра от меня уходит!
Он так увлёкся, что не заметил, как Ксения вышла из ванной и стоит в дверях.
— Погоди, — сказал Матвей в трубке. — А ты чего бесишься? У тебя же самого Людмила была…
Дмитрий тут же зажал телефон ладонью и резко обернулся. Жена стояла, подняв брови.
— Ты не отвлекайся, разговаривай, — сказала она спокойно. — Я не помешаю.
Её спокойствие напрягло его до дрожи. «Она всё знала, — мелькнуло у него. — Женщина не может так спокойно реагировать на любовницу мужа. Значит, знала — и дала себе зелёный свет на ответку. Вот почему съезжает!»
Он демонстративно набрал мать.
— Мам, Ксения мне изменяет и съезжает!
— Ты полный идиот, — отрезала Галина Петровна. — Я бы от такого мужа давно сбежала. За аренду не платит, еду требует. Какой от тебя прок?
Гудки. Дмитрий сжал трубку до хруста в пальцах. Мать на её стороне. «Значит, и она отцу, может, изменяла», — ядовито подумал он.
— Знаешь, что я поняла, — сказала Ксения из дверей. — Я хотела просто уйти на время. Чтобы ты почувствовал, каково это — одной всё тянуть. Но тут из шкафа посыпались скелеты. Твоя Людмила. Вот этого я не ожидала. И вместо того чтобы признать свою неправоту по деньгам, ты ещё и стрелки на меня перевёл. Гений.
Дмитрий сидел ночью и думал. «А ведь правда. Она всё тянула. Аренда, еда, быт. А я что?»
Утром он подошёл к ней, виноватый.
— Ксюш, я признаю свою ошибку. Давай…
— Поздно, — она застегнула чемодан. — Инфантильность по деньгам я могла бы простить. Но измену — оставь себе. Ты же ею гордишься, иначе не рассказывал бы друзьям. Вот и гордись дальше.
— А Руслан? Ты серьёзно с ним?..
— Руслан мне не нравится, — она поморщилась. — У него вечно потные ладони. Я тебя просто проверяла. И ты с треском провалился.
Она выкатила чемодан, взяла две сумки. У двери остановилась, протянула ему ключи.
— Советую к вечеру съехать. Хозяин уже звонил.
По одной сумке она спустила вещи на улицу. Там ждало такси. Села и уехала.
Дмитрий стоял посреди квартиры и не верил. Жена рассталась с ним так легко — даже посуду не разбила. Он схватил тарелку, занёс руку — и вовремя спохватился. Тарелка хозяйская. За неё тоже платить.
Через час ему позвонила мать.
— Димочка, прости, но я обязана была…
— Ты Ксении звонила?! — взорвался он.
— Да. Извинилась за тебя. Она рассказала про твою Людмилу. Нет того мужчины, который клялся ей в любви и обещал поддерживать, — сказала она. И права.
Вечером Дмитрий позвонил матери сам.
— Мам, одолжи денег. Аренду закрыть надо.
— Нет, Дима. Я уже отдала деньги — за четыре месяца аренды — твоей жене. Теперь ты должен мне. И пока не отдашь, ноги твоей в нашем доме не будет.
— Как это?! — он не верил ушам. — Значит, она… не простила?
— А с чего ты взял, что простила? Я взяла твой долг на себя. Расплачивайся.
Он активировал кредитную карту, закрыл аренду и сидел один в большой, ненужной ему теперь квартире. И жаловался сам себе.
«Виновата Людмила — я её не хотел, сама пристала. Виноват Руслан — к жене клеился. Виноват Матвей — проболтался. Виновата мать — деньги ей отдала. И главная виновница — Ксения. Конечно, она».
А Ксения в своей новой студии рассматривала старое фото: они с Дмитрием на море. Тогда они были счастливы.
— Только вот одна я это счастье тянуть не могла, — сказала она вслух. — Отпустила — и ты тут же покатился под откос. Значит, правильно поступила.
Фотографию она рвать не стала. Убрала в альбом, альбом — в коробку. Коробка ей больше не нужна.
