Часть 1. Холодный глянец гостиной
Вечерний полумрак в гостиной сгущался, словно предчувствуя надвигающуюся бурю. Окна отражали огни большого города, превращая уютное семейное гнездо в холодный аквариум, где за стеклом бушевала чужая жизнь, а внутри умирала своя. Тихон стоял у камина — декоративного, но дорогого, как и всё в этой квартире. Он нервно покручивал на безымянном пальце кольцо, которое через минуту планировал снять навсегда. Его лицо, холёное, с идеальной щетиной, которую он подравнивал в барбершопе каждую неделю, выражало смесь брезгливости и торжествующего нетерпения.
Жанна сидела в глубоком кресле, просматривая документы по страхованию турбин для новой ГЭС. Её работа требовала стальных нервов и умения видеть катастрофу до того, как она произойдёт. Но эту катастрофу она пропустила.
— Я нашёл другую. Собирай шмотки и уходи из моей квартиры, — заявил муж. Голос его звучал сухо, как шелест купюр в счётной машинке.
Он ожидал слёз. Ожидал, что Жанна, привыкшая к комфорту, начнёт умолять, хватать его за руки, спрашивать «почему» и «как же так». Он подготовил речь о том, что любовь прошла, что Алина — так звали его новую пассию — моложе, свежее и смотрит на него с обожанием, которого давно нет в глазах жены.
Но Жанна медленно отложила планшет. Она сняла очки в тонкой оправе и посмотрела на мужа. В её взгляде не было влаги. Там разгорался холодный, тяжёлый огонь, похожий на пламя газовой горелки. Она хитро прищурилась, и от этого прищура Тихону, уверенному в своей правоте кредитному специалисту, вдруг стало неуютно.
— Из твоей квартиры? — переспросила она. Голос её был низким, вибрирующим. — Ты уверен, Тихон?
— Абсолютно, — он выпятил грудь, поправляя лацканы пиджака. — Я платил ипотеку последние пять лет. Я здесь хозяин. Алина переезжает сюда завтра. Я хочу, чтобы к обеду твоего духа здесь не было. Лизу можешь оставить маме на выходные, пока будешь искать себе конуру.
Жанна встала. Она была в домашнем шёлковом костюме, но двигалась так, словно на ней были латы. В ней проснулось что-то древнее, хищное. Она не собиралась быть жертвой. Смирение — удел слабых. Гнев — вот топливо, на котором она построила карьеру, страхуя промышленные гиганты от многомиллиардных убытков.
— Ты совершаешь ошибку, милый, — произнесла она, подходя к нему вплотную. — Не потому, что бросаешь меня. Это я бы пережила. А потому, что ты делаешь это без уважения. Ты решил вышвырнуть меня, как старую мебель?
— Не усложняй, Жанна. Просто уходи.
— Я уйду, — кивнула она, и её губы искривились. — Но когда я вернусь, ты будешь молить о пощаде. Только я не подаю милостыню.
Она резко развернулась и пошла в спальню. Не собирать вещи, а переодеться. Тихон выдохнул. Ему показалось, что он победил. Он не знал, что только что подписал себе приговор, который будет исполнен с особой жестокостью.
Часть 2. Зимний сад загородного особняка
На следующий день Жанна подъехала к дому своей свекрови, Светланы Петровны. Это был монументальный кирпичный дом в старом дачном посёлке, окружённый соснами. Светлана Петровна, женщина властная и прямая, никогда не пылала к невестке особой любовью. Их отношения были вежливым нейтралитетом: две сильные женщины делили одного, как выяснилось, не самого достойного мужчину.
Светлана Петровна обрезала увядшие листья монстеры в своём зимнем саду. Услышав шаги, она не обернулась.
— Если ты приехала жаловаться на Тихона, то зря, — бросила она, щёлкая секатором. — Я вырастила его эгоистом, я это знаю.
— Я приехала не жаловаться, — Жанна подошла к кованому столику и положила на него свою сумочку. Звук удара кожи о металл заставил свекровь вздрогнуть. — Ваш сын выгнал меня из дома. Он заводит туда шлюху. Её зовут Алина, ей двадцать четыре, и она ни дня нигде не работала.
Светлана Петровна замерла. Она медленно повернулась, откладывая инструмент.
— Выгнал? — переспросила она. — Из квартиры, где прописана моя внучка?
— Именно. Он сказал, что он хозяин. И что Лиза — это «помеха», которую можно спихнуть вам на выходные, пока он будет развлекаться с новой куклой.
Жанна видела, как меняется лицо свекрови. Презрение к женским слезам, которое обычно читалось в глазах Светланы Петровны, сменилось чем-то иным. Враг моего врага — мой друг. Но здесь было больше. Страх за внучку и оскорблённая гордость матриарха. Тихон нарушил главное правило семьи: не выносить сор из избы и чтить устои. Привести чужую девицу на «живое место» — это было наглостью.
— Я не думала, что он настолько глуп, — процедила сквозь зубы Светлана Петровна. — Он забыл, кто давал деньги на первоначальный взнос? Кто закрывал его долги перед банком, когда он прогорел с биткоинами в восемнадцатом году?
— Он думает, что он «селф-мейд», — усмехнулась Жанна. — Светлана Петровна, я не собираюсь рыдать в подушку. Я собираюсь его уничтожить. Морально и финансово. Мне нужна ваша помощь не как свекрови, а как женщины, которая не хочет, чтобы наследство её внучки прокутила силиконовая девица.
Свекровь внимательно посмотрела на невестку. Впервые за десять лет брака она увидела в Жанне ровню. Не покорную жену, а фурию.
— Что ты задумала? — спросила пожилая женщина, и в её голосе прозвучало уважение.
— Урок. Жестокий урок. Сегодня они ужинают в «Панораме». Я знаю, потому что у меня всё ещё есть доступ к его геолокации, который он в своей самонадеянности забыл отключить. Я поеду туда.
— Устроишь скандал? Это вульгарно, Жанна.
— Нет. Я устрою показательную казнь. А вы, Светлана Петровна, должны подготовить документы. Те самые, о которых Тихон предпочёл забыть.
Свекровь медленно кивнула. Её губы сжались в тонкую линию.
— Поезжай. А я позвоню нашему нотариусу. Кажется, пришло время напомнить сыну, кому на самом деле принадлежит «его» империя.
Часть 3. Ресторан «Панорама»
Ресторан сиял золотом и хрусталём. Публика здесь была рафинированная: мужчины в брендовых костюмах, женщины в платьях, стоимость которых превышала годовой бюджет небольшого города. Тихон сидел за лучшим столиком у окна, разливая шампанское. Напротив него сидела Алина — яркая брюнетка с пухлыми губами и глазами, полными жадности. Она громко смеялась, откидывая назад волосы, и теребила цепочку на шее — подарок Тихона, оплаченный ещё вчера с семейного счета.
— Ты такой решительный, Тиша, — ворковала она. — Я так боялась, что ты не сможешь ей сказать.
— Я мужчина, детка. Я решаю, — самодовольно ответил Тихон, накрывая её ладонь своей. — Она никто. Серая мышь. Ты будешь хозяйкой.
В этот момент в зал вошла Жанна. Она не была похожа на серую мышь. На ней было алое платье, облегающее фигуру как вторая кожа, и шпильки, острые, как стилеты. Она шла через зал, не глядя по сторонам, и люди невольно расступались перед ней, чувствуя исходящую от неё волну агрессивной энергии.
Тихон увидел жену, когда она уже подошла к столику. Он побледнел, его рука дрогнула, и капля шампанского упала на белоснежную скатерть.
— Жанна? Что ты здесь… — он попытался встать, придать лицу строгое выражение.
— Сидеть! — заявила она так, что соседние столики затихли.
— Это кто? Та самая старая жена? — гнусаво протянула Алина, окидывая Жанну взглядом. — Слушай, иди отсюда, тебе ясно сказали…
Жанна медленно повернула голову к любовнице. Её лицо было маской ледяного спокойствия, но в глазах бушевал ад.
— Заткнись, — тихо сказала Жанна. Она взяла со стола бокал с красным вином Тихона. — Ты носишь мои серьги? Я узнаю их. Это подарок на пятилетие свадьбы.
— Тиша подарил их мне! — взвизгнула Алина.
— Снимай, — приказала Жанна.
— Ты с ума сошла! Охрана! — закричал Тихон, вскакивая.
В этот момент пружина лопнула. Жанна плеснула вино прямо в лицо Алине. Бордовая жидкость залила дорогое кремовое платье любовницы, стекая по декольте. Алина завизжала, вскочила и, забыв о манерах, бросилась на Жанну с ногтями.
Это была её ошибка. Жанна, занимавшаяся кикбоксингом последние три года (способ сброса стресса, о котором муж даже не догадывался), перехватила руку девицы. Рывок — и Алина полетела на стол, сметая посуду. Звон бьющегося стекла перекрыл музыку. Жанна схватила любовницу за накладные волосы. Ткань платья Алины затрещала и порвалась, обнажая кружевное бельё.
— Ты, дрянь! — взревел Тихон и схватил жену за плечо, пытаясь оттащить.
Жанна развернулась на каблуках, используя инерцию, и её кулак, сжатый до побеления костяшек, врезался в челюсть мужа. Удар был поставлен идеально. Раздался хруст. Тихон отшатнулся, схватился за рот, и сквозь его пальцы закапала кровь. На пол со стуком упал выбитый зуб.
В зале повисла мёртвая тишина. Алина выла на полу, прижимая к груди остатки платья и выдранный клок волос. Тихон, с ужасом глядя на окровавленную ладонь, смотрел на жену так, словно видел перед собой демона.
— Никогда, — прошипела Жанна, наклоняясь к его лицу, — никогда не смей трогать меня. Это только начало, Тиша. Ты хотел войны? Ты её получил.
Она поправила причёску, перешагнула через рыдающую Алину и, гордо подняв голову, вышла из ресторана под ошарашенные взгляды публики. Охрана даже не рискнула её остановить.
Часть 4. Парковка автосалона «Элит-Авто»
Прошло два дня. Тихон, с распухшей щекой и временной коронкой, пытался сохранить остатки достоинства. Алина устроила ему истерику, требуя компенсации за унижение. Чтобы задобрить её и доказать свою состоятельность, он привез её в автосалон выбирать новую машину. Ему нужно было вернуть ощущение контроля.
— Ты обещал мне «Порше», котик, — ныла Алина, пряча синяки под темными очками.
— Будет тебе «Порше», — шепелявил Тихон. — Я сейчас оформлю кредит, мне как сотруднику банка одобрят за секунду.
Они стояли на парковке, разглядывая блестящий кроссовер. Менеджер, подобострастно улыбаясь, заполнял предварительную заявку на планшете.
Внезапно на парковку въехал черный внедорожник. Из него вышла Светлана Петровна. Она была в строгом костюме и опиралась на трость с серебряным набалдашником, которой раньше никогда не пользовалась — чисто для образа. Рядом с ней шла Жанна, спокойная и сияющая.
— Мам? — Тихон замер. — Что ты здесь делаешь? И почему ты с ней?
Светлана Петровна подошла к сыну, не удостоив Алину даже взглядом.
— Я приехала аннулировать сделку, сынок, — спокойно сказала она.
— Какую сделку? Я взрослый человек, я беру кредит на себя!
— На себя? — усмехнулась Жанна. — Тихон, ты, кажется, забыл про пункт 4.2 в твоем трудовом контракте. «Сотрудник с высоким риском долговой нагрузки подлежит проверке службой безопасности».
— У меня нет долгов!
— Уже есть, — вмешалась мать. — Вчера я подала на взыскание по твоему долговому обязательству. Помнишь расписку, которую ты написал пять лет назад, когда я дала тебе деньги на «твою» квартиру? Ты тогда сказал: «Мама, это формальность, для налоговой».
Тихон побледнел. Его ноги подкосились.
— Ты… ты пустила в ход ту бумажку?
— Это не бумажка, это нотариально заверенный договор займа с процентами, — жестко сказала Светлана Петровна. — С учетом просрочки и пеней, ты должен мне около двенадцати миллионов. Я уже уведомила бюро кредитных историй. Ни один банк, включая твой собственный, не даст тебе даже на тостер. Более того, твоё руководство уже в курсе, что против их «ведущего специалиста» начато исполнительное производство.
Менеджер салона, услышав это, деликатно забрал планшет и сделал шаг назад.
— Простите, господин Тихон, но система выдала автоматический отказ. Только что.
Алина сняла очки. Её глаза расширились.
— То есть… машины не будет?
— У него даже на такси сейчас не будет, деточка, — сладко сказала Жанна. — Ведь его карты заблокированы. Я лично проследила, чтобы документы дошли быстро. Мои связи в страховой сфере творят чудеса.
Тихон стоял, открывая и закрывая рот. Его мир рушился. Мать, его собственная мать, встала на сторону «бывшей»!
— Мама, ты предаешь родного сына ради этой… стервы? — прохрипел он.
— Я спасаю наследство внучки от идиота, который променял семью на подстилку, — отрезала Светлана Петровна. — И кстати, собирай свои вещи на даче. Из квартиры тебя уже выписала.
Часть 5. Квартира (Бывший дом)
Тихон бежал к дому. Он не верил. Это был блеф, злая шутка. Он бросил Алину на парковке — та, узнав о его банкротстве, просто плюнула ему на ботинок и ушла ловить попутку.
Он ворвался в подъезд, взлетел на лифте. Дрожащими руками вставил ключ в замок. Ключ не повернулся. Замок сменили.
Он начал колотить в дверь кулаками и ногами.
— Открывай! Жанна! Открывай, это моя квартира! Я полицию вызову!
Дверь отворилась. Но на пороге стояла не Жанна. Там стоял крепкий мужчина в рабочей одежде грузчика, а за его спиной в коридоре виднелись совершенно голые стены.
— Вы кто? — опешил Тихон.
Из пустой гостиной вышла Жанна. Она держала в руках папку с документами. Квартира была пуста. Вывезено было всё: мебель, техника, даже шторы. Остался только голый бетон и паркет.
— Ты… ты всё украла? — прошептал Тихон, заходя внутрь и озираясь. Эхо его шагов разносилось по пустым комнатам.
— Украла? — рассмеялась Жанна. Смех отразился от стен. — Нет, мой дорогой. Всё имущество в этой квартире было куплено либо на деньги твоей матери, либо на мои премии. У тебя здесь были только твои костюмы и коллекция виниловых пластинок. Они стоят в коробке у лифта.
— А квартира? Стены! Они мои!
— Ошибаешься, — в проем вошла Светлана Петровна. — Помнишь дарственную? Три года назад, когда ты боялся, что на тебя повесят долг твоего клиента который ты прекрасно знал, что мошенник? Ты переписал квартиру на Лизу, а опекуном назначил Жанну. Ты думал, что перехитрил систему, спрятав активы.
Тихон вспомнил. Тогда это казалось гениальным ходом — спрятать имущество от возможной субсидиарной ответственности. Он думал, что контролирует жену и мать, что они никогда не пойдут против него. Это была жадность и страх, смешанные с наглостью.
— Таким образом, — продолжила Жанна холодно, — ты находишься в квартире своей дочери. И как её законный представитель, я требую, чтобы ты покинул помещение. Мы продаем эту квартиру. Деньги пойдут на счет Лизы и на покупку нового жилья. Где тебе места нет.
— А мне куда? — Тихон поднял на них глаза. Выбитый зуб ныл, щека дергалась. Он выглядел жалким, раздавленным. — Мама?
— В общежитие, сын, — сухо ответила Светлана Петровна. — Или снимай комнату. Работу ты, скорее всего, потеряешь после такого скандала и долгов. Начнешь с нуля. Может, тогда научишься быть мужчиной, а не павлином.
— Ты не ожидала от меня такого, правда? — Жанна присела перед ним на корточки. — Ты думал, я буду плакать и просить. А я просто взяла то, что принадлежит мне и моему ребёнку.
Она выпрямилась и указала на дверь.
— Вон.
Тихон медленно поднялся. Он посмотрел на мать — её лицо было каменным. Посмотрел на жену — она смотрела на него с брезгливостью победителя. Он поплелся к выходу. У лифта стояла одна картонная коробка. В ней лежали его пластинки и пара смятых рубашек. Сверху валялся пакет с разорванным платьем Алины, которое кто-то заботливо туда подкинул.
Дверь захлопнулась. Щелкнул замок. Тихон остался один в холодном подъезде, понимая, что его жизнь, которую он считал безупречной конструкцией, рухнула от одного удара женской руки и двух подписей на бумаге. Он думал, что он охотник, но оказался всего лишь глупой добычей.
