Никита гордо вошёл в банкетный зал, держа под руку свою возлюбленную, Риту. На юбилее у друга, Миши, было много знакомых — гости обменивались новостями и улыбались, но появление Никиты заставило всех умолкнуть.
— Это еще кто? А где жена?! — ахнула Тамара, жена юбиляра, знавшая семью Никиты уже тридцать лет.
***
Ещё полгода назад Никита жил совсем другой жизнью: дом, жена, двое детей — сын‑подросток и младшая дочь. Но потом он встретил Риту — ей было 25, ему 50. Стройная, в коротком платье, подчёркивающем фигуру, Рита ворвалась в жизнь Никиты как ураган. Она пришла на собеседование — прошлая работа в салоне красоты не устраивала девушку.
Никита Риту «взял». Да только не на должность секретаря — ума у Риты было недостаточно, а на «должность» с другим названием.
Когда жена Никиты узнала о Рите, простить мужа не смогла.
— Ухожу от тебя, я давно собирался, — пожав плечами, ответил «верный» муж и отчалил в закат, оставив жену и двоих детей.
***
Когда Никита с Ритой появились в зале торжествах, гости замерли. Кто‑то тихо ахнул, кто‑то переглянулся с соседом. Все знали: Никита должен был прийти с женой. Вместо этого — молодая девушка, явно намного младше него. Миша, юбиляр, едва не выронил бокал, который держал в руке.
— Всем привет! Это Ритуля, моя девушка, — представил Никита спутницу.
Мише и Тамаре ничего не осталось, кроме как натянуто улыбнуться и указать на места за столом. Когда пришло время поздравлять, Никита взял бокал и произнес тост, от которого у юбиляра вытянулось лицо.
— Ну, друг, с юбилеем! Желаю тебе в твои пятьдесят выглядеть на тридцать, и здоровья молодецкого, — громко произнёс Никита, подходя к столу. — Молодость — она заряжает энергией, правда, Рита?
Гости, веселые от напитков, поддержали тост и Никита продолжил:
— Мужчинам для молодости что надо? Молодая девушка! Это научный факт, Миша. Запомни на будущее. Старые жены и дети делают нас старыми, добавляют морщин и седых волос.
За столом повисла тяжёлая пауза. Миша вытер лоб салфеткой, галстук стал жать.
— К чему я это? Вот тебе подарок, Миша, — Никита положил на стол конверт. — Ты уж оттуда Тамаре часть отдай, на косметологов всяких, может, на подтяжку лица. Будет молодой, а молодом теле молодой дух! И тебе приятно, так сказать.
По залу прокатился сдержанный смешок, но большинство гостей молчали. Тамара побледнела, Миша нахмурился, а кто‑то из друзей бросил на Никиту осуждающий взгляд.
— Никита, — тихо сказал Миша, стараясь сохранить достоинство, — Моя жена — прекрасная женщина. И возраст ей к лицу.
— Да я ж шучу! — рассмеялся Никита и чокнулся с Ритой бокалом шампанского. — Просто хотел поднять настроение!
Но настроение, кажется, испортилось. Друзья переглядывались, качали головами. Уже после, когда юбилей прошел, за спиной обсуждали эту новость:
— Ну и ну…
— Бросил семью ради этой куколки?
— А ведь ещё недавно был дом — полная чаша… Жена умница!
— А эта… Она же бестолковая как пробка! Ничего кроме фигуры и внешности! Пустышка!
Никита слышал обрывки разговоров, но отмахивался: «Завидуют, вот и всё». Он с удовольствием давал Рите деньги при друзьях — «на реснички‑ноготочки», хвастался, что купил ей шубу.
Год пролетел быстро. Рита уволилась из салона красоты, где работала до встречи с Никитой. Сначала Никита не беспокоился — пусть отдыхает, наслаждается жизнью. Но через несколько месяцев его начало раздражать, что его зазноба целыми днями сидит дома, а если выходит — то тратит деньги.
— Ты бы хоть приготовила чего-нибудь! Ну так, для разнообразия! А то все на доставке! — фыркнул он, когда Рита встретила его с коробкой от пиццы. Молодежная еда уже не казалась Никите крутой и вкусной. Хотелось домашних котлет.
Однажды Рита под напором Никиты все-такие решила проявить «инициативу». Приготовила ужин, да всё сгорело.
Тогда она отважилась убрать в квартире — постирала чёрное с белым и испортила дорогой летний костюм сожителя.
— Ну как ты могла?! Это же… целое состояние стоит! Привезен из-за границы! Где я такой сейчас куплю?
— Я буду осторожнее впредь. Я да… я могу следить за домом, — заявила, а ответ Рита, — но мне надо денег на помощницу по дому.
— А чем ещё ты планируешь заниматься? — удивленно спросил Никита.
— Ну, если тебя беспокоит, что мне скучно, то я буду фотографом, мне всегда это нравилось. Только надо купить мне фотоаппарат, — уверенно ответила Рита.
Он хотел отказать, но подумал: «Если не куплю — она и не станет работать. А так вроде бы надо поддержать затею».
Никита купил фотоаппарат, оплатил курсы. А через два месяца, когда он заметил, что девушка не ходит на курсы, Рита объявила:
— Мне сказали, что фотографом быть немодно. Что сейчас у всех телефоны, а обработка ИИ заменяет фотографа.
— Деньги тогда надо вернуть!
— Я уже вернула. Купила себе платьишко.
— Как тебе могли отдать мои деньги?! — Раздражение Никиты росло. Он всё чаще вспоминал жену — как она готовила, вела хозяйство, заботилась о детях. Как не требовала дорогих подарков, а ценила внимание. Теперь же он смотрел на Риту, развалившуюся на диване с телефоном, и думал: «Пиявка. Просто пиявка, присосавшаяся к кошельку». Она не работала, не старалась, не хотела ничему учиться. Зато умела красиво улыбаться, просить деньги и убеждать, что «ей так тяжело, она не знает, чем заняться».
— Это наши деньги. — Ответила она.
— Нет! Ты вообще ничего своего тут не имеешь! Все мое! Я просто содержу тебя! Захочу — выставлю за дверь.
— Да? Не суетись. Я и сама уйду. — Повела плечиком Рита.
— Куда ты уйдешь?! Ты же со мной в отношениях!
— К более щедрому и молодому, — хмыкнула Рита, приводя Никиту в бешенство.
Рита и правда ушла. Просто собрала вещи, пока Никита был на работе, и оставила записку: «Саша моложе и щедрее. Удачи!» Саша — их общий знакомый, владелец сети салонов красоты, положил глаз на молодуху еще на юбилее Миши. Рита же положила глаз на его кошелек и, не раздумывая, ушла от жлоба-Никиты.
Разумеется, с Сашей Никита больше не общался, а про Риту говорил только гадости.
После ухода Ритули Никита изменился. Из самоуверенного мужчины, хвастающегося молодой зазнобой, он превратился в озлобленного циника. Он начал избегать компаний, где могли быть женщины. В разговорах с друзьями всё чаще звучали фразы:
— Все они одинаковые. Только деньги и нужны.
— Думаешь, она меня любила? Да ей плевать было, кто я — главное, кошелёк потолще.
— Жена? Дети? Надо было с ними остаться? Ха! Да они тоже только деньги от меня хотели. Все вокруг — хищницы. Присасываются, высасывают всё, а потом бросают.
Однажды в кафе он заявил бармену:
— Знаешь, что я понял? Все женщины — пиявки. Молодые, старые — неважно. Им нужно только одно: деньги, подарки, содержание. А любовь, семья, верность — это сказки для наивных. Я был наивным. Больше — никогда не буду, и тебе не советую вестись на эти уловки.
Никита вроде бы жил, но его старые друзья стали сторониться, находили предлоги, чтобы не звать его в гости. Даже бармен в том самом заведении смотрел с едва заметным презрением, когда он, заказывая очередной бокал, начинал очередную тираду о коварстве женщин.
Однажды вечером Никита сидел в баре, уже изрядно выпивший. Рядом присели две женщины лет тридцати — оживлённо обсуждали отпуск. Никита вдруг резко повернулся к ним и бестактно влез в разговор.
— Что, ищете, к кому присосаться? Денег хотите? Так сразу говорите сколько надо — может, кто купится! Олень какой-нибудь!
Женщины переглянулись и поспешно ушли из бара. Бармен, заметив это, пожаловался охране и Никиту попросили уйти.
— Я еще не пьяный!
— Вам надо проспаться. Уже пятый час тут сидите и всех распугиваете.
— И правильно делаю. Пусть все эти хищницы держатся подальше от нормальных мужиков!
— Выпейте воды и идите домой. Такси вам вызвали.
Но домой идти не хотелось. Там его никто не ждал. А главное — он сам не хотел никого видеть. В его понимании все женщины были одинаковыми: алчными, расчётливыми, готовыми бросить при первой возможности. Он отгородился от них стеной ненависти, не замечая, что эта стена отрезала его и от всего остального — от дружбы, от тепла, от возможности начать всё сначала.
Никита так и не позвонил бывшей жене. Не попытался поговорить с детьми. Вместо этого он всё глубже погружался в собственную горечь, убеждая себя, что прав, что все вокруг виноваты — а он лишь жертва обстоятельств и женских козней.
Но временами, когда алкоголь выветривался, Никита задумывался: а не сам ли он разрушил свою жизнь?
Риту ведь он не любил никогда по-настоящему. Он бросил семью ради тщеславия. Он позволил этой барышне сесть себе на шею из-за желания покрасоваться. И теперь, ненавидя всех, он на самом деле ненавидел только себя — за слабость, за глупость, за то, что так легко променял настоящее на красивую обертку с пустотой внутри.
