Ксения сидела в театральной мастерской и приклеивала бороду деревянному лешему. Кукла глядела на неё стеклянными глазами и, кажется, ехидничала. Телефон завибрировал так, что банка с лаком поехала по столу.
— Ксюш… — голос Насти был тоньше карамельной нити, которые она крутила у себя в кондитерской. — Ксюш, я из душа вышла, а у тебя в квартире мужчина. Чужой. Я даже не слышала, как он вошёл.
— Что?! — Ксения вскочила, и леший рухнул носом в клей. — Какой мужчина? Ты дверь запирала?
— Запирала! На замок! А там телевизор бормочет и кто-то ходит. Ксюш, мне страшно, я в полотенце стою, как дура на льдине.
— Так. Слушай меня, — Ксения уже неслась по коридору, на ходу сдирая рабочий фартук. — Заходишь в спальню, запираешься и не высовываешься. Поняла? Ни звука. Я бегу.
— А если он…
— Никаких «если»! Сидишь тихо, как мышь под ковром. Я дала тебе ключи душ принять, а не в боевик вляпаться. Всё, отбой, я звоню сестре.
Она вылетела на улицу и рванула через двор. В голове крутился парад кошмаров: воры, грабители, домушники с фомками. Пальцы сами набрали номер сестры.
— Лер! У меня в квартире посторонний мужик, там Настя одна, я ей ключи давала, у неё воду отключили!
— Стоп-стоп, не части, — Лера, как всегда, была спокойна. — Посторонний? Вызывай полицию. Немедленно. Не геройствуй.
— Пока они доедут, он квартиру вынесет и Настю напугает до седины!
— Ксюша, не смей туда лезть одна! Тимур вот-вот с кузницы придёт, мы в соседнем доме, я его сразу к тебе отправлю. Слышишь? Вызывай полицию и жди!
— Ждать? — Ксения уже влетала в подъезд, перепрыгивая через ступеньку. — Там моя подруга в полотенце трясётся, а я буду ждать? Ну уж нет.
Дверь квартиры была приоткрыта. Ксения проскользнула внутрь и на цыпочках нырнула в ванную. На полке стоял баллончик с ароматизатором «Морской бриз» — пахнет он прекрасно, а глаза жжёт ещё прекраснее, проверено на себе.
Из комнаты бубнил телевизор. А на кухне кто-то нагло гремел посудой, хлопал дверцей холодильника и звенел ложкой. Ксения похолодела от злости: что за дура эта Настя, велено же было сидеть в спальне!
Она выставила баллончик перед собой, как гранату, и шагнула на кухню. Палец уже лежал на распылителе. И замер.
За её столом, развалившись, как падишах, сидел Денис. Бывший муж. Он хлебал её суп прямо из кастрюли и листал что-то в телефоне.
— О! — он поднял глаза и даже не поперхнулся. — А я чуть не помер тут у тебя. Какая-то девка из ванной как завизжит! Я думал, у меня сердце через уши выскочит. Ты кого в дом пускаешь вообще?
— Я?! Кого я пускаю?! — Ксения задохнулась от такой наглости. — Ты как сюда попал, чучело ты свадебное?
— Попрошу без оскорблений. Я, между прочим, ведущий торжеств высшей категории, — Денис важно отставил ложку. — А попал ключом. У матери один комплект оставался, забыла отобрать? Твоя недоработка, не моя.
Ксения почувствовала, как в висках застучало. Они расстались два года назад, и расстались жёстко. Денис тогда попытался наложить лапу на её квартиру — квартиру, купленную до брака, на её горб заработанную. Пролетел он, как фанера над Парижем, с судом, с адвокатом и с позором.
— Ключ на стол, — процедила она. — И объясни, зачем явился, пока я добрая.
— Затем, что имею право, — он снова взялся за ложку. — Мы, между прочим, не чужие люди. И вообще, ты мне обязана.
Ксения не стала выяснять, чем она ему обязана. Она развернулась и пошла к спальне, стуча костяшками по двери.
— Настюш, выходи, всё в порядке. Это не грабитель, это хуже. Это мой бывший. Сейчас он уйдёт.
Дверь приоткрылась, и Настя высунула нос, закутанная в полотенце по самые брови. Глаза у неё были круглые, как леденцы на её витрине.
— Никуда я не уйду! — донеслось с кухни. — Мне идти некуда! И вообще, повторяю для глухих: ты мне о-бя-за-на!
Ксения вернулась на кухню медленно, очень медленно. Так медленно ходят только очень злые женщины.
— Встал и вышел из квартиры, — прошипела она. — Иначе полетит ваза. Считаю до трёх.
— Ой, напугала, — Денис откинулся на стуле и заложил руки за голову. — Ты вазой в меня не запустишь, ты её на барахолке неделю выторговывала, я помню. Раз.
— Денис…
— Два. Видишь, я и считать за тебя могу. Профессиональный навык, конкурсы веду.
Настя тем временем торопливо оделась и вышла в коридор с сумочкой, красная от неловкости. Она уже взялась за ручку двери — и остановилась. Бросать Ксению наедине с этим самодовольным субъектом было нельзя.
— Ксюш, давай я полицию вызову? — тихо предложила она. — Он же вломился, по сути.
— А ты вообще кто такая?! — взвился Денис. — А ну убирайся отсюда, пока я…
Договорить он не успел. Ксения молча взяла со стола кастрюлю и опрокинула холодный суп ему на макушку. Гороховый, вчерашний, с морковкой.
Денис завизжал так, что телевизор в комнате устыдился и притих. Он вскочил, размахивая руками, морковка съезжала у него по щеке, как оранжевая слеза.
— Ты!.. Ты что творишь?! Это же… это же суп!
— Надо же, узнал, — огрызнулась Ксения. — А то ел и не спрашивал, чей.
Пока он отфыркивался, она метнулась в коридор, схватила его сумку и швырнула на лестничную площадку. Сумка шмякнулась у перил с обиженным звуком.
— Вещи твои уже вышли. Догоняй.
— Да ты!.. — Денис вытер лицо кухонным полотенцем и выпрямился с видом оскорблённого монарха. — Теперь я точно никуда не уйду! И ты мне новую одежду купишь! Рубашка испорчена, между прочим, итальянская!
— Итальянская она, как я балерина, — фыркнула Ксения.
Настя поняла: зелёный свет дан. Пока Денис разорялся про рубашку, компенсацию и моральный ущерб, она тихонько взяла со стола бутылку газировки и наполнила стакан до краёв. Апельсиновой. Липкой.
— А ты чего стоишь?! — Денис повернулся к ней, тыча пальцем. — Тебе было сказано — убирайся!
Настя вылила стакан ему на голову. Аккуратно, по центру, как глазурь на торт.
Денис застыл. По лицу у него стекала оранжевая сладость, смешиваясь с гороховыми разводами. Второй раз за пять минут его облили — такого в его биографии тамады ещё не случалось.
— Вы… вы обе ненормальные! — заорал он. — Я жаловаться буду! Я вас…
Но Ксения уже открыла холодильник. Оттуда, отсвечивая золотой фольгой, явилась бутылка шампанского — она берегла её на день премьеры. Ксения встряхнула бутылку раз, другой, третий и взялась за проволоку.
— Ты чего… — Денис попятился. — Ты это брось. Это уже тяжёлая артиллерия!
— Догадливый, — ласково сказала Ксения и крутанула бутылку ещё разок.
Денис рванул в комнату — прятаться. Но Настя, маленькая и с виду безобидная, ухватила его за шиворот с хваткой человека, который годами таскает мешки с сахаром. Денис сменил курс, полетел в противоположную сторону, в коридор, зацепился за пуфик и грохнулся на пол.
— А-а-а! Локоть! — взвыл он. — Я жаловаться буду! У меня в субботу юбилей вести, а вы мне конечности калечите!
В этот момент входная дверь распахнулась. В коридор влетела Лера, а за ней — Тимур, огромный, в рабочей куртке, ещё пахнущий кузницей. Они увидели картину: на полу барахтается облитый супом и газировкой Денис, над ним стоит Настя, а в дверях кухни — Ксения с шампанским наперевес.
Лера рассмеялась. Она хохотала, держась за косяк, и через секунду смеялись уже все, кроме Дениса.
Тимур молча нагнулся над поверженным, поднял его за плечи, как мешок с углём, и без единого слова вытолкал за дверь. Потом отряхнул ладони и одобрительно кивнул Насте.
— Ксюш, дай сюда бутылку, пока беды не вышло, — Лера, всё ещё посмеиваясь, потянулась к шампанскому.
И тут пробка ухнула в потолок. Пенный фонтан накрыл всех разом: Леру, Тимура, Настю и саму Ксению. Секунду в коридоре было тихо, только шампанское капало с люстры.
Тимур слизнул каплю с подбородка и глубокомысленно изрёк:
— Однако. Полусладкое.
И коридор снова взорвался хохотом.
А по другую сторону двери, между этажами, сидел на ступеньке мокрый Денис и глядел на свою сумку. Сумка валялась у перил и всем своим видом говорила: «Допрыгался».
— Ведьма, — бормотал он, отдирая от воротника прилипшую горошину. — Даже не выслушала. А у меня, между прочим, аренда сегодня закончилась. Меня, между прочим, выставили. Я, между прочим, переночевать хотел, по-человечески!
Он поднялся, охая, и потянулся было к звонку. За дверью грянул новый взрыв смеха. Денис отдёрнул руку: позвонишь — и получишь чем-нибудь по лбу, это он уже усвоил на практике.
— Проклинаю, — сообщил он двери. — Официально проклинаю. Как ведущий с микрофоном и стажем.
Дверь не впечатлилась. Денис подхватил сумку и поплёлся вниз, липкий, злой и до ушей пропитанный стыдом. На улице уже стемнело, и это было единственной удачей за день — мало кто разглядит гороховые узоры на его итальянской рубашке.
Оставался один адрес на всём белом свете. Тамара Павловна, конечно, откроет сыночку. Правда, сначала час будет причитать, потом два часа воспитывать, но хотя бы супом обливать не станет. Наверное.
А в квартире тем временем Ксения оглядела мокрый коридор и развела руками:
— Так, граждане пострадавшие. Душ работает, идём по очереди, одежду я каждому что-нибудь найду. Тимур, тебе, извини, только моя футболка с драконом. С розовым. Из кукольного спектакля.
— С розовым так с розовым, — пробасил Тимур. — Дракон — зверь серьёзный.
Настя первая ускакала в ванную, хихикая. Лера с Ксенией взяли тряпки и принялись оттирать пол, то и дело прыская со смеху.
— Слушай, а ведь у нас есть законный повод, — Лера выжала тряпку. — Достаём вторую бутылку, заказываем пиццу и сидим. За победу.
— За оборону крепости, — уточнила Ксения.
Про Дениса они уже забыли — как забывают дурной сон к обеду. Ксения смахнула пену с рамки на стене и вдруг поймала себя на том, что злость ушла вся, до донышка. Осталось только тёплое, мирное, почти кроткое чувство — как после грозы, когда воздух ещё дрожит, а гром уже укатился ворчать за реку.
— Пиццу с грибами, — сказала она. — И никому больше ключей не раздаю. Кроме своих.
— Своих у тебя вон целый коридор, — улыбнулась Лера.
И это, пожалуй, было чистой правдой.
