Варвара открыла дверь своей квартиры и сразу поняла — что-то изменилось. Глеб сидел в кресле, уставившись в одну точку, а на журнальном столике стояла початая бутылка коньяка. Он даже не повернул головы на звук её шагов.
— Привет. Как прошёл день у Кирилла?
Голос мужа звучал странно — слишком ровно, слишком отрепетированно. Варвара повесила куртку и прошла в комнату.
— Хорошо. Настенька такая славная, представляешь, уже улыбается. Ольга устала, конечно, но справляется.
— Чужие дети, — Глеб усмехнулся. — Ты всегда возишься с чужими детьми.
Варвара почувствовала знакомый укол в груди. Этот разговор возникал между ними слишком часто за последние годы.
— Глеб, давай не будем снова…
— Нет, Варвара. Сегодня будем.
Он наконец посмотрел на неё. В его глазах не было ни тепла, ни привычной мягкости. Только какая-то решимость пополам с чем-то похожим на облегчение.
— Я встретил другую женщину. Её зовут Светлана. Она ждёт от меня ребёнка.
Варвара опустилась на диван. Ноги подкосились сами.
— Как?
— Ты прекрасно слышала. Светлана беременна. Моим ребёнком. Тем самым ребёнком, которого ты никогда не сможешь мне дать.
— Глеб, но мы же обсуждали это столько раз. Есть усыновление, есть суррогатное материнство, есть…
— Мне не нужен чужой ребёнок! — он повысил голос, и Варвара вздрогнула. — Мне нужен мой. Родной. От женщины, которая способна его выносить.
— То есть восемь лет брака — это ничто?
— Это восемь лет ожидания чуда, которое не произойдёт.
Варвара сглотнула. Она знала, что муж тяжело переживал её диагноз. Но она надеялась — глупо, наивно надеялась — что любовь перевесит.
— И что теперь? Ты хочешь развода?
— Да. И мне нужна эта квартира.
— Вот как.
— Светлане негде жить. Она снимает комнату в коммуналке. А здесь просторно, ребёнку будет хорошо.
Варвара попыталась собраться с мыслями. Всё происходило слишком быстро.
— Глеб, эту квартиру купил мой отец. На свои деньги. В подарок нам на свадьбу.
— Нам — значит, и мне тоже.
— Но оформлена она на меня. Ты здесь даже не прописан.
Глеб поморщился, будто она сказала что-то неприличное.
— Варя, давай без этих формальностей. Ты же понимаешь, что я заслужил нормальную семью. Ты можешь переехать в однушку на Парковой. Ту, что осталась от бабушки.
— Ты предлагаешь мне съехать с моей же собственную квартиры, чтобы ты мог привести сюда любовницу?
— Она не любовница. Она мать моего будущего ребёнка.
Варвара посмотрела на человека, с которым прожила восемь лет. Он говорил спокойно, уверенно, будто обсуждал покупку новой мебели.
— Ты серьёзно думаешь, что я просто соберу вещи и уйду?
— А что тебе ещё остаётся? — Глеб пожал плечами. — Ты же не хочешь скандала. Ты никогда не хотела скандалов.
Он был прав. Варвара всегда избегала конфликтов, всегда шла на компромиссы, всегда уступала. И он привык к этому.
— Хорошо. Мне надо подумать. Но я соберу вещи.
Глеб удивлённо приподнял бровь.
— Вот так просто?
— А чего ты ожидал? Истерики? Слёз? Я не буду унижаться, Глеб. Если ты сделал выбор — живи с ним.
Она встала и пошла в спальню. Руки двигались механически, складывая в чемодан самое необходимое. Глеб стоял в дверях, наблюдая.
— Я рад, что ты понимаешь.
— Я не понимаю. Я просто пока ухожу. Надо подумать.
— Это и есть понимание.
Варвара застегнула чемодан и взяла сумку с документами.
— Ключи от однушки в ящике прихожей.
— Я знаю.
Она вышла, не оглядываясь.
Такси остановилось у старой пятиэтажки на Парковой улице. Варвара расплатилась и вышла под мелкий дождь. Чемодан громыхал по неровному асфальту.
Квартира бабушки пустовала уже три года — с тех пор как бабушка переехала к родителям Варвары. Они с Глебом иногда обсуждали, что делать с этим жильём, но так и не пришли к решению.
Варвара поднялась на третий этаж и достала ключи. Замок щёлкнул, дверь открылась — и на пороге появилась незнакомая женщина в халате.
— Вы к кому?
Варвара застыла.
— Я… Это моя квартира.
Женщина нахмурилась.
— Ваша? Мы снимаем её уже полгода. Муж договаривался с хозяином.
— С каким хозяином?
— Глеб Андреевич. Он показывал документы, всё официально.
Варвара почувствовала, как земля плывёт под ногами. Глеб. Он сдал её квартиру. Без её ведома. Полгода назад.
— Извините, — выдавила она. — Произошла ошибка. Я разберусь.
Она спустилась на улицу. Дождь усилился. Ноги промокли, но Варвара стояла и не могла сдвинуться с места.
Он знал. Он всё знал. Когда отправлял её сюда — он знал, что здесь живут люди. Он хотел, чтобы она оказалась на улице. Посреди ночи. Одна. Просто на улице.
Варвара достала телефон и набрала номер.
— Марин? Это я. Мне нужна помощь.
— Варя? Что случилось? Ты плачешь?
— Нет. Я не плачу. Можно я приеду к тебе?
— Конечно. Соня уже спит, но я жду. Адрес помнишь?
— Помню.
Она вызвала такси и села на скамейку у подъезда. Дождь стекал по лицу, но Варвара не замечала его. Она думала о том, как Глеб улыбался, когда она уходила. Как говорил, что рад её «пониманию».
Он ни разу не спросил, как она доберётся. Где будет ночевать. Как справится.
Ему было всё равно. Это подло, все подло.
*
Марина открыла дверь и сразу втянула подругу в квартиру.
— Господи, ты же насквозь мокрая! Раздевайся, я сейчас полотенце принесу.
Варвара стояла в прихожей, оставляя лужи на полу. Марина вернулась с махровым полотенцем и сухой одеждой.
— Переодевайся. Потом расскажешь.
Через пятнадцать минут Варвара сидела на кухне, согреваясь горячим чаем. Марина слушала молча.
— То есть он не просто выставил тебя на улицу. Он заранее подготовил ловушку.
— Выходит, что так.
— И ты уехала? Просто так?
— Я думала… Я думала, что не хочу скандала. Что он опомнится. Что это какой-то кошмар, который закончится. Мне надо было побыть одной, подумать.
Марина покачала головой.
— Варь, ты же знаешь, что квартира твоя? Юридически твоя?
— Знаю.
— Тогда почему ты здесь, а не там?
Варвара поставила чашку на стол.
— Потому что я растерялась. Потому что он говорил так уверенно, будто имеет на всё это право. А я… Я восемь лет привыкала уступать.
— И что теперь?
— Теперь я думаю.
Из коридора послышались шлёпающие шаги. В дверях кухни появилась Соня — пятилетняя дочка Марины, в пижаме с мишками.
— Тётя Варя приехала!
Девочка бросилась к Варваре и обняла её за шею. Варвара прижала малышку к себе.
— Привет, солнышко. Почему не спишь?
— Я слышала голоса. А ты будешь ночевать у нас?
— Да, милая. Если ты не против.
— Ура! Можно мы завтра будем рисовать?
— Обязательно.
Марина увела дочку обратно в кровать. Вернувшись, она села напротив Варвары.
— И какой у тебя план?
— Я пришла в себя. Вернуться. Забрать свою квартиру.
— Прямо сейчас?
— Нет. Завтра. Когда высплюсь и приду в себя.
Марина хмыкнула.
— А если он не уйдёт?
— Он не прописан там. Это моя собственность. Документы у меня.
— Ты уверена, что справишься? Помочь?
Варвара посмотрела подруге в глаза.
— Марин, он отправил меня в квартиру, которую сам же сдал. Мою квартиру. Он хотел, чтобы я осталась на улице. Под ливнем. Одна. Он рассчитывал, что я побоюсь вернуться. Что буду ночевать на вокзале или попрошу денег у родителей. Он рассчитывал на мой страх.
— И?
— И он просчитался.
Марина улыбнулась.
— Вот это уже похоже на тебя настоящую.
— Можно я попрошу об одолжении?
— Конечно.
— Можно Соня поедет со мной? На пару часов. Мне нужно… Мне нужно, чтобы там был кто-то, ради кого я не сорвусь.
Марина нахмурилась.
— Ты хочешь взять мою дочь на разборку с бывшим мужем?
— Не на разборку. Просто присутствие ребёнка… Оно не даст мне наделать глупостей. И ему тоже.
— Варь, я не уверена…
— Марин, я не собираюсь устраивать сцен. Я просто заберу свою квартиру. Он уйдёт, я останусь. Соня будет в соседней комнате, с мультиками и карандашами.
Марина долго молчала.
— Хорошо. Но если что-то пойдёт не так — звони сразу.
— Спасибо.
Они проговорили ещё час. Варвара рассказала всё — и про диагноз, и про годы надежд, и про то, как Глеб постепенно отдалялся. Марина слушала, кивала, иногда сжимала её руку.
— Знаешь, что самое обидное? — сказала Варвара перед сном. — Он даже не извинился. Ни разу за весь разговор. Будто я виновата в том, что не могу родить.
— Ты не виновата, Варя.
— Знаю. Теперь знаю.
*
Варвара открыла дверь своей квартиры ключом, который Глеб забыл забрать. Соня держала её за руку.
— Ого, какая большая квартира! — прошептала девочка.
— Тише, малышка. Иди в ту комнату, там есть карандаши и бумага. Порисуй немного, хорошо?
Соня послушно убежала. Варвара прошла в гостиную.
Глеб сидел на диване, а на кухне хозяйничала незнакомая женщина — молодая, с едва заметным животиком. Она доставала что-то из холодильника и напевала себе под нос.
— Варвара? — Глеб вскочил. — Что ты здесь делаешь?
—Я вернулась в свой дом. А вот что здесь делает она?
Женщина выглянула из кухни.
— Ой. Это жена?
— Бывшая жена, — быстро поправил Глеб.
— Мы ещё не развелись, — Варвара прошла в центр комнаты. — И ты не ответил на мой вопрос.
— Я же сказал — нам нужна эта квартира. Светлане негде жить.
— А мне, значит, есть где?
— Ты могла поехать к родителям. Или снять что-нибудь.
— Интересная логика идиота. Я должна снимать жильё, пока твоя любовница живёт в моей квартире?
Светлана вышла из кухни с бутербродом в руке.
— Слушай, давай без истерик? Глеб сказал, что ты всё понимаешь.
— Заткнись! Глеб много чего говорит. Например, он забыл упомянуть, что однушка на Парковой сдана уже полгода. Деньги вернешь, или в суд подам за незаконное обогащение.
Глеб отвёл взгляд.
— Я собирался тебе сказать.
— Когда? Когда я оказалась на улице под дождём?
— Это не моя проблема. Ты взрослый человек.
Варвара подошла к нему ближе.
— Ты прав. Я взрослый человек. И сейчас я приняла взрослое решение.
— Какое ещё решение?
— Эта квартира куплена на деньги моего отца. Оформлена на меня. Ты здесь не прописан и не имеешь никаких прав. Вот ключи от однушки — забирайте и уходите. Но будешь платить аренду, а если нет выгоню как шелудивого пса.
Она достала связку ключей и бросила на журнальный столик. Глеб уставился на неё.
— Ты шутишь?
— Нет.
— Варвара, ты не понимаешь…
— Я прекрасно понимаю. Ты думал, что я испугаюсь. Что буду плакать и умолять. Что соглашусь на всё, лишь бы избежать конфликта. Да, я не конфликтная. Но ты ошибся.
Светлана нервно рассмеялась.
— Глеб, ты говорил, что она тихая и покладистая.
— Она была такой.
— Была, — согласилась Варвара. — А теперь собирайте вещи.
Глеб шагнул к ней.
— Послушай, мы можем договориться. Я готов заплатить…
— Чем? Деньгами от сданной квартиры? Моей квартиры? Не забудь их вернуть.
Он осёкся.
— Это… Это были временные меры. Мне нужны были деньги на…
— На что? На ужины с ней? На подарки? На обустройство вашего гнёздышка? На твою бабу?
Светлана отступила к кухне.
— Я не собираюсь это слушать.
— А придётся. Потому что ты поселилась в чужом доме с чужим мужем и ешь чужие продукты.
Глеб схватил Варвару за руку.
— Хватит! Ты не имеешь права так с ней разговаривать!
Варвара посмотрела на его пальцы, сжимающие её запястье. Потом посмотрела ему в глаза. И размахнулась.
Пощёчина получилась звонкой.
— Это за сданную квартиру. За ночь под дождём. За восемь лет, которые я потратила на человека, способного выбросить жену на улицу.
Глеб отшатнулся, держась за щёку.
— Ты… Ты совсем с ума рехнулась!
— Нет. Собирайте вещи. У вас двадцать минут.
Светлана выскочила из кухни.
— Глеб! Сделай что-нибудь!
— Что я могу сделать? Она права — квартира её.
— Ты говорил, что всё улажено!
— Я думал, что улажено!
Варвара села в кресло и скрестила ноги.
— Восемнадцать минут.
Глеб метался по комнате, хватая какие-то вещи. Светлана тоже суетилась, бросая на Варвару злобные взгляды.
— Ты пожалеешь, — прошипела она, проходя мимо. — Он всё равно будет со мной. И ребёнок будет его.
— Забирай бесплатно. Мне не нужен ни он, ни его ребёнок. Потом сама будешь жалеть, что прикарманила это чмо.
Глеб остановился у двери.
— Варвара, это подло.
— Подло? Это подло? Ты завёл любовницу. Ты сдал мою квартиру без моего ведома. Ты выгнал меня из дома, зная, что мне некуда идти. И ты говоришь мне о подлости? Ты моральный урод.
— Я хотел как лучше…
— Для себя. Ты хотел как лучше для себя. Как всегда.
Он открыл рот, но не нашёл слов. Светлана потянула его за рукав.
— Пойдём. С ней бесполезно разговаривать.
Они вышли. Дверь захлопнулась.
Варвара долго сидела неподвижно. Потом встала и прошла на кухню.
Раковина была завалена грязной посудой. На столе — крошки, пустые упаковки, разлитый соус. Светлана явно чувствовала себя здесь хозяйкой.
Варвара включила воду и начала мыть тарелки. Привычные движения успокаивали. Одна тарелка, другая, третья…
— Тётя Варя?
Соня стояла в дверях кухни. В руках она держала лист бумаги.
— Да, солнышко?
— Дяденька и тётенька ушли?
— Ушли. Насовсем.
— А почему они кричали?
— Потому что не хотели уходить. Но это был мой дом, а не их.
Соня подошла ближе.
— Я нарисовала картинку. Хочешь посмотреть?
Варвара вытерла руки и присела рядом с девочкой.
— Конечно хочу.
На листе были три фигурки — большая, поменьше и совсем маленькая. Над ними сияло солнце и летали птицы. Внизу детским почерком было выведено: «Моя семя».
— Это я, — Соня ткнула пальцем в маленькую фигурку. — Это мамочка. А это ты.
— Я?
— Ну да. Ты же тётя Варя. Ты наша семья.
Варвара почувствовала, как что-то сдвинулось у неё внутри. Маленькая девочка с карандашами нарисовала то, о чём она мечтала годами.
— Спасибо, Сонечка. Это самый лучший рисунок, который я видела.
— Правда?
— Правда.
— А можно мы пойдём пускать кораблики? Дядя Глеб не разрешал, но его же теперь нет?
Варвара рассмеялась.
— Можно. Идём.
Они набрали воды в ванну и сделали кораблики из бумаги. Соня визжала от восторга, когда её кораблик обгонял корабль Варвары.
— Я победила! Я чемпионка!
— Да, малышка. Ты чемпионка.
Телефон завибрировал. Варвара взяла трубку.
— Как ты? — голос Марины звучал тревожно.
— Хорошо. Они ушли. Соня в порядке.
— Он не скандалил?
— Пытался. Но быстро понял, что шансов нет.
Марина выдохнула.
— Я так за тебя рада, Варь. Правда.
— Спасибо, что одолжила мне дочку.
— Спасибо, что ты такая сильная.
Варвара посмотрела на Соню, которая строила из пены башню.
— Я не сильная. Просто перестала бояться.
После разговора она вернулась в ванную. Соня подняла на неё мокрое от брызг лицо.
— Тётя Варя, а можно я буду приходить к тебе часто-часто?
— Конечно, солнышко. Хоть каждый день.
— И мы будем рисовать?
— И рисовать, и кораблики пускать, и мультики смотреть.
Соня задумалась.
— А почему у тебя нет своих детей?
Варвара присела рядом с ванной.
— Так получилось, малышка. Не у всех получается.
— Это грустно?
— Иногда. Но сейчас — нет.
— Почему?
— Потому что у меня есть ты. И твоя мамочка. И мой брат с женой и маленькой Настей.
— Это много?
— Это очень много. Это целая семья.
Соня улыбнулась.
— Хорошо. Тогда я буду твоей немножечко-дочкой.
— Немножечко-дочкой?
— Ну да. Не совсем-совсем, но немножечко. Можно?
Варвара обняла мокрую девочку, не обращая внимания на брызги.
— Можно, солнышко. Конечно можно.
Позже, когда Соня уснула на диване, Варвара вышла на балкон. Дождь закончился, и сквозь расступившиеся облака пробивалось вечернее солнце.
Она думала о Глебе — без злости, без обиды. Просто констатировала факт: этот человек был частью её жизни восемь лет. Теперь — не будет.
Телефон снова зазвонил. Кирилл.
— Варя? Ольга сказала, что ты странно уехала вчера. Всё в порядке?
— Да, Кир. Теперь да.
— Точно? Ты как-то…
— Я разошлась с Глебом.
Пауза.
— Что?
— Он завёл другую. Она беременна. Он пытался выгнать меня из квартиры.
— Он что сделал?!
— Не кричи. Всё уже решилось. Я дома.
— Варь, я сейчас приеду.
— Не надо, Кир. Серьёзно. Ольге нужна твоя помощь с Настей. А я справляюсь.
— Ты уверена?
— Абсолютно. Завтра заеду к вам, всё расскажу.
— Обещаешь?
— Обещаю.
Она отключилась и улыбнулась. Брат. Невестка. Племянница. Подруга. Маленькая «немножечко-дочка».
Глеб был неправ. Ей не нужен был ребёнок от него, чтобы иметь семью. Семья — это не только кровь. Семья — это люди, которые рисуют тебя на своих картинках. Варвара вернулась в комнату. Соня спала, разметавшись по дивану. Рядом лежал её рисунок — три фигурки под солнцем.
Варвара аккуратно подняла его и повесила на холодильник.
На видное место.
