Утро пятницы началось с музыки. Ирина крутилась по комнате, укладывала в сумку свитер, зарядку и любимый плед, и подпевала так, что соседи сверху наверняка притопывали в такт. На завтра у неё был план: загородный дом подруги, шашлык, настольные игры до полуночи. Она даже придумала, какую шутку скажет первой, когда все сядут за стол.
— Олег, ты не видел мои перчатки? Такие, с оленями, — крикнула она в коридор.
— В прихожей, на полке, — отозвался он. — Ир, слушай… Кинь мне пятнадцать.
— Пятнадцать чего? Оленей? — Ирина застегнула сумку. — У меня их всего два, и оба на перчатках.
— Тысяч, — сказал Олег, появляясь в дверях. — Тысяч пятнадцать. До зарплаты.
Она выпрямилась и посмотрела на него спокойно, без всякого напряжения, как смотрят на человека, которого знают одиннадцать лет.
— Хороший вопрос. А у меня встречный: а свои-то где? Ты же не в казну государства их сдаёшь.
— Начинается, — он поморщился. — Отдал Артёму долг. Потом резину поменял, знаешь, сколько сейчас стоит? Плюс матери на лекарства подкинул. Плюс тётке подарок скоро покупать.
— Тётке подарок — это святое, — согласилась Ирина. — Тётка у нас как государственный праздник: раз в год, зато с бюджетом.
— Ты можешь просто перевести, без концерта?
— Могу. — Она застегнула молнию на сумке и улыбнулась. — Но я поступлю лучше. Я решу эту проблему.
— В смысле «решу»? — насторожился он.
— В прямом. Комплексно и с гарантией, — Ирина взяла телефон. — Ты же меня знаешь: если я за что-то берусь, то до конца.
Олег хмыкнул и ушёл в ванную, довольный. Он услышал ровно то, что хотел услышать. Дверь хлопнула, зашумела вода, и Ирина ещё секунд десять смотрела на закрытую дверь.
Потом она открыла в телефоне папку, которую собирала одиннадцать дней. И включила музыку погромче.
На работе день выдался бестолковый и суетливый. Ирина отвечала на звонки, ставила подписи, кивала, а между делом листала телефон — быстро, короткими рывками, будто перебирала карточки в картотеке.
Скриншот. Ещё скриншот. Фотография, сделанная чужой рукой. Сообщение от человека, которого она не видела лет пять и который написал ей внезапно, в среду, в 23:40, со словами: «Ир, ты только не удаляй сразу, посмотри».
— Ир, ты на кого досье собираешь? — раздалось над ухом.
Даша плюхнулась на соседний стул, притащив с собой запас любопытства на весь квартал.
— На человечество, — не оборачиваясь, ответила Ирина. — Оно у меня в разработке с восемнадцати лет.
— Нет, серьёзно, у тебя лицо, как у человека, который считает патроны, — Даша прищурилась. — На мужа, что ли?
Ирина повернула телефон экраном к столу. Не сразу. Секунды на полторы позже, чем следовало бы, если бы там ничего не было.
— Даш, у меня лицо человека, который считает деньги. Это страшнее.
— Ой, всё, поняла, не лезу. — Даша качнулась на стуле. — Слушай, а вы завтра едете? Мы шашлык берём или ты снова свою фирменную индейку в чём-то ужасном маринуешь?
— Индейку. И маринад у меня не ужасный, а авторский, — Ирина наконец улыбнулась. — Как и вся моя жизнь: со стороны непонятно, зато результат обсуждают неделю.
Телефон зазвонил ровно в половине первого. Олег.
— Ир, привет. Слушай, тут такое дело, — голос у него был мягкий, домашний, любимый голос из серии «сейчас будет просьба». — Мать звонила. Просит вечером зайти. Печенье какое-то новое испекла, обижается, что мы третью неделю не появляемся.
— Пятница, — вздохнула Ирина. — Ну хоть не суббота. Суббота у нас забронирована под шашлык и мою авторскую индейку.
— Значит, придёшь?
— Приду, — сказала она. — Даже конфеты возьму. Те, которые с фундуком, Тамара Петровна их обожает и всегда говорит, что не будет, а потом съедает половину коробки.
— Отлично, — обрадовался Олег. — Ты у меня золото.
— Я у тебя платина, — поправила Ирина. — Золото дешевле и мягче.
Она положила трубку, посмотрела на часы и открыла список дел. Первым пунктом там стояло: «Мастер, замки, 15:00». Вторым: «Собрать вещи О.». Третьим: «Артём — репетиция».
Даша ушла за документами. Ирина набрала номер и сказала в трубку тихо, спокойно, почти весело:
— Артём, привет. Планы не меняются. Вечером я тебе позвоню, и ты, пожалуйста, ответь так, будто вообще ничего не знаешь. Просто отвечай. Честно — это уже достаточно страшно.
***
Олег в это время сидел с картонным стаканом и чувствовал себя человеком, у которого всё под контролем. Утро прошло удачно: жена не устроила разбор полётов, вечер обещал быть сытным, а деньги должны были прилететь на карту сами собой, как обычно.
— …и вот она мне говорит: «Артём, у нас теперь всё общее», — рассказывал друг, светясь, как гирлянда. — Представляешь? Общее! Даже пароли!
— Месяц женат и уже сдал пароли, — Олег усмехнулся. — Ты бы ещё ключи от квартиры на подъезде повесил.
— А ты чего такой довольный, кстати?
— Жизнь наладилась, — Олег отпил кофе. — Летать высоко приятно, Артём. Главное, не думать про приземление. Падать больно.
— Философ, — фыркнул тот.
Позвонила мать. Голос бодрый, командный, с перечислением по пунктам.
— Олежек, у тёти Зои день рождения через десять дней. Подарок на тебе, ты старший.
— Куплю, — легко пообещал Олег. — Что-нибудь достойное. Плед или ту… набор.
— Не «что-нибудь», а нормальное. И вечером не опаздывай, я печенье по новому рецепту сделала, с корицей и апельсином.
Он положил трубку, открыл приложение банка и на секунду завис. На счету оставалось четыреста двенадцать рублей. Кредит, который начинался как «ну восемьдесят тысяч, и всё», раздулся до трёхсот. Куда именно ушли деньги, Олег вспомнить не смог: ресторан, такси, ещё ресторан, серёжки, духи, отель на два часа, снова такси, снова духи.
Мелочь. Просто много мелочи, и все мелочи очень нежно улыбались.
Он написал жене: «Ир, перебрось 5, срочно». Прочитано не появилось. Через десять минут: «Ау». Тишина. Через двадцать он позвонил — гудки, гудки, гудки, механическая женщина посоветовала перезвонить позже.
Олег набрал рабочий номер.
— Алло? — ответил чужой женский голос.
— Здравствуйте, а Ирину можно?
— Ирина ушла, — сказали в трубке. — Ещё днём. Сказала, по делам, до конца дня её не будет.
— Куда ушла? — вырвалось у него.
— Молодой человек, я не спрашивала. Она мне не докладывает.
Он положил трубку и почувствовал, как в затылке заскребло что-то холодное и неприятное. Ирина никогда не уходила с работы просто так. Ирина вообще ничего не делала просто так.
Время до вечера растянулось, как жвачка. Он проверял телефон каждые четыре минуты. Он писал: «Ты обиделась?», «Ир, ну ты чего», «Позвони». Он даже начал набирать: «Прости, если что-то не так», но стёр — извиняться неизвестно за что казалось глупостью.
Пиликнул будильник. Рабочий день кончился.
Олег пошёл к матери пешком, через сквер, чтобы успокоиться. У цветочного киоска он притормозил, посмотрел на белые розы, прикинул: полторы тысячи. Достал телефон, глянул на четыреста двенадцать рублей и пошёл дальше. Не время для жестов, решил он. Вот придёт перевод — тогда и жесты.
***
У матери было тепло, светло и шумно. За столом уже сидела тётя Зоя — женщина, которая после операции никуда не спешила и потому ходила по всей родне по расписанию, как обходчик.
— Явился! — Тамара Петровна всплеснула руками. — Худой какой. Тебя там что, не кормят?
— Кормят, — Олег поцеловал её в щёку. — Просто некачественно.
— А Ира где?
— Едет.
Ирина пришла через двадцать минут — в хорошем настроении, с коробкой конфет, тех самых, с фундуком.
— Тамара Петровна, это вам. И только не говорите, что вы не будете, вы каждый раз так говорите.
— Не буду! — гордо сказала свекровь и тут же поставила коробку рядом со своей тарелкой. — Ну разве что одну. Садись, Ирочка, вот сюда, поближе.
Отношения у них были странные для родни: нормальные. Тамара Петровна давно решила для себя простую вещь — из двух сыновей у одного жизнь получилась. Младший разводился второй раз, слава богу, хоть детей не завёл. А Олегу повезло, и повезло крупно, и она это говорила вслух, часто, при всех.
— Пробуйте печенье, — командовала она. — Новый рецепт. Апельсиновая цедра, корица и капелька мёда. Зоя вон уже четвёртое ест.
— Третье, — с достоинством поправила тётя Зоя.
— Тамара Петровна, это преступление против фигуры, — Ирина взяла ещё одно. — Я иду на второй срок.
— Вот! — свекровь ткнула пальцем в сына. — Слышал? Люди умеют хвалить. А ты жуёшь и молчишь, как трактор.
Олег улыбался, тянулся за печеньем и держал телефон рядом с тарелкой. Экран мигнул. Он глянул — одно сообщение, короткое, без имени в шапке, только буква «С».
И произнёс свою коронную фразу, не отрываясь от экрана, привычно, как «передай соль»:
— Ир, сбрось деньги, а.
Ирина отложила печенье. Медленно вытерла пальцы салфеткой. И спросила — громко, чётко, с абсолютно ясным лицом:
— Ты просишь у меня деньги на содержание своей любовницы?
Ложечка тёти Зои звякнула о тарелку. Тамара Петровна замерла с конфетой в руке.
Секунда. Вторая. Вопрос висел в воздухе, открытый, круглый, и на него нужно было как-то отвечать: скандалом, оправданием или шуткой.
Олег выбрал шутку.
— Ага, — он расхохотался. — На двух. Одна дорогая, вторая с рассрочкой.
— Правильно, — кивнула Ирина. — Кстати, она мне звонила.
— Кто? — не понял он.
— Любовница твоя. Жаловалась. Говорит, ты мало уделяешь ей внимания. Просила почаще тебя отпускать, желательно по вторникам и четвергам.
— Ирочка… — растерянно начала свекровь. — Это вы так шутите, да?
— Мам, она шутит, — быстро сказал Олег. — У неё чувство юмора чёрное, как её сумка.
— Сумка у меня бордовая, — уточнила Ирина. — А юмор — по факту.
— Какому факту? — Тамара Петровна повернулась к невестке.
— Простому, — Ирина взяла ещё печенье. — Артём — его друг. У Артёма есть сестра, Светлана. Светлана — его любовница. Деньги у Олега кончились, до зарплаты две недели. Он просит у меня. Значит, просит на содержание Светланы. Логика прямая, как палка.
— Это уже не смешно, — жёстко сказала свекровь.
— А я и не смеюсь, — согласилась Ирина. — Я ем печенье. Оно, кстати, отличное.
Олег поставил стакан.
— Ты вообще нормальная? — голос у него подскочил. — Ты понимаешь, что ты несёшь? При матери! При тёте Зое!
— Понимаю. Я вообще редко несу что-то, чего не понимаю, — Ирина уже набирала номер и включала громкую связь. — Сейчас проверим. Артём человек честный, он даже врать красиво не умеет.
— Не смей!
— Алло? — раздалось из динамика.
***
— Артём, привет, это Ира. Не отвлекаю? — голос у неё был лёгкий, светский.
— Привет! Нет, всё нормально, — отозвался динамик.
— Слушай, я подарок хочу выбрать, а Олег молчит как партизан. Вы же часто пересекаетесь всей компанией? Кто там ещё бывает, Света?
— Ну да, Светка постоянно с нами, — жизнерадостно сообщил Артём. — Она вообще к Олегу как приклеенная. Он её и подвозит, и в кино они ходили. Слушай, она у него даже ключи от квартиры выпрашивала, представляешь? Я говорю: Свет, ты чего, у него жена. А она смеётся.
Тамара Петровна очень медленно опустила конфету на скатерть.
— Спасибо, Артём, ты мне очень помог, — ласково сказала Ирина.
Олег протянул руку и оборвал звонок.
— Что за идиотские шутки?! — рявкнул он, и лицо у него пошло тёмным. — Ты специально это устроила? Позвонила, накрутила, выставила меня посмешищем! Артём вообще половину не понял, он трепло, он что угодно наговорит!
Ирина молчала. Спокойно жевала печенье и молчала.
— Олежек, ну правда, — вступила тётя Зоя. — Мальчик приехал уставший, а вы тут. Ира, ну нельзя же так, из ничего.
— Глупая шутка, — отрезала свекровь. — Ира, я от тебя такого не ожидала.
Ирина проглотила, промокнула губы салфеткой и снова взяла телефон.
— Хорошо. Тогда ещё один звонок. Последний.
— Алло? — снова Артём.
— Здравствуйте, — сказала Ирина официальным тоном. — Я коллега Олега, мы уточняем данные по корпоративуы не понимаем, в какой список её вносить.
— А… эм… — Артём замялся ровно настолько, чтобы всем стало ясно. — Ну, она… они близко общаются.
— Насколько близко? Нам для списка.
— Слушайте, ну они целуются, — выпалил он. — На лестнице обнимаются, я сам видел, не раз. И уходят вместе, он часа на два пропадает, потом возвращается. Все в курсе, если честно.
Тишину в комнате можно было резать ножом и раздавать порциями.
Ирина отключила телефон и положила его рядом с тарелкой.
Олег был белый. Тамара Петровна смотрела на сына так, будто у него на лбу проступила надпись.
— И что? — вдруг сказала свекровь, и голос у неё дрогнул. — Обнимаются. Целуются в щёку. Мало ли! Я вон Зою тоже обнимаю. Это ещё ничего не значит, Ира. Доказательство какое? Слова пьяного Артёма?
— Согласна, — неожиданно кивнула Ирина. — Давайте разберёмся спокойно. Тётя Зоя, вы человек опытный, рассудите. Мужчина посмотрел на другую женщину. Это измена?
— Ой, нет, конечно, — засмеялась тётя Зоя. — Смотреть не запретишь.
— Улыбнулся ей?
— Ну и что, вежливость.
— Позвал на кофе?
— Ну… — тётя Зоя пожала плечами. — Коллеги ходят.
— Взял за руку.
— Помог, может.
— Задержался с ней после работы. Обсуждал с ней личное, а не с женой.
— Бывает же, поговорить надо, — уже не так уверенно сказала тётя Зоя.
— Обнял.
— Ну обнял… по-дружески…
— Поцеловал в щёку.
— В щёку — это не считается, — совсем тихо сказала тётя Зоя и посмотрела в потолок.
— А в губы, на лестнице? — мягко спросила Ирина. — А потом ушёл с ней на два часа и вернулся? А потом попросил у жены денег, потому что свои закончились?
Тётя Зоя открыла было рот и не нашла в нём ни одного слова.
— Знаете, есть старый эксперимент, — Ирина отломила кусочек печенья. — Лягушку сажают в холодную воду и медленно подогревают. Она не выпрыгивает, потому что каждый следующий градус — это же почти ничего, правда? Ну ещё чуть-чуть, ну ещё немножко. А потом вода кипит. Вот вы сейчас, тётя Зоя, лягушка. Если бы я сразу спросила про поцелуй, вы бы сказали «измена». А по градусу — не заметили, как сварились.
Тамара Петровна перевела взгляд на сына.
— Олег. Объясни. Что это значит?
— Ничего это не значит! — он вскочил, и стул поехал по полу. — У неё просто день плохой! Она сама сегодня непонятно где шаталась, ушла с работы и не вернулась, телефон не брала! Я ей звоню, звоню! Может, это у неё надо спросить, где она была!
Теперь свекровь смотрела на невестку.
— Ира. Где ты была?
— Дома, — Ирина не отвела глаз. — Приходил мастер, менял замки. Я собирала вещи Олега. Две сумки и коробка. Стоят в подъезде у соседки, она в курсе.
— Из-за домыслов?! — Олег задохнулся. — Из-за трепотни?! Ты замки поменяла из-за сплетен, ты вообще в своём уме?!
Ирина спокойно допила кофе, доела печенье, поблагодарила и только потом встала. Взяла телефон, что-то нажала — раз, два.
— Всё. Фотография у вас на телефоне, Тамара Петровна. И у него. И, между прочим, у всех его друзей — я разослала ещё в четыре часа. Если бы он признался утром, ничего бы не было. Я дала ему шанс, я спросила прямо: где твои деньги. Он выбрал резину и лекарства.
Два телефона пиликнули почти одновременно.
Олег открыл. Побелел. Через секунду стал багровым от злости.
Тамара Петровна смотрела на экран очень долго. На фотографии её сын лежал в постели с чужой женщиной, и женщина держала телефон вытянутой рукой, улыбаясь в камеру.
— Денег на содержание любовницы я тебе не дам, — сказала Ирина, застёгивая пальто в прихожей. — Выкручивайся сам. И с ней, и с её мужем.
— Откуда у тебя это? — сипло спросил Олег.
— О, это лучшая часть, — Ирина улыбнулась. — Светлана хотела отправить фото подруге. А отправила другому мужчине. Видимо, второму своему кавалеру. А он меня прекрасно знает и переслал мне. Так он одним движением убрал конкурента. Мужская дружба, ничего личного.
Она засмеялась и вышла, аккуратно прикрыв дверь.
Олег стоял посреди коридора. Жена узнала. Светлана, оказывается, не одна. Кто второй любовник? Кто?! Мысли путались, налезали одна на другую.
Мать что-то спрашивала за спиной, а он не слышал. Он считал: жена ушла, квартира её, машина её, любовница теперь с мужем разбираться будет, а её муж будет разбираться с ним. На работе к понедельнику всё узнают — фото ушло всем. Кредит триста тысяч. Тётя Зоя уже одевается, значит, к утру узнает вся родня. И отец наверняка знает.
Руки затряслись. Он машинально достал из кармана ключи, посмотрел на них и понял, что эта связка больше не открывает ни одной двери на свете.
И совсем некстати мелькнуло: а если бы утром он не попросил денег? Ирина бы не начала, не проверила, не собрала… Может, всё бы шло дальше?
Тётя Зоя ушла, не попрощавшись как следует. Мать молча убрала со стола. Потом вернулась, бросила ему на колени стопку постельного белья и сказала:
— Диван твой. И в кого вы такие олухи, а? Оба.
Олег понял, что второго брата она тоже имела в виду.
