В субботу Денис с утра воевал с дверью спальни.
Дверь сопротивлялась достойно. Сначала не хотела закрываться, потом не хотела открываться, а после третьей попытки вдруг решила продемонстрировать характер и протяжно скрипнула.
— Не дави на неё плечом, — сказала Евгения из прихожей. — Ты в прошлый раз так шкаф передвигал. Потом выяснилось, что шкаф вообще никуда не собирался.
— Тут система другая.
Денис приподнял ручку, потянул дверь на себя, потом слегка толкнул возле нижней петли.
Щёлкнул замок.
— Видела?
— Видела. Осталось инструкцию рядом повесить. Для гостей.
Четыре месяца они откладывали деньги на две новые двери — в спальню и между прихожей и коридором. Ремонт в квартире делали постепенно. Без кредитных карт, рассрочек на семь лет и торжественных обещаний разобраться с долгами когда-нибудь потом.
Евгения работала бухгалтером в оптовой компании, Денис — инженером на предприятии. На жизнь им хватало, но свободные деньги из воздуха не возникали. Поэтому каждый месяц они вместе переводили на ремонтный счёт восемнадцать тысяч рублей. К октябрю накопили семьдесят две тысячи.
В следующую субботу должны были приехать замерщики. После этого Евгения собиралась окончательно выбрать двери, фурнитуру и оформить заказ.
Она как раз стояла в прихожей с телефоном, сравнивая два варианта ручек, когда раздался звонок.
На пороге стояла Раиса Борисовна.
Это уже было необычно.
Свекровь никогда не приезжала без предупреждения. Даже перед тем, как забежать на десять минут передать банку огурцов, она могла позвонить с утра и уточнить, не нарушит ли чьих-нибудь планов.
А тут — никаких звонков.
В одной руке пакет с пирожками, на лице выражение председателя комиссии, прибывшего разбираться с чрезвычайным происшествием.
Евгения сразу убрала телефон.
— Что случилось?
— С чего вы все решили, что обязательно должно что-то случиться? — недовольно отозвалась Раиса Борисовна, разуваясь.
Денис выглянул из комнаты.
— Потому что ты приехала без предупреждения.
— Ну и приехала. К родному сыну теперь заявление за три дня подавать?
— Мам, проходи.
Раиса Борисовна прошла на кухню, вынула из пакета контейнер с пирожками, поставила его на стол и только после этого сообщила:
— Соня второго ждёт.
Денис замер с чайником в руке.
— Серьёзно?
— А я похожа на человека, который шутит такими вещами?
Евгения улыбнулась.
— Ну наконец-то хорошие новости. Как она себя чувствует?
— Хорошо. Врач сказал, всё нормально. Ребёнка ждём в конце января.
Первому сыну Софьи, Мише, недавно исполнилось три года. Сама Софья была младше Дениса на пять лет. Она работала администратором в стоматологии, её муж Вадим — автомехаником в крупном сервисе.
Жили они отдельно, в своей двухкомнатной квартире. Ипотека ещё оставалась, но платёж был посильный: квартиру супруги купили несколько лет назад, ещё до рождения Миши.
Первые минут десять разговор действительно был праздничным. Обсудили срок, предположили, кто родится, посмеялись над тем, что Миша уже потребовал брата, потому что сестра, по его мнению, не сможет играть с грузовиками.
Потом Раиса Борисовна подвинула чашку и сказала:
— Теперь надо думать, как им помогать.
Денис кивнул.
— Если что-то понадобится — конечно.
— Вот именно. Я тоже так считаю.
Евгения ещё ничего подозрительного в этих словах не услышала.
Раиса Борисовна продолжила:
— Я примерно посчитала. До родов вы могли бы каждый месяц переводить Соне по десять тысяч. И после рождения хотя бы месяцев шесть. Ну и коляску взять на себя.
На кухне стало тихо.
Денис перестал жевать пирожок.
Евгения медленно положила телефон экраном вниз.
— Простите, что именно вы посчитали?
Свекровь посмотрела на неё с некоторым удивлением.
— Расходы. Дети сейчас дорого обходятся.
— Это понятно. А почему расходы Софьи считали вы?
— Потому что она моя дочь.
— И почему оплачивать их должны мы?
Раиса Борисовна слегка нахмурилась.
— Женя, не надо сразу всё воспринимать в штыки. У вас двоих детей нет, вы оба работаете. Денис — брат. Кому помогать, если не родной сестре?
Денис наконец отложил пирожок.
— Мам, а Соня просила у тебя денег?
— Она сказала, что придётся сильно ужиматься.
— Это не одно и то же.
— Конечно, не просила. Соня вообще никогда ничего не попросит. Будет экономить на себе.
Евгения всё ещё пыталась понять масштаб предложения.
Софья была примерно на пятом месяце. До родов оставалось около четырёх месяцев. Значит, десять тысяч до родов и ещё полгода после — десять месяцев переводов.
Сто тысяч рублей.
Плюс коляска.
— Какую коляску вы выбрали? — спросила она.
— Я видела хорошую за тридцать четыре тысячи.
— То есть вы сейчас предлагаете нам потратить на семью Софьи примерно сто тридцать четыре тысячи?
Раиса Борисовна поджала губы.
— Не сразу же.
— А, ну тогда другое дело, — сказал Денис. — Сто тридцать четыре тысячи частями уже почти бесплатно.
Мать посмотрела на него строго.
— Денис.
— Я просто уточняю математику.
Свекровь перевела взгляд на телефон Евгении.
— А двери могут подождать.
Вот теперь всё окончательно стало понятно.
— Какие двери? — переспросил Денис.
— Ваши. Ты говорил, что вы накопили на ремонт.
Евгения посмотрела на мужа.
Тот едва заметно поднял брови.
Про накопленные семьдесят две тысячи Денис действительно упоминал матери неделю назад, когда та спросила, почему он не хочет поменять машину этой осенью.
Раиса Борисовна между тем развила мысль:
— Старые двери ещё стоят. Вот эта вообще нормальная.
Она показала на дверь прихожей.
В этот момент дверь спальни от лёгкого сквозняка сама медленно приоткрылась.
Денис посмотрел в её сторону.
— Эта тоже стоит. Иногда даже самостоятельно.
— Не преувеличивай.
Евгения решила пока не спорить о дверях.
— Раиса Борисовна, у Софьи какие-то проблемы? Вадим работу потерял?
— Нет.
— Заболел?
— С чего ты взяла?
— Тогда я просто не понимаю. Почему им срочно понадобилось содержание?
— Никто не говорит про содержание.
— Десять тысяч каждый месяц — это именно регулярное содержание. Просто называется приятнее.
Раиса Борисовна вздохнула.
— У Вадима сейчас большие расходы.
Вот оно.
Евгения даже почувствовала облегчение. Наконец появилась причина.
— Какие?
— Он мастерскую развивает.
Вадим несколько месяцев назад арендовал гаражный бокс недалеко от дома. После основной смены в сервисе ремонтировал там машины знакомым: менял тормоза, подвеску, делал несложные работы.
Поначалу это приносило двадцать-тридцать тысяч дополнительно. Потом клиентов стало больше.
Денис знал, что шурин хотел купить оборудование.
— Компрессор? — спросил он.
— И компрессор. Ещё инструмент хороший нужен. И подъёмник он присмотрел.
Евгения несколько секунд молчала.
— Подождите. То есть деньги у Вадима есть?
— Есть, но это другие деньги.
— Какие другие?
— Для дела.
— А дети у него для какого отдела?
Денис кашлянул в кулак.
Раиса Борисовна нахмурилась.
— Не передёргивай. Если он сейчас вложится в мастерскую, потом сможет больше зарабатывать. Разве плохо?
— Неплохо. Только я пока не вижу, почему его бизнес должен развиваться за счёт наших дверей.
— Причём тут двери?
— При том, что вы сами предложили их не покупать.
Схема и правда получалась интересная.
Будущий отец сохраняет деньги для оборудования, которое впоследствии будет приносить доход ему. Родной брат будущей матери оплачивает часть расходов на ребёнка. Остальным родственникам, судя по всему, тоже предполагалось участие.
Прибыль — частная.
Расходы — общественные.
Евгения подумала, что при таком подходе Вадиму оставалось только выпустить акции мастерской. Правда, без права на дивиденды.
Денис тем временем спросил:
— Мам, ты с Соней вообще это обсуждала?
Раиса Борисовна отвела взгляд.
Этого оказалось достаточно.
— Мам?
— Мы разговаривали.
— Она сказала: «Попроси у Дениса сто тысяч и коляску»?
— Ну зачем всё так примитивно формулировать?
— Значит, не говорила.
Раиса Борисовна раздражённо поправила салфетку возле чашки.
— Она сказала, что после рождения второго ребёнка им придётся отказаться от поездки на море, меньше заказывать еду, отложить какие-то покупки. Я мать. Я должна думать наперёд.
Денис достал телефон.
— Сейчас узнаем, насколько далеко надо думать.
— Только не начинай её нервировать!
— Чем? Вопросом, нужны ли ей деньги?
Он набрал сестру.
Разговор длился меньше пяти минут.
Сначала Денис поздравил её. Потом спросил про здоровье. И лишь после этого осторожно поинтересовался:
— Слушай, у вас там с деньгами совсем тяжело намечается?
На другом конце явно наступила пауза.
— Нет. А что?
— Да так. Мама переживает.
Раиса Борисовна подалась вперёд и прошептала:
— Не втягивай меня.
Денис прикрыл рукой микрофон.
— Уже поздно.
Потом снова спросил сестру:
— Вам срочно какая-то сумма нужна? На коляску, например?
Даже Евгения услышала из телефона удивлённое:
— Какую ещё коляску?
Через несколько минут выяснилось, что Софья с Вадимом действительно уже составляли бюджет.
От отпуска следующим летом собирались отказаться. Детская одежда частично сохранилась после Миши. Кроватку обещала отдать подруга Софьи. Коляску они нашли подержанную за двенадцать тысяч — приличную, после одного ребёнка.
Ничего критического.
Экономить придётся, но взрослые люди почему-то ожидали именно этого, решив завести второго ребёнка.
После разговора Денис положил телефон на стол.
Раиса Борисовна сказала:
— Ну и что? Она просто не хочет никого обременять.
— Очень удачно, что вместо неё ты решила обременить всех сама.
Через сорок минут в дверь снова позвонили.
На этот раз приехала Софья.
Она вошла уже заметно сердитая, поздоровалась, сняла куртку и прямо из прихожей спросила:
— Мам, кому ты ещё успела позвонить?
Раиса Борисовна всплеснула руками.
— Вот сразу на меня.
— Потому что Денис неожиданно спрашивает, не надо ли мне купить коляску. Дядя Гена утром писал Вадиму про автокресло. Совпадение?
Денис повернулся к матери.
— Дядя Гена тоже участвует?
Раиса Борисовна молчала.
Софья посмотрела на неё внимательнее.
— У тебя тетрадь с собой?
Наступила ещё одна выразительная пауза.
Евгения поняла, что история только начинается.
— Какая тетрадь? — спросила она.
— Мамина. Она туда записывает всё на свете. От лекарств до того, сколько банок огурцов кому отдать.
— Очень удобно, — сухо сказала Раиса Борисовна. — Между прочим, поэтому у меня никогда ничего не пропадает.
Тетрадь нашлась в сумке.
Раиса Борисовна отдавала её неохотно, словно семейство потребовало ознакомиться минимум с государственным бюджетом.
Софья открыла нужную страницу почти сразу.
Вверху стояло: «Ребёнок Сони».
Ниже шёл список.
Коляска — Денис.
Денежная помощь — Денис, десять тысяч ежемесячно.
Автокресло — Геннадий.
Зимний конверт — тётя Лида.
Пелёнки, часть одежды — разные родственники.
Возле имени самой Раисы Борисовны значилось: «Плед. Готовка первое время».
Софья прочитала список до конца и подняла глаза.
— Мам.
— Что?
— А почему у Дениса сто тридцать с лишним тысяч, а у тебя плед?
Денис прыснул.
Евгения отвернулась к окну, но тоже не удержалась.
Раиса Борисовна покраснела.
— Во-первых, не сто тридцать. Во-вторых, хороший плед — это не пять копеек.
— Нет, конечно.
— Ты пряжу давно покупала?
— Мам…
— Шерсть сейчас очень дорогая.
— Подъёмник Вадиму ещё дороже. Давай дядя Гена его оплатит, а Вадим свяжет плед.
На этот раз засмеялась даже Евгения.
Раиса Борисовна захлопнула тетрадь.
— Очень смешно. Я о вас думаю, между прочим.
Софья села рядом.
— Я знаю. Только не надо думать обо мне банковскими картами других людей.
— А если потом денег не хватит?
— Тогда мы сначала сами будем решать проблему. Я и Вадим. Если совсем прижмёт — попросим.
Раиса Борисовна посмотрела на дочь с обидой.
— Раньше семья была дружнее.
Евгения почувствовала, что сейчас разговор опять уйдёт туда, где любое несогласие автоматически называется недостатком семейности.
Она решила сказать один раз и спокойно.
— Если после рождения ребёнка у Сони действительно возникнет сложная ситуация, мы не отвернёмся. Можно привезти продукты, посидеть с Мишей, купить что-то нужное. Если понадобится разумная сумма — тоже обсудим. Но у нас не будет схемы, где Вадим покупает себе оборудование для бизнеса, а мы оплачиваем содержание его детей.
Софья сразу кивнула.
— И правильно.
Раиса Борисовна явно не ожидала поддержки от собственной дочери.
— Соня!
— А что «Соня»? Я вообще про эти сборы ничего не знала.
Она помолчала и добавила:
— И с Вадимом я сама из-за этого спорю.
Оказалось, что у них дома действительно не всё было так гладко, как казалось.
Вадим загорелся мастерской. Дополнительный заработок пошёл, появились постоянные клиенты, и он решил развиваться быстрее. Подъёмник стоил немало. Компрессор тоже. Плюс набор профессионального инструмента.
Софья не возражала против самой идеи. Но считала, что перед её декретом нужно сначала собрать запас денег хотя бы на несколько месяцев.
Вадим отвечал, что оборудование как раз позволит потом больше зарабатывать.
— Он не плохой, — сказала Софья. — Просто его понесло. У него сейчас каждый заработанный рубль мысленно уже гайковёрт.
— Нормальная мужская болезнь, — заметил Денис. — У меня так с инструментом было, пока Женя не спросила, зачем человеку, который раз в год вешает полку, третий шуруповёрт.
— Потому что второй был слабый, — автоматически сказал он через секунду.
Евгения посмотрела на него.
— Видишь? До сих пор не отпустило.
На этом семейный совет закончился.
Раиса Борисовна уехала обиженная. Тетрадь забрала с собой.
Софья задержалась ещё ненадолго, съела два материнских пирожка и попросила Евгению прислать ссылку на двери.
— Мы тоже хотим потом поменять, но теперь я боюсь что-нибудь покупать. Вдруг мама уже записала их на дядю Гену.
Вечером Софья рассказала Вадиму про семейную кампанию.
Сначала он возмутился.
Не тем, что жена против оборудования, а тем, что его финансовые планы обсуждались у родственников.
— Получается, я подъёмник покупаю, а твой брат нам подгузники?
— Именно так это и выглядит.
— Я у Дениса денег не просил.
— Вот и я не просила.
Софья показала ему фотографию страницы из материнской тетради. Она успела сделать её перед тем, как Раиса Борисовна уехала.
Вадим долго смотрел.
— А почему твоей маме плед?
Софья рассмеялась.
— Не начинай. Пряжа дорогая.
После этого разговор наконец получился нормальным.
Не про то, кто прав. И не про то, кто кого не поддерживает.
Они сели считать.
У Вадима к тому моменту было отложено двести десять тысяч на развитие бокса. Подъёмник вместе с установкой съедал большую часть этой суммы. Если купить его сразу, семейный резерв перед декретом оставался слишком маленьким.
В результате решили иначе.
Сто двадцать тысяч Вадим перевёл на отдельный семейный накопительный счёт. Эти деньги договорились не трогать без необходимости до рождения ребёнка.
Из оставшихся девяноста тысяч Вадим купил компрессор за пятьдесят две тысячи — старый действительно мешал работе. Остальные тридцать восемь пока оставил на текущие расходы мастерской и необходимые инструменты.
Подъёмник отложил до весны.
Часть нового инструмента решил покупать постепенно — из дополнительного заработка, а не из денег, которые должны были лежать на случай снижения семейного дохода.
Никакой трагедии не произошло.
Мастерская не закрылась.
Клиенты не разбежались.
Вадим не утратил профессиональное будущее.
Через неделю он даже сказал Денису:
— Прикинь, подъёмник от меня не убежал.
— Удивительно.
— А мать ваша теперь считает меня тормозом прогресса.
— Это временно. Скоро найдёт нового.
Тем временем Евгения с Денисом вернулись к собственному ремонту.
Замерщик приехал в следующую субботу. Двери вместе с коробками, фурнитурой, доставкой и установкой обошлись в семьдесят одну тысячу четыреста рублей.
На накопленные деньги хватило.
Через три недели приехали мастера.
Когда один из них начал снимать старую дверь спальни, Денис предупредил:
— Там осторожнее. Она перекошена.
Мастер открутил пару креплений, потянул конструкцию и замер.
— А она у вас на чём держалась?
Денис заглянул.
— На петлях?
— Уже почти нет.
Евгения из кухни ответила:
— На оптимизме. У нас вообще был очень крепкий оптимизм.
Мастер рассмеялся.
Раисе Борисовне об этом решили не рассказывать. Иначе она ещё могла заявить, что дверь вполне продержалась бы до совершеннолетия второго ребёнка Софьи.
В конце января у Софьи родилась девочка.
Назвали Верой.
К моменту рождения Веры большую часть семейного резерва удалось сохранить. Вадим продолжал работать, Софья получила положенные выплаты, крупных непредвиденных расходов не возникло.
Денис с Евгенией не участвовали ни в каких обязательных сборах.
Они сами выбрали подарок — сертификат в детский магазин на пятнадцать тысяч рублей. Именно подарок, а не назначенный кем-то платёж.
Вадим к весне действительно купил подъёмник. Причём большую часть суммы собрал из заработка мастерской уже после рождения дочери.
Раиса Борисовна больше финансовых таблиц за родственников не составляла.
По крайней мере, никому их не показывала.
Зато плед она связала.
Большой, тёплый и действительно красивый.
На первом семейном празднике после рождения Веры свекровь разложила его на диване и сообщила:
— Между прочим, тут почти два килограмма хорошей пряжи.
Софья сразу насторожилась.
— Мам, пожалуйста, только не говори цену.
— А что такого? Люди должны понимать ценность ручной работы.
Денис переглянулся с Евгенией.
— Началось.
Раиса Борисовна услышала.
— Я просто говорю: сейчас хорошая шерсть стоит совершенно безумных денег.
— Мам, — сказала Софья, — мы признаём официально: твой вклад в ребёнка был серьёзный.
— Вот.
— Особенно моральный.
Раиса Борисовна хотела обидеться, но не выдержала и тоже засмеялась.
А Евгения подумала, что всё получилось даже неплохо.
Софья с Вадимом научились чуть жёстче отделять планы на бизнес от семейного бюджета. Денис наконец перестал закрывать дверь спальни плечом. Раиса Борисовна выяснила, что взрослым детям иногда можно позволить самим решать, от чего им отказываться и на что копить.
Правда, стоимость пряжи семья теперь знала лучше курса евро.
Раиса Борисовна следила за этим вопросом внимательно.
