— Стас, а почему ты только сейчас сказал про маму?
Станислав стоял возле шкафа и делал вид, что занят зарядками. Одну положил в боковой карман своей сумки, вторую зачем-то переложил на комод, потом снова взял в руки. Полина сидела на краю кровати перед раскрытым чемоданом и смотрела на мужа так, что он всё-таки перестал суетиться.
— Потому что не хотел заранее ругаться.
— Заранее? До вылета сутки.
— Вот именно. Всё уже куплено, оплачено. Чего сейчас нервы мотать?
— Что именно куплено?
Он помолчал секунду дольше, чем требовалось.
— Маме билет.
Полина медленно выпрямилась.
— Куда билет?
— Туда же.
— В Турцию?
— Ну да.
— На наши даты?
— Полин…
— На наши даты, Стас?
— Да.
Она потянула из чемодана светлую кофту, которую вечером долго сворачивала, чтобы не помялась. Теперь кофта была ей не нужна. Полина бросила её на кровать рядом.
— И отель тоже наш?
— Наш. Там был нормальный одноместный номер. Мамане одной в другом отеле было бы странно.
Полина даже не сразу нашлась, что ответить. Они почти год откладывали деньги на эти две недели. Не просто «на море». Именно на поездку вдвоём. Последние месяцы они дома разговаривали либо про счета, либо спорили. Станислав задерживался на работе, Полина приходила поздно со своей. В выходные он мог полдня провести у матери, а потом ещё час объяснять жене, почему она недовольна на пустом месте. Два раза они всерьёз обсуждали, не разъехаться ли на какое-то время. В итоге решили сначала съездить в отпуск. Без родственников, без друзей, без дел. Вдвоём.
И вот за сутки до вылета оказалось, что Станислав уже всё решил иначе.
— Ты правда купил своей мамаше билет на наш отпуск и решил сообщить мне за сутки?! Ну и летите вдвоём! Только потом не рассказывай, что я вам всё испортила! Мне муж, который даже неделю не может провести без мамочки, не нужен!
— Вот! — Станислав сразу повысил голос. — Вот поэтому я и не говорил! Я знал, что будет истерика!
— Истерика?
— Да. Нормально нельзя было сказать: «Мне это не нравится»? Надо сразу мамаша, не нужен, летите вдвоём.
Полина достала из чемодана ещё две футболки.
— Ты тайком купил ей путёвку в тот же отель, а виновата я, потому что неправильно реагирую?
— Она не будет нам мешать.
— Тогда зачем тот же отель?
— Чтобы я мог ей помочь, если что.
— С чем помочь? Ей шестьдесят два, она сама ездит по городу, сама ходит по врачам, сама два раза в неделю встречается с подругами. Что с ней на турецком пляже должно внезапно случиться без тебя?
— Она моря восемь лет не видела.
— А мы с тобой когда последний раз две недели были вдвоём?
Станислав раздражённо развёл руками.
— Ну при чём здесь это? Мы же не будем втроём круглосуточно ходить.
— Конечно. Она случайно поселится с нами в одном отеле, случайно будет завтракать за соседним столом, случайно захочет на ту же экскурсию и случайно каждый вечер спросит, куда её сынок собрался.
— Ты уже всё придумала за неё.
— Нет, Стас. За меня придумал ты.
Полина снова наклонилась к чемодану и начала вытаскивать вещи.
С Людмилой Борисовной у неё никогда не было открытой войны. Свекровь умела обходиться без прямых скандалов. Она не приезжала без звонка, не лазила по шкафам, не требовала ключи от квартиры. Зато была в курсе почти всего. Полина долго считала это обычной близостью матери и сына.
Станислав рос без отца. Тот ушёл, когда сыну было семь, алименты платил нерегулярно, появлялся ещё реже. Людмила Борисовна действительно тянула сына одна. Работала бухгалтером, брала подработки, отправила его учиться, помогла с первым взносом на машину. Стас привык ей звонить по любому поводу. Сломалась машина — звонил матери. Начальник предложил новую должность — сначала обсуждал с матерью. Они с Полиной выбирали диван — Людмила Борисовна знала размеры гостиной раньше продавца.
Полина раньше только посмеивалась.
— Твоя мама скоро будет знать, сколько у меня носков в ящике.
— Не преувеличивай. Она просто спрашивает.
— А ты просто отвечаешь.
Тогда это казалось раздражающей мелочью. Тем более сама Полина была близка со своими родителями и не хотела выглядеть женщиной, которая сразу после свадьбы отрезает мужа от семьи.
Проблемы начались позже.
Однажды Полина сказала мужу, что хочет сменить работу. Зарплата была неплохая, но начальница постоянно оставляла сотрудников после семи, а платили за переработки далеко не всегда. Полина думала уйти в небольшую компанию на меньшие деньги, зато с нормальным графиком. Через три дня Людмила Борисовна за ужином сказала:
— Ты всё-таки подумай, прежде чем с хорошего места уходить. Сейчас работу не на каждом углу раздают.
Полина тогда замерла с вилкой в руке.
— А вы откуда знаете?
Свекровь сразу посмотрела на сына.
— Стас сказал.
— Я просила пока никому не говорить.
— Маме-то что?
— Ничего. Поэтому и говорить ей было необязательно.
Станислав потом целый вечер доказывал, что Полина цепляется к словам.
Через несколько месяцев история повторилась, только уже было неприятнее. После серьёзной ссоры Полина в спальне сказала мужу, что её утомило жить в режиме постоянного отчёта: где они были, сколько потратили, почему не поехали к матери в воскресенье. Станислав тогда обиделся. Они помирились через два дня.
А ещё через неделю Людмила Борисовна вдруг заметила:
— Семья — это не тюрьма, Полина. Муж не обязан перед женой за каждый шаг отчитываться.
Полина спросила дома прямо:
— Ты ей рассказал наш разговор?
— В общих чертах.
— В каких ещё общих чертах? Я это тебе сказала в спальне.
— А где мне было с ней говорить, в подъезде?
Он даже не понял, почему жена после этой фразы несколько дней почти не хотела с ним разговаривать.
К отпуску они подошли уже уставшими друг от друга. Идея Турции принадлежала Полине. Станислав сначала говорил, что дорого, потом втянулся. Они открыли отдельный накопительный счёт и почти каждый месяц переводили туда деньги. Полина отказалась от нового телефона, Стас отложил покупку колёс на машину. В июле нашли хороший вариант: четырнадцать ночей, небольшой отель, до моря десять минут пешком. Не самый дорогой, зато тихий. Они специально выбрали отель без огромной территории и бесконечной анимации.
— Будем спать, плавать и молчать, — сказала тогда Полина.
— А вечером разговаривать.
— Если научимся.
Он засмеялся и обнял её. В тот вечер Полине впервые за несколько месяцев показалось, что у них ещё может получиться.
За два месяца до поездки они даже начали по вечерам смотреть ролики про отель. Полина выбирала, что взять из одежды, Станислав изучал экскурсии. Один раз Людмила Борисовна позвонила во время такого просмотра.
— Что делаете?
— Турцию смотрим, мам.
— А отель какой?
Станислав назвал. Полина тогда не придала этому значения. Свекровь спросила, далеко ли море, есть ли рядом рынок, какой аэропорт. Стас отвечал подробно. Потом Людмила Борисовна посетовала, что сама давно никуда не ездила и одной страшновато: язык не знает, в аэропортах путается.
После звонка Полина сказала:
— Только не вздумай предложить ей лететь с нами.
Станислав даже рассмеялся.
— Ты чего? Я же понимаю, что мы вдвоём едем.
— Просто предупреждаю.
— Да понял я.
Вот поэтому признание за сутки до вылета ударило сильнее. Это было не спонтанное решение. Станислав прекрасно знал, что жена против. Он не забыл спросить. Он сознательно не спросил.
Позже выяснилось, что билет Людмиле Борисовне он купил ещё за три недели до поездки. Мать перевела ему часть стоимости, остальное он добавил сам. Номер забронировал отдельно. То есть все эти три недели он вместе с Полиной обсуждал, во сколько они выедут в аэропорт, какой чемодан возьмут и куда пойдут в первый день, уже зная, что рядом будет жить его мать.
Полина потом именно этот срок вспоминала чаще всего. Не сам билет. Три недели обычных разговоров, за которыми у мужа уже лежал готовый секрет.
Теперь она вытаскивала из чемодана платье за платьем.
— Прекрати, — сказал Станислав.
— Что?
— Демонстративно вещи выкидывать.
— Я их не выкидываю. Я остаюсь дома.
— Ты серьёзно готова потерять деньги из-за принципа?
— Ты серьёзно купил матери билет из-за моего принципа?
— Я купил за свои.
— Отдельный билет — может быть. А её номер?
Он снова отвёл глаза.
— Стас.
— Я оплатил.
— Из каких денег?
— Со своей карты.
— На твоей карте зарплата, из которой мы оба платим квартиру, продукты и кредит за машину. Не надо делать вид, что у нас внезапно раздельный бюджет.
— Всё, пошло-поехало. Сейчас ещё посчитаем, сколько я ем.
— Нет. Я просто хочу понять, сколько стоило тайком пристроить маму к нашему отпуску.
— Она мне часть вернёт.
— Когда?
— Потом.
Полина усмехнулась без всякого веселья.
— Конечно. Всё потом.
Станислав ещё час пытался её уговорить. Сначала спокойно. Потом раздражённо. Потом сказал, что если Полина останется дома, то сама окончательно испортит отношения. Она на это уже не ответила. Сложила свои вещи обратно в шкаф, оставила на кровати только пустой чемодан и пошла в душ.
Утром Станислав стоял в прихожей с двумя сумками.
— Последний раз спрашиваю. Ты едешь?
— Нет.
— Ясно.
— Маме привет.
— Обязательно.
Он уехал.
Полина ожидала, что, когда за ним закроется дверь, ей станет плохо. Не стало. Она легла обратно и проспала почти до полудня. Потом сварила кофе, убрала пустой чемодан на антресоль и выключила телефон на два часа.
Первое сообщение от Станислава пришло уже из аэропорта.
«Ты ведёшь себя как ребёнок».
Следом: «Мы бы сейчас нормально сидели вместе, если бы ты не устроила сцену».
Полина ничего не ответила.
Вечером Людмила Борисовна выложила первую фотографию. Станислав сидел рядом с ней за столиком в аэропорту. Подпись была безобидная: «Наконец-то в отпуск!»
На следующий день появилась фотография завтрака. Потом пляж. Потом экскурсионный автобус. Потом ресторан.
Полина первые два дня открывала публикации. На третий перестала.
На четвёртый день отпуска Станислав прислал фотографию моря и написал: «Могли бы сейчас здесь быть вдвоём». Полина посмотрела на сообщение и не выдержала.
«Вдвоём? А мама куда делась?»
Ответ пришёл почти сразу.
«Она на лежаке рядом, но я не про это».
Полина даже рассмеялась.
«Вот именно, что ты не про это».
Через час он позвонил и опять пытался доказать, что мать «вообще самостоятельная». На заднем плане Полина слышала голос Людмилы Борисовны, которая спрашивала, куда они пойдут ужинать и не забыл ли Стас взять кофту, потому что вечером может быть прохладно.
— Передай ей, что я рада её самостоятельности, — сказала Полина.
— Полин, ну зачем язвить?
— Потому что ты мне звонишь доказывать одно, а я ушами слышу другое.
— Она просто спросила.
— Конечно. Она всегда просто спрашивает.
Станислав бросил трубку. Потом почти сутки не писал. Для Полины это неожиданно оказалось облегчением.
Она впервые за долгое время провела субботу так, как хотела сама. Сходила в кино, купила продукты, зашла к родителям. Мать осторожно спросила, не тяжело ли ей одной дома. Полина ответила честно:
— Странно. Но не тяжело.
И именно это её напугало больше, чем скандал перед поездкой.
Станислав продолжал писать.
«Море отличное».
«Отель нормальный, зря не поехала».
«Мама вообще отдельно почти всё время».
При этом на фотографиях «отдельно» Людмила Борисовна почему-то оказывалась рядом с сыном постоянно.
Полине уже даже не хотелось спорить. Она работала, вечером приходила домой, готовила себе еду, встречалась с подругой. Впервые за долгое время никто не пересказывал ей, как мама считает правильнее распределить семейные деньги, куда лучше поставить машину и почему Полине не стоило говорить мужу тем тоном.
На шестой день Станислав позвонил после одиннадцати вечера.
— Ты чего трубку сразу не берёшь?
По голосу было понятно, что он пил.
— Телефон в комнате лежал.
— Ну да. Очень занятая.
— Стас, ты зачем звонишь?
— Просто поговорить. Мы вообще-то муж и жена.
— Вспомнил?
— Вот опять. С тобой невозможно нормально.
— Тогда иди спать.
— Знаешь, что самое смешное? С мамой мне хотя бы спокойно. Никто не устраивает сцены из-за ерунды.
Полина ничего не сказала.
— Ты слышишь?
— Слышу.
— Вот и подумай.
— Подумаю.
Он ещё что-то говорил минут пять. Про то, что Полина сама лишила себя моря, что мать вообще ни во что не вмешивается, что взрослому человеку стыдно так ревновать к родителям. Потом отключился.
Полина несколько секунд смотрела на экран. Телефон автоматически сохранил разговор: пару месяцев назад она включила запись для рабочих звонков и забыла отключить настройку. Удалить запись она не стала.
Не для суда. Не для родственников. Даже не для того, чтобы потом ткнуть мужа носом. Просто Станислав умел на следующий день совершенно искренне не помнить тех фраз, за которые ему становилось неудобно.
Так и вышло.
Утром пришло сообщение:
«Извини, если был резкий. Но ничего такого я не говорил».
Полина включила запись, прослушала кусок и впервые не стала спорить с ним в чате. Вместо этого открыла их переписку за последние месяцы.
Раньше она никогда специально не листала диалог назад. Теперь делать было нечего, и Полина начала читать.
В марте они выбирали машину. Станислав писал: «Мама считает, эту модель брать не надо, мотор слабый».
В апреле спорили из-за её работы. «Мама говорит, ты зря упираешься, везде начальство одинаковое».
В мае обсуждали, сколько дать на юбилей её отца. «Я маме сказал сумму, она тоже считает, многовато».
Потом шли их ссоры. Не прямые пересказы, конечно. Но после каждой серьёзной размолвки появлялось что-то вроде: «Мама говорит, надо уметь уступать» или «Мама считает, ты слишком остро всё воспринимаешь».
Полина закрыла переписку и долго сидела за кухонным столом.
Самым неприятным было даже не то, что Людмила Борисовна знала про деньги. Деньги ещё можно было назвать семейной бытовухой. Но Станислав рассказывал ей и то, что Полина считала только их делом.
После одной ссоры он писал: «Мама считает, если у нас в постели проблемы, надо просто меньше друг друга пилить».
Полина хорошо помнила тот разговор. Она говорила мужу, что им трудно быть близкими после недель молчания и взаимного раздражения. Она не обсуждала это ни с подругами, ни с сестрой. А Станислав, оказывается, пошёл с этим к матери.
Когда он вернулся, Полина встретила его спокойно.
Станислав вошёл загорелый, поставил сумку в коридоре и сначала даже улыбнулся.
— Привет.
— Привет.
— Я тебе сладости привёз.
— Спасибо.
Он явно ждал продолжения, но Полина забрала коробку и поставила на кухонный стол.
— Ну? — спросил он. — Так и будем?
— Я хочу один вопрос задать.
— Давай.
— Что именно ты рассказываешь своей матери про наш брак?
Он нахмурился.
— В каком смысле?
— В прямом. Про деньги рассказываешь?
— Иногда.
— Про мою работу?
— Ну ты сама знаешь, да.
— Про наши ссоры?
— Полин, все люди кому-то выговариваются.
— Про секс?
Станислав сразу изменился в лице.
— Откуда ты вообще…
— Значит, рассказываешь.
— Я не в подробностях.
— А какие ещё бывают «не в подробностях» разговоры с матерью про секс с женой?
— Господи, ну один раз что-то сказал.
— Один?
Он сел за стол.
— Хорошо. Да, мы с мамой близки. Я могу с ней говорить практически обо всём. Что в этом такого ненормального?
Полина кивнула.
— Вот теперь понятно.
— Что тебе понятно?
— Что семьи из двух человек у нас, похоже, никогда и не было.
— Опять начинаешь.
— Нет. Я как раз закончила.
Станислав решил, что это очередная вспышка из-за поездки.
После возвращения Станислав ещё несколько раз пытался представить историю так, будто Полина обиделась исключительно на присутствие свекрови. Он принёс из поездки магнит, сладости и лёгкий шарф.
— Мамка, кстати, сама выбирала, — сказал он про шарф. — Говорила, тебе цвет пойдёт.
Полина положила его обратно в пакет.
— Забери ей.
— Началось.
— Нет. Просто не хочу подарок, который вы вместе выбирали в отпуске, куда ты её тайком пристроил.
— Ты можешь хоть раз не цепляться к формулировкам?
— Могу. Когда ты хоть раз не будешь делать вид, что проблема в формулировке.
Через несколько дней Станислав предложил съездить к матери на ужин, «чтобы все нормально поговорили». Полина отказалась.
— Она хочет объясниться.
— Пусть объяснит тебе, зачем согласилась лететь с мужчиной и его женой в поездку, про которую знала, что жена не согласна.
— Ты уже и её виноватой сделала.
— Она взрослая женщина. Ей не пять лет.
— Мама думала, что ты знаешь.
Полина посмотрела на него.
— Правда?
Станислав замялся.
— Ну… сначала, может быть.
— А потом?
— Я сказал, что поговорю с тобой.
— То есть она знала.
— Полин, какая теперь разница?
Разница была большая. Просто Станиславу опять было удобнее сделать её несущественной.
Первые два дня он держался холодно. Потом принёс цветы. Полина поставила их в вазу, потому что выбрасывать живые цветы было жалко. Станислав воспринял это как хороший знак.
— Давай забудем отпуск, — предложил он вечером. — Съездим зимой куда-нибудь сами.
— Не поедем.
— Ну почему сразу?
— Потому что дело уже не в отпуске.
— Конечно. Теперь найдём ещё десять причин.
— Я уже нашла.
Полина не устраивала новых громких ссор. Она просто перестала рассказывать мужу то, что не хотела услышать потом от его матери. Не обсуждала работу, планы, родителей, деньги сверх обязательных платежей. Если Станислав спрашивал, отвечала коротко.
— Ты куда после работы?
— По делам.
— По каким?
— Моим.
— Нормально вообще?
— Очень.
За два дня до того, как Полина подала заявление, ей сама позвонила Людмила Борисовна. До этого после отпуска они не разговаривали.
— Полина, я не хочу вмешиваться, — начала свекровь.
Полина едва не перебила её на первых же словах.
— Тогда не вмешивайтесь.
— Ты сначала выслушай. Стас из-за тебя сам не свой ходит.
— Из-за меня?
— Ну а из-за кого? Вы поругались на ровном месте. Я вообще не собиралась вам мешать. У меня был отдельный номер. Я бы утром позавтракала и пошла своими делами.
— Но почему вы согласились, если знали, что он мне не сказал?
На другом конце на секунду стало тихо.
— Он взрослый мужчина. Я не обязана контролировать, что он сказал жене.
— А я, значит, должна была просто приехать в аэропорт и обрадоваться?
— Ты всё утрируешь. И вообще, если в семье нормальные отношения, мать мужа не должна восприниматься как враг.
Полина села на подоконник.
— Людмила Борисовна, вы знали, что мы едем вдвоём, потому что у нас проблемы. Стас вам это рассказывал?
— Он говорил, что вы в последнее время часто скандалите.
— Конечно говорил. Что ещё?
— Не устраивай допрос.
— Нет, мне просто интересно, что именно вам известно о нашей семейной жизни.
— Побольше, чем тебе хотелось бы, видимо. Потому что сын мне доверяет.
Это было сказано даже с некоторой гордостью.
Полина ничего больше не спрашивала.
— Спасибо. Вы мне сейчас очень помогли.
— Чем это?
— Определиться.
Она отключилась. Вечером Станислав заявил, что мать «хотела как лучше» и что Полина специально вытянула из неё неприятные слова. Полина тогда впервые сказала вслух, что собирается подавать на развод. Муж не поверил.
Через три недели она сказала, что подала заявление на развод.
Станислав сначала рассмеялся.
— Из-за путёвки?
— Нет.
— Да ладно, Полин. Ты три недели молчишь, а теперь развод. Всё потому, что мама с нами полетела.
— Она с тобой полетела. Я не поехала.
— Тем более. Сама отказалась.
— Стас, если ты до сих пор думаешь, что дело в Турции, я уже ничего не объясню.
— А в чём? В том, что я с матерью разговариваю?
— В том числе.
— То есть ты хочешь запретить мне общаться с мамой?
— Нет. Общайся сколько хочешь. Просто уже не как мой муж.
После этого началось то, к чему Полина вообще не была готова.
Пока шло оформление развода, Станислав ещё жил в квартире. Они спали в разных комнатах. Полина старалась не обсуждать ничего лишнего, но Людмила Борисовна всё равно каким-то образом знала даже то, что касалось самого развода. Однажды она написала Полине сообщение:
«Не думала, что ты потребуешь забрать половину бытовой техники. Стас больше тебя зарабатывал».
Полина перечитала два раза. Про технику они говорили с мужем накануне вечером. Причём речь шла не о «половине», а о вещах, которые Полина покупала со своей карты: кофемашине, пылесосе и микроволновке.
Она показала сообщение Станиславу.
— Ты ей уже и список вещей пересказал?
— Она спросила, как мы делим имущество.
— И ты ответил.
— А что такого?
Полина коротко засмеялась.
— Ничего. Вообще ничего. Забудь.
— Вот опять ты меня выставляешь каким-то ненормальным.
— Я тебя никак не выставляю. Ты сам каждый раз отвечаешь на вопрос, почему я ухожу.
Он разозлился и ушёл ночевать к матери. На следующий день вернулся за рабочей одеждой и сказал, что Полина специально провоцирует его на конфликты. Она не стала спорить. К тому моменту спорить действительно было уже не о чем.
Людмила Борисовна позвонила её матери.
Потом тёте Полины.
Потом общей знакомой семьи.
Она рассказывала всем одну и ту же историю с небольшими изменениями. Полина получалась женщиной холодной, жадной и нервной. Якобы она запрещала Станиславу помогать матери. Якобы считала каждую копейку. Якобы годами устраивала скандалы из-за любого звонка свекрови.
Но хуже оценок были подробности.
— Мне Людмила Борисовна сказала, у вас ещё зимой были какие-то проблемы… ну, как у мужчины и женщины, — осторожно проговорила Полинина тётя по телефону. — Я вообще не хотела спрашивать, но она сама всё рассказывала.
Полина почувствовала, как ей стало жарко.
— Что именно?
— Да я не буду повторять. Это вообще ваше дело. Я просто предупреждаю, что она это говорит людям.
В другой раз знакомая спросила, правда ли Полина собиралась уходить с работы и сидеть на шее у мужа. Потом кто-то передал фразу про деньги на юбилей её отца. Ещё через неделю мать сказала, что Людмила Борисовна обсуждала, как супруги выплачивали кредит и кто сколько вносил.
Полина позвонила Станиславу.
— Останови её.
— Я уже говорил.
— Недостаточно.
— А что мне сделать? Телефон отобрать?
— Скажи прямо, что она рассказывает чужим людям то, что ты не имел права ей сообщать.
— Полин, она тебя защищает… вернее, меня защищает. Она переживает.
— Вот именно. Даже сейчас ты находишь ей объяснение.
— Не надо переворачивать.
— Я ничего не переворачиваю. Ты годами носил ей нашу жизнь по кусочкам, а теперь удивляешься, что она раздаёт её дальше.
— Я с ней поругался, между прочим.
— Сильно?
— Нормально.
— И завтра поедешь к ней ужинать?
Станислав замолчал.
Ответ был понятен.
Развод состоялся через несколько месяцев. Делить им почти нечего было: квартира съёмная, машину Станислав покупал ещё до брака, крупных общих накоплений после отпуска почти не осталось. Полина забрала свою мебель, часть техники и переехала в небольшую однокомнатную квартиру ближе к работе.
Станислав до самого конца повторял знакомым, что жена разрушила семью из-за одной путёвки.
— Ну мать полетела с нами, и что? — говорил он. — Полина сама отказалась. Нормальный человек бы поехал и отдохнул.
Про то, что третий билет был куплен тайком, он вспоминал редко. Про разговоры с матерью обо всех сторонах брака — ещё реже.
Людмила Борисовна после развода действительно продолжила ездить с сыном отдыхать. Через год они вместе были в Сочи, ещё через год — в Египте. На фотографиях всё выглядело мирно: завтраки, море, экскурсии, улыбающийся Станислав рядом с матерью.
Полина на эти фотографии не смотрела.
Иногда общие знакомые ещё приносили ей какие-нибудь подробности её же бывшей жизни.
— Слушай, мне тут сказали, что ты якобы вообще не хотела детей, а Стас хотел…
— Не надо, — отвечала Полина.
Или:
— Людмила Борисовна рассказывала, что ты даже продукты отдельно считала…
— Не продолжай.
Такие разговоры тянулись ещё несколько лет, потому что однажды сказанное Станиславом матери уже невозможно было забрать обратно.
Он был уверен, что потерял жену из-за несостоявшегося отпуска.
Полина знала, что билет просто оказался первым предметом, который невозможно было спрятать обратно в семейный шкаф. До него Людмила Борисовна присутствовала в их браке словами, советами и пересказами. В тот вечер перед вылетом Станислав впервые буквально купил ей место рядом с ними…
