— Ты опять открыла шкаф и делаешь вид, что тебе нечего надеть? — Вадим усмехнулся, не отрываясь от телефона. — Кристин, у тебя половина вещей нормальная. Просто на тебе они уже сидят по-другому.
Кристина медленно закрыла дверцу шкафа и посмотрела на мужа. Она только что вернулась с работы, сняла жакет, переоделась в чёрный брючный комбинезон и собиралась поставить чайник. Вадим лежал поперёк кровати, листал что-то в телефоне и говорил тем самым спокойным тоном, которым обычно сообщал вещи, после которых ей хотелось либо выйти из комнаты, либо начать кричать.
— По-другому — это как?
— Ну зачем ты сразу начинаешь? — Он повернул экран к себе. — Я же не оскорбляю. Говорю как есть. После свадьбы ты расслабилась. Маринка, например, и сейчас форму держит.
Имя бывшей прозвучало так буднично, будто речь шла не о женщине, с которой Вадим встречался до Кристины, а о семейном диетологе, чьи рекомендации надо выполнять по расписанию.
Кристина ничего не ответила. Подошла к шкафу снова, достала с верхней полки дорожный чемодан и поставила его возле кресла.
Вадим сначала даже не понял.
— Ты куда собралась?
Она расстегнула молнию, положила внутрь две сложенные футболки и джинсы.
— Кристин, ты чего?
— Ничего.
— Опять спектакль?
Вот тогда она посмотрела на него. Не зло, не со слезами. Просто посмотрела так, что Вадим наконец сел на кровати.
За четыре года брака Маринка появлялась в их разговорах чаще некоторых родственников. Сначала это были случайные замечания. Вадим мог увидеть на Кристине новое платье и сказать, что у Маринки похожее сидело лучше, потому что у неё талия тоньше. Мог, проходя мимо витрины, заметить, что такие джинсы подошли бы его бывшей, а Кристине лучше брать что-нибудь посвободнее. Мог за завтраком показать фотографию из социальной сети: вот, мол, Маринка в спортзале, а некоторые только собираются начать заниматься с понедельника.
Поначалу Кристина отвечала. Иногда смеялась. Иногда спрашивала, зачем он вообще женился на ней, если прежняя девушка так хороша. Вадим неизменно говорил, что она всё переворачивает.
— Я тебя мотивирую, а ты обижаешься.
— Мотивируешь чем? Тем, что рассказываешь, какие у неё ноги?
— А что, у неё плохие ноги? Я врать должен?
Потом Кристина стала спорить реже. Не потому что согласилась, а потому что любой спор заканчивался одинаково. Вадим объяснял, что у неё проблемы с самооценкой, раз она не способна спокойно воспринимать сравнение. Сам он называл это честностью. Иногда добавлял, что женщина должна быть благодарна мужу, который не льстит ей в глаза.
При этом Кристина не была ни запущенной, ни равнодушной к себе. Она работала администратором в частной клинике, каждый день общалась с людьми, аккуратно красилась, следила за волосами, любила хорошие вещи, хотя покупала их нечасто. После тридцати она действительно стала чуть полнее. Не на двадцать килограммов, не настолько, чтобы пришлось менять весь гардероб. Просто фигура стала мягче, бёдра округлились, талия перестала быть такой узкой, как в двадцать пять. Саму Кристину это долго не беспокоило. Пока Вадим не сделал из каждого лишнего сантиметра семейную тему.
Особенно неприятным было то, что он не ограничивался словами. Он показывал фотографии.
— Смотри, вот нормальное платье.
— Мне не нравится.
— Тебе не нравится, потому что на тебе такое не сядет.
Или:
— Видишь, как человек себя держит? А ты всё говоришь, что после работы сил нет.
— Вадим, мне тридцать три. Я не хочу жить с мыслью, что должна соревноваться с твоей бывшей.
— Никто тебя не заставляет соревноваться. Но результат-то видно.
Самое неприятное было в том, что раньше Вадим таким не казался. Когда они познакомились, Кристина весила всего на несколько килограммов меньше, и он говорил, что ему нравятся женщины «не как палки». Он любил, когда она надевала яркие платья, хвалил её волосы, фотографировал на прогулках. Маринку тогда почти не упоминал. Кристина знала только, что до неё у Вадима были долгие отношения, которые закончились примерно за год до их знакомства.
Первые сравнения начались уже после свадьбы. Однажды они собирались на день рождения его приятеля. Кристина надела тёмное платье, покрутилась перед зеркалом и спросила, не слишком ли оно нарядное. Вадим пожал плечами.
— Нормально. Только живот видно.
Она переоделась.
В машине он вдруг добавил:
— У Маринки тоже было такое платье. Но она носила без утяжки.
Кристина тогда даже рассмеялась от неожиданности.
— Может, мне ещё у неё вещи попросить?
— Вот сразу начинаешь. Я просто вспомнил.
После праздника он уверял, что Кристина сама испортила себе настроение, потому что весь вечер сидела «с кислым лицом». Про его замечание разговор быстро закончился. Через пару месяцев произошёл похожий эпизод с фотографиями из отпуска. Вадим пролистал снимки и заявил, что Кристине лучше не выкладывать кадр в купальнике.
— Почему?
— Ну ты же сама видишь.
— Что я должна видеть?
— Бока.
Она удалила фотографию. Потом долго злилась на себя именно за это. Не за бока, не за купальник, а за то, что один его комментарий оказался достаточным, чтобы ей стало стыдно за собственное тело.
После этого Вадим как будто понял, что такие замечания работают. Он не ругался и не запрещал Кристине есть. Наоборот, мог вечером принести пиццу, а утром сказать, что ей неплохо бы «немного подсушиться». Мог предложить десерт в кафе, а через час показать фотографию бывшей в облегающем платье. Когда Кристина спрашивала, зачем он делает это специально, Вадим удивлялся.
— Я тебе что, рот зашиваю? Ешь что хочешь. Но потом не говори, что всё само появилось.
— Я ничего не говорю. Это ты говоришь.
— Потому что мне не всё равно.
Однажды Кристина записалась в спортзал рядом с клиникой. Ходила после работы почти два месяца. Вадим сначала одобрил, потом начал спрашивать, почему результата не видно. Когда она пропустила неделю из-за простуды, он сказал: «Ну вот, я и знал, что тебя надолго не хватит». Кристина после этого зал бросила. Ей стало противно приходить туда с мыслью, что вечером её будут оценивать.
Лена тогда спросила:
— А тебе самой что надо? Похудеть?
— Не знаю уже.
— Вот это и плохо. Ты уже не знаешь, чего хочешь сама.
Кристина обиделась на сестру, хотя понимала, что та попала в точку. Она действительно всё чаще выбирала вещи не по тому, нравятся ли они ей, а по тому, к чему Вадим меньше придерётся. Перестала носить одну любимую юбку, потому что муж однажды сказал, что в ней ноги «короткие». Купила длинный кардиган, хотя терпеть не могла такие вещи, потому что Вадим говорил: «Зато прикрывает что надо».
К чемодану она шла не один день. За две недели до ухода Кристина нашла у Вадима в телефоне открытый профиль Маринки. Не переписку, не измену — просто страницу, которую он явно просматривал регулярно. На экране была фотография бывшей в спортивном костюме. Вадим не стал ничего скрывать.
— И что? Мы подписаны друг на друга.
— Ты опять её фотографии смотришь.
— Интернет теперь тоже запрещён?
— Нет. Просто я устала жить втроём.
Он рассмеялся.
— Господи, какая драма. Маринка вообще про тебя не знает.
Эта фраза почему-то запомнилась Кристине сильнее многих оскорблений. Маринка могла действительно ничего о ней не знать, но всё равно присутствовала в их спальне, у зеркала, в магазине одежды, за столом и даже в отпускных фотографиях. Её существование Вадим превратил в линейку, которой измерял жену.
И тогда Кристина впервые подумала не о том, как прекратить сравнения, а о том, как уйти. Она договорилась с сестрой, что при необходимости переночует у неё. Отложила документы в рабочую сумку. Проверила, сколько денег есть на карте. Даже посмотрела несколько вариантов аренды. Вадиму ничего не сказала. Ей хотелось убедиться, что решение не исчезнет после очередного спокойного вечера, когда он вдруг становится нормальным и говорит о планах на отпуск.
Не исчезло. Поэтому в тот вечер чемодан оказался не импульсом, а последним пунктом плана, который Вадим просто не заметил.
В тот вечер чемодан оказался ответом, которого он не ожидал.
— Ты серьёзно вещи собираешь? — спросил он.
— Да.
— Куда?
— К сестре сегодня. Потом решу.
— Из-за того, что я сказал про одежду?
Кристина складывала вещи, не торопясь. Косметичка. Зарядка. Домашняя одежда. Папка с рабочими бумагами лежала в сумке в прихожей, её она заранее убрала утром, когда Вадим был в душе. Решение созрело не сегодня. Сегодня она просто перестала откладывать.
— Нет. Не из-за одежды.
— А из-за чего тогда?
— Ты правда не понимаешь?
— Понимаю, что ты устраиваешь истерику на пустом месте.
Кристина застегнула чемодан. Он получился не очень тяжёлым. Остальные вещи можно было забрать потом.
Вадим поднялся.
— Так. Давай без детского сада. Ты сейчас успокоишься, мы нормально поговорим.
— Я спокойна.
— Очень видно.
Он открыл телефон, несколько раз провёл пальцем по экрану и усмехнулся.
— Вот, кстати. Посмотри. Маринка вчера фотографию выложила. Ей тридцать четыре, если что. Не двадцать. И ничего, человек может следить за собой.
Кристина резко повернулась.
— Убери телефон.
— Почему? Боишься посмотреть?
— Убери.
— Да сколько можно мне эту Маринку в рожу тыкать?! Нравится она тебе — вали к ней! Чего ты от меня хочешь вообще?! Чтобы я под неё переделалась?! Не дождёшься! А если тебе это не нравится — тебя тут никто не держит!
Вадим замер всего на секунду, потом рассмеялся.
— Ну вот. Пошло. А потом ты ещё будешь рассказывать, что я тебя довёл.
— Я ничего тебе рассказывать больше не буду. Я ухожу.
— Куда ты уйдёшь?
— Я уже сказала.
— К сестре? На диван? Отличный план.
Кристина взяла чемодан за ручку.
Вадим встал в дверном проёме.
— Подожди. Я серьёзно. Ты сейчас уйдёшь, а дальше что? Ты думаешь, за тобой очередь стоит? В твоём возрасте и с твоей фигурой?
Кристина несколько секунд молчала. Эти слова он говорил и раньше, только мягче. «Кому ты ещё нужна с таким характером?» «Кто будет терпеть твои обиды?» «Другой мужик давно бы сказал жёстче». Но сейчас, когда чемодан уже стоял у её ноги, Вадим будто решил проверить все привычные рычаги сразу.
— Отойди от двери.
— Сначала поговорим.
— Я не хочу.
— А я хочу.
Она сделала шаг. Вадим не отступил.
— Вадим, отойди.
— Не надо изображать независимую. Через неделю сама напишешь.
— Может быть. Только не тебе.
Она попыталась пройти сбоку. Вадим схватил её за предплечья.
— Да стой ты!
Кристина рванулась назад.
— Отпусти!
— Успокойся!
— Я сказала, отпусти!
Он держал крепче, явно не понимая, что в этот момент делает только хуже. Кристина дёрнулась ещё раз, освободила одну руку, потом вторую. Вадим отступил и раздражённо выругался без мата, но сразу снова поднял телефон.
— Вот поэтому с тобой невозможно. Ноль адекватности. Ноль.
— Убери его.
— А что? Смотри. Маринка хотя бы умеет разговаривать, не бросаясь на людей.
Кристина выхватила телефон прежде, чем сама поняла, что делает. Вадим успел только сказать: «Эй!» Телефон ударился о стену рядом с комодом и упал на пол. Экран погас.
Они оба посмотрели вниз.
— Ты совсем с ума сошла? — медленно спросил Вадим.
Кристина уже потянулась к чемодану.
— Не трогай меня.
— Ты мне телефон разбила!
— Не трогай.
Он шагнул к ней, пытаясь удержать за плечо. Кристина резко развернулась, оттолкнула его руку и ногтями задела щёку. На коже сразу появились красные полосы.
Вадим отшатнулся.
— Ты ненормальная!
— Может быть. Зато ухожу.
Она схватила чемодан, прошла в прихожую, надела туфли прямо на босую ногу и выбежала из квартиры. Лифт ждать не стала, спустилась по лестнице с пятого этажа, ударяя колёсами чемодана о ступени. Только на улице поняла, что забыла куртку. Возвращаться не стала.
Сестра жила в двадцати минутах на такси. Кристина позвонила ей уже из машины.
— Лен, можно я у тебя несколько дней поживу?
— Что случилось?
— Я ушла от Вадима.
На том конце помолчали.
— Приезжай.
Лена давно знала, что в браке сестры что-то не так. Она не знала всех подробностей, потому что Кристина многое не рассказывала. Ей было стыдно пересказывать, как взрослый муж показывает жене фотографии бывшей и обсуждает, у кого лучше талия. Вслух это звучало ещё унизительнее, чем дома.
Первую ночь Кристина почти не спала. Вадим звонил до двух часов. Потом прислал фотографию разбитого телефона с другого устройства, видимо с ноутбука, и короткое сообщение: «За это ты заплатишь».
Утром пришло второе: «И за лицо тоже спасибо».
Кристина не ответила.
Через три дня Вадим написал уже длиннее. Он сообщал, что готов «забыть эту истерику», если Кристина вернётся, купит ему новый телефон и начнёт наконец нормально относиться к себе. Под «нормально» он имел в виду похудеть, перестать обижаться на замечания и признать, что он «не враг, а единственный человек, который говорит ей правду».
Кристина прочитала сообщение дважды. Потом показала сестре.
— Он реально думает, что это приглашение вернуться? — спросила Лена.
— Да.
— А ты?
— Я думаю, где снять жильё поближе к работе.
Квартира, в которой они жили, была съёмной. Договор оформляли на Вадима, потому что хозяин общался в основном с ним. Кристине поэтому не пришлось делить жильё или выяснять, кто останется. Через неделю она нашла небольшую однокомнатную квартиру в старом доме. Ремонт там был проще, чем в их прежней спальне: светлые стены, старый шкаф, небольшая кухня. Зато хозяйка разрешила переставить мебель, и впервые за несколько лет Кристина поймала себя на мысли, что может поставить кресло туда, куда хочет сама, не услышав комментария, что «Маринка бы выбрала поаккуратнее».
Через пять дней после ухода Кристине всё-таки пришлось вернуться за частью вещей. Она специально выбрала время, когда Вадим должен был быть на работе, и приехала вместе с Леной. Ключ ещё подходил. В спальне всё выглядело почти как прежде, только возле стены лежала коробка от нового телефона.
— Быстро купил, — заметила Лена.
— Ему телефон нужен по работе.
— Я не про это. Просто смотрю, трагедия века уже решена.
Кристина открыла шкаф. Её одежда висела на месте. Вадим ничего не выбросил и не спрятал, но на кровати лежал старый купальник, тот самый, про который он когда-то говорил, что в нём видны бока. Сверху была брошена записка: «Может, хоть сейчас поймёшь, о чём я говорил».
Лена прочитала и покачала головой.
— Он это специально оставил?
— Конечно.
— И после этого зовёт назад?
Кристина сложила купальник в пакет. Не потому что хотела носить, а потому что не собиралась оставлять Вадиму право решать, какие её вещи достойны переезда, а какие нет.
Пока они собирали коробки, муж всё-таки вернулся. Увидев Лену, он сразу стал говорить спокойнее.
— Я не ожидал гостей.
— Мы вещи заберём и уйдём, — сказала Кристина.
— Все?
— Не все. Остальное потом.
— Значит, возвращаться не собираешься?
— Нет.
Вадим посмотрел на сестру, будто хотел, чтобы та оценила нелепость происходящего.
— Лен, ты ей хоть объясни. Она из-за пары слов семью ломает.
— Я сюда не объяснять приехала.
— Удобно. Поддерживать любую глупость.
Кристина молча продолжила складывать обувь. Тогда Вадим подошёл к шкафу и вытащил красное платье.
— Вот это тоже забирай. Всё равно оно тебе сейчас мало.
Лена резко повернулась к нему.
— Ты вообще остановиться можешь?
— А что я сказал? Оно реально мало.
Кристина забрала платье из его руки.
— Спасибо. Вот поэтому я и ухожу.
Он снова попытался перевести разговор на разбитый телефон, но при Лене звучал уже не так уверенно. Кристина не спорила. Забрала две коробки, зимние вещи и несколько книг. На выходе Вадим сказал ей вслед:
— Только потом не прибегай, когда поймёшь, что никому не нужна.
Лена уже в подъезде спросила:
— Он всегда так?
— Почти.
— А ты говорила, он просто иногда придирается.
Кристина пожала плечами. Тогда она впервые поняла, насколько сильно сама уменьшала происходящее, когда рассказывала о нём другим. «Придирается» звучало терпимо. «Четыре года убеждает, что я хуже его бывшей и больше никому не нужна» — совсем иначе.
Вадим между тем поменял тон.
Сначала были претензии.
«Телефон стоил почти сорок тысяч».
«Нормальная жена хотя бы извинилась бы».
«Ты мне лицо расцарапала, люди на работе спрашивали».
Потом неожиданно начались спокойные сообщения.
«Давай просто увидимся».
«Я всё понял».
«Сравнений больше не будет».
Кристина не отвечала несколько дней. Потом Вадим написал, что не просит её сразу возвращаться, хочет только нормально поговорить. Она согласилась. Не потому что поверила, а потому что четыре года брака всё-таки не исчезают за одну ночь. Ей хотелось услышать хотя бы один разговор, в котором муж не будет делать вид, что проблема только в разбитом телефоне.
Они встретились в небольшом кафе возле её работы. Вадим пришёл раньше. На щеке царапины почти зажили. Перед ним лежал новый телефон.
— Привет, — сказал он спокойно.
— Привет.
— Кофе будешь?
— Нет.
— Как хочешь.
Минут пять он действительно говорил нормально. Сказал, что перегнул палку. Что, возможно, слишком часто вспоминал бывшую. Что не стоило стоять в дверях и хватать Кристину за руки.
Она даже удивилась.
— И что дальше?
— А дальше я предлагаю перестать делать из этого конец света.
— Вадим…
— Нет, подожди. Я понимаю, что ты обиделась. Но ты тоже должна понимать: разбить телефон — это ненормально.
— Я не говорю, что нормально.
— Вот. Уже прогресс.
Кристина посмотрела на него внимательнее.
— Ты позвал меня ради телефона?
— Я позвал тебя ради нас.
Он взял новый аппарат со стола и разблокировал экран.
— Кстати, знаешь, кто меня после всей этой истории поддержал?
У Кристины внутри всё похолодело ещё до того, как он произнёс имя.
— Маринка.
— Вадим, не надо.
— Да подожди ты. Я просто хочу показать, что со стороны всё выглядит совсем не так, как тебе кажется.
Он открыл переписку.
— Она сама написала. Говорит, что ты неадекватно реагируешь и что я зря столько терпел. Вот, смотри.
Кристина встала.
— Ты куда?
— Домой.
— Кристин, ну что опять?
— Ничего. Всё нормально.
— Ты даже не прочитала.
— Мне неинтересно, что Маринка думает о моём браке.
— Я просто хотел показать объективный взгляд.
— Конечно. Её взгляд у тебя всегда объективный.
— Опять ты начинаешь.
— Нет. Я как раз заканчиваю.
Она ушла, не допив воду. Вадим догнал её у выхода.
— То есть ты просто уйдёшь?
— Да.
— И всё?
— Да.
— Из-за одной переписки?
Кристина посмотрела на него и впервые не стала ничего объяснять. В этом не было смысла. Если после чемодана, разбитого телефона, недели раздельной жизни и обещания больше не сравнивать он пришёл на встречу именно с перепиской Маринки, значит, никакого другого способа общаться с женой он просто не знал или не хотел знать.
После той встречи Кристина перестала отвечать совсем.
Вадим несколько недель держался. Потом снова начал писать. Иногда мягко: «Я скучаю». Иногда язвительно: «Надеюсь, новый поклонник уже нашёлся». Иногда присылал фотографии, где он сидел в кафе или гулял по городу. На некоторых снимках рядом действительно была Маринка.
Кристина сначала удаляла сообщения, потом просто выключила уведомления.
Через месяц Вадим написал: «Ну вот, видишь. Она хотя бы не психует из-за каждого слова».
Через два дня: «Ты всё равно никому не нужна. Я это не чтобы обидеть, а чтобы ты потом не разочаровалась».
Кристина показала сообщение юристу, к которому обратилась по поводу развода. Тот спросил, есть ли общие дети и совместная недвижимость. Детей не было, квартира съёмная, крупных общих покупок тоже почти не оказалось. Казалось бы, всё могло закончиться быстро.
Но Вадим тянул.
Он не приходил за уведомлениями, переносил разговоры, внезапно заявлял, что ещё не уверен в разводе. Потом писал Кристине, что она слишком спешит и что «семьи так не бросают». В другой день утверждал обратное: мол, разводиться хочет сам, просто не собирается подстраиваться под её сроки.
Кристина сначала злилась. Потом поняла простую вещь. Ему действительно было важно не сохранить семью, а оставить за собой последнее решение. Пока документы не завершены, он мог говорить, что Кристина всё ещё его жена. Мог писать, когда хотел. Мог предлагать условия. Мог представлять ситуацию так, будто это он ещё выбирает — прощать её или нет.
Однажды вечером он позвонил с незнакомого номера.
— Кристин, я только спросить.
— Что?
— Ты правда решила до конца идти?
— Да.
— Даже если я скажу, что Маринки больше не будет?
Она чуть не рассмеялась.
— Вадим, дело уже давно не в Маринке.
— А в чём тогда?
Кристина помолчала.
— В том, что ты до сих пор думаешь, будто мне надо доказать, что я лучше неё. А я не хочу быть лучше неё. Я хочу быть собой и не слушать дома, кому больше подходит платье и у кого тоньше талия.
— Красиво научилась говорить.
— Я не училась. Я просто перестала спорить.
— Значит, кто-то уже появился.
— Нет.
— Не верю.
— Это уже не моя проблема.
Он сбросил первым.
Ещё несколько месяцев развод двигался медленно. Вадим то появлялся, то исчезал. То писал, что согласен на всё, то опять начинал спорить. Иногда присылал старые фотографии Кристины, где она была заметно худее, и подписывал: «Вот такой я тебя полюбил». Один раз отправил снимок с Маринкой и вопрос: «Разница видна?»
Кристина ничего не ответила.
Самое странное произошло позже. Она случайно встретила общую знакомую, которая осторожно спросила, правда ли Кристина разбила мужу телефон и расцарапала лицо.
— Правда, — сказала она.
— Он рассказывает, что ты внезапно сорвалась.
Кристина усмехнулась.
— Конечно.
— Я не лезу. Просто он всем показывает фото телефона.
— Пусть показывает.
Раньше Кристина обязательно начала бы объяснять: а до этого он четыре года сравнивал меня с бывшей, а в тот вечер встал в дверях, а потом схватил. Теперь ей было всё равно, какую версию рассказывает Вадим. Она не собиралась ходить по знакомым и устраивать суд общественного мнения.
В новой квартире постепенно появились её вещи. Она купила маленький стол, поменяла дешёвые шторы, поставила возле окна кресло. Начала ходить в бассейн — не потому что Вадим когда-то говорил о её фигуре, а потому что спина уставала после работы и в воде ей нравилось. Вес почти не изменился. И это неожиданно оказалось важным: жизнь не рухнула из-за того, что она не стала срочно худеть после ухода от мужа.
Вадим же ещё долго не мог отказаться от привычного сценария.
Когда развод наконец приблизился к завершению, он написал: «Если бы ты тогда просто спокойно выслушала, ничего этого не было бы».
Кристина прочитала и отложила телефон.
Через десять минут пришло ещё одно сообщение: «Маринка, кстати, говорит, что я зря столько времени на тебя потратил».
Вот тогда Кристина впервые за много недель ответила.
«Передай Маринке, что теперь вы можете обсуждать меня без ограничений. Я участвовать не буду».
Вадим прислал несколько сообщений подряд, но она их не открыла.
Развод оформили без примирения. В последний день Вадим всё ещё пытался говорить так, будто решение было его.
— Ну что, добилась своего? — спросил он у выхода.
— Да.
— Потом пожалеешь.
— Может быть.
Он явно ждал продолжения, но Кристина застегнула пальто и пошла к остановке.
Вечером он прислал ещё одну фотографию с Маринкой. На этот раз Кристина даже не стала увеличивать изображение. Удалила сообщение вместе с перепиской и поставила телефон на зарядку.
Вадим так и не понял, почему сравнения перестали работать. Ему казалось, что если достаточно долго повторять человеку, что он хуже другого, тот должен либо переделаться, либо остаться рядом из страха, что больше никому не нужен. Кристина сделала третье: ушла, не стала соревноваться и не вернулась даже тогда, когда он попытался назвать очередное унижение примирением.
А решение, которое Вадим так хотел оставить за собой, в итоге оказалось единственным, на которое он уже никак не мог повлиять…
