— Нина Андреевна, я же попросила: до шести меня не трогать. У меня через полчаса важный разговор с заказчиком.
— А я тебя что, трогаю? — свекровь остановилась в дверях комнаты. — Спросить нельзя, где у вас тряпки лежат? Пол в коридоре такой, что смотреть противно.
— Тряпки в ванной, под раковиной. Только ничего мыть сейчас не надо. Я сама вечером займусь.
— Вечером она займётся! — повторила Нина Андреевна таким тоном, будто Елена обещала совершить нечто невероятное. — Человек с утра в квартире сидит, а хозяйство заброшено.
Елена отодвинула клавиатуру и посмотрела на свекровь. Ссориться с ней перед переговорами она не собиралась. Ей ещё нужно было проверить последнюю версию сметы, открыть макеты и написать коллеге, чтобы тот был на связи на случай вопросов. До созвона оставалось двадцать восемь минут.
— Я не просто сижу. Я работаю.
— Знаю, знаю. Компьютер у вас теперь всё заменяет. Только грязь от этого сама не уберётся.
Свекровь ушла, но дверь оставила приоткрытой. Елена закрыла её, вернулась к столу и снова проверила письмо от заказчика.
Нина Андреевна гостила у них третий день. Приехала вроде бы ненадолго, проведать сына, а заодно сходить в поликлинику неподалёку. Кирилл сказал, что мама переночует разок, максимум два. В среду вечером выяснилось, что ей удобнее остаться до воскресенья. Елену об этом известили уже после того, как сумка свекрови оказалась в гостиной.
Раньше такие визиты обходились без больших скандалов. Нина Андреевна переставляла кастрюли, спрашивала, почему полотенца лежат не там, где ей привычно, и принималась учить Елену готовить борщ. Елена обычно отвечала спокойно. Мало ли у кого какие привычки. Но в этот приезд свекровь словно поставила себе задачу доказать, что невестка ничего по дому не делает.
Особенно её раздражал рабочий уголок у окна. Там стояли монитор, системный блок, удобное кресло и второй, закрытый пока ноутбук. На подоконнике рос цветок, который Елена всё время забывала повернуть к свету. Неподалёку помещалась складная сушилка: в их двухкомнатной квартире отдельного места для белья просто не было.
Квартира была ипотечной. Четыре года назад Елена и Кирилл долго выбирали жильё, считали первоначальный взнос, отказывались от квартир с красивыми фотографиями и сомнительными документами. В итоге купили обычную двушку, без дорогой отделки, но с нормальным подъездом и удобной дорогой до работы Кирилла. Тогда оба были уверены, что справятся с платежами вместе.
Потом доходы заметно разошлись. Кирилл работал в небольшой торговой компании, получал около шестидесяти пяти тысяч. Елена вела рекламные проекты для агентства, собирала команды под задачи клиентов, проверяла материалы и участвовала в переговорах. В хорошие месяцы у неё выходило сто пятнадцать — сто двадцать тысяч. Работа была нервной: сегодня срочно переделать объявления, завтра согласовать бюджет, послезавтра выслушать недовольного заказчика. Зато удалённый формат позволял не тратить два часа в день на дорогу.
Платёж по ипотеке составлял пятьдесят две тысячи. Его списывали с Елениного счёта. Большую часть покупок и коммунальных расходов тоже оплачивала она. Кирилл покупал продукты, когда вспоминал, иногда переводил жене деньги и уверял, что ещё наверстает, когда его повысят. Елена не любила подсчитывать, кто сколько раз сходил в магазин. Но она прекрасно знала, сколько должна заработать до конца месяца, чтобы не пришлось пользоваться кредиткой.
Нина Андреевна об этих суммах слышала. И всё равно говорила, что невестка «сидит дома». В её представлении работа начиналась тогда, когда человек надевал пальто, ехал на предприятие и возвращался уставшим к ужину. Если же женщина оставалась в квартире, значит, могла в любой момент протереть пол, сварить суп и встретить гостя.
— Мам, она правда работает, — как-то сказал Кирилл, когда свекровь возмутилась немытой чашкой возле компьютера.
— Я разве спорю? Пусть работает. Но чашку-то убрать две секунды.
На этом муж разговор закончил. Елена тогда ещё посмеялась, хотя было неприятно: две секунды, две минуты, полчаса — из таких мелочей у свекрови набирался целый рабочий день невестки.
В пятницу проходили заключительные переговоры по рекламной кампании сети хозяйственных магазинов. Агентство боролось за проект почти месяц. Первые презентации прошли хорошо, но заказчик торопился: реклама должна была стартовать в начале следующей недели. Оставалось утвердить спорные пункты бюджета и распределение площадок. Руководитель обещал Елене приличную премию, если сделка состоится. Для неё это были деньги на обязательные платежи и возможность хоть немного отложить, а не очередная сумма, которая растворится в домашних расходах.
Елена предупреждала домашних ещё накануне.
— Завтра с четырёх до шести у меня переговоры. Никого не пускаем ко мне, ничего не включаем в тот же удлинитель и вообще не отвлекаем. Даже если срочно понадобится соль, — сказала она за ужином.
Кирилл кивнул, не отрываясь от телефона.
— Мам, поняла? Лена занята.
— Можно подумать, я каждый час к ней хожу. Соль мне самой по силам найти.
Утром Елена повторила просьбу. Потом ещё раз — после того как Нина Андреевна зашла спросить, почему бельё не сложено в шкаф. И третий — когда свекровь обнаружила несколько следов у входной двери.
Сама Елена утром успела помыть посуду, загрузить стиральную машину, приготовить всем омлет и ответить на два десятка рабочих сообщений. Пол в коридоре действительно стоило протереть: ночью прошёл дождь, Кирилл утром принёс на подошвах песок. До вечера это вполне могло подождать.
Когда они только поженились, Кирилл часто говорил, что у него с матерью прекрасные отношения: никогда не спорят, умеют договариваться. Елена тогда воспринимала это как достоинство. Потом выяснилось, что договариваться обычно означало соглашаться с Ниной Андреевной. Она выбирала, в какое время приезжать, что приготовить на праздники и куда сыну лучше устроиться. Если Кирилл возражал, мать надолго обижалась, переставала отвечать на звонки, а через неделю делала вид, что ничего не случилось. Сыну было проще сразу сказать «ладно».
В первую зиму после покупки квартиры свекровь уговорила его передвинуть шкаф в спальне. Елена вернулась с работы и обнаружила, что дверь шкафа теперь задевает кровать. Кирилл предложил «пожить так, посмотреть». Проблему решили только после того, как Елена сама позвала сборщика мебели. Тогда она не стала делать из этого большой вывод: ну передвинули неудачно, бывает. Но с годами мелких решений за её спиной набиралось всё больше.
С работой происходило то же самое. Если Елена вечером сидела над срочным проектом, Кирилл мог попросить её заказать ужин, потому что сам задерживался на диване с телефоном. На просьбу поставить в духовку готовую запеканку он обижался: мол, у него был тяжёлый день. Елена спрашивала, а у неё день, по его мнению, какой? Кирилл отвечал, что ей хотя бы не приходится ехать по пробкам. Это было правдой, только почему-то не отменяло дедлайнов и разговоров с людьми, которые могли в любой момент передумать работать с агентством.
Перед приездом матери он обещал взять часть домашних дел на себя. Обещание продержалось до первого же вечера. Нина Андреевна заметила, что сын устал после службы, отправила его отдыхать, а Елене велела убрать со стола. Когда Елена напомнила о договорённости, Кирилл сказал: «Ну чего ты сейчас начинаешь при маме?» С тех пор она вообще старалась ничего не обсуждать втроём. Просто работала, мыла посуду и ждала воскресенья.
За десять минут до совещания Елена надела наушники и закрыла дверь. Она ещё раз проверила соединение, открыла рабочие материалы и поставила возле монитора стакан воды. Обычно она справлялась с волнением, но сейчас сама видела, насколько заказчик колеблется. Не хотелось проиграть из-за мелочи.
Сначала всё шло нормально. Представитель клиента уточнил сроки. Елена показала обновлённый расчёт, ответила на вопрос об аудитории, и собеседники перешли к последнему спорному пункту. Через двадцать минут дверь вдруг открылась.
— Хватит уже болтать! — громко сказала Нина Андреевна. — В коридоре грязища!
Елена повернула голову. Сначала ей показалось, что свекровь просто забыла о совещании. Она приложила палец к губам и показала на наушники. В них как раз спрашивали, можно ли начинать размещение с понедельника.
— Одну секунду, пожалуйста, — сказала Елена в микрофон и выключила звук.
— Выйдите из комнаты, — произнесла она тихо, но отчётливо. — Я разговариваю с клиентами.
— И сколько можно разговаривать? С утра одно и то же. Я тебе пол показала ещё до обеда.
— Нина Андреевна, потом. Пожалуйста.
Елена снова включила микрофон. Она не заметила, что свекровь подошла к столу сбоку. Там, за креслом, на полу лежал удлинитель: в него были включены компьютер, монитор и роутер. Елена собиралась купить нормальный сетевой фильтр и закрепить провода, но всё время находились другие расходы.
— Я сказала, хватит! — повторила свекровь.
Раздался короткий щелчок. Экран погас посреди открытой таблицы, наушники замолчали. Роутер на полке перестал мигать.
Елена сначала машинально нажала кнопку включения, будто дело было в мониторе. Потом увидела вилку в руке Нины Андреевны.
— Что вы сделали?
— Выключила твою шарманку. Вот теперь займись нормальным делом.
Свекровь протянула ей швабру. Она принесла её из ванной и держала так деловито, словно вручала Елене забытый рабочий инструмент.
— Поставьте вилку обратно! Немедленно!
— Сама поставишь. Нечего на меня командовать. Я тебе помочь хотела.
Елена отодвинула кресло и опустилась на колени возле удлинителя. Вилка вошла в розетку не сразу: пальцы мешали друг другу. Компьютер начал загружаться, а роутер ещё долго не давал соединения. Елена включила мобильный интернет, но на телефоне нужный конференц-зал открылся только со второй попытки. Когда удалось войти, перед ней появилось сообщение, что встреча закончена.
Она позвонила контактному лицу заказчика. Вызов не приняли. Написала короткое объяснение, попросила вернуться хотя бы на пять минут. Ей ответили, что решение требуется сегодня, времени на повторную встречу больше нет. Через несколько минут пришло новое письмо: срочный проект передают другой команде.
Елена перечитала эти строки два раза. В голове ещё звучал вопрос клиента про понедельник. Месяц подготовки, бессонные вечера, правки, согласование каждой статьи бюджета — всё оборвалось потому, что кому-то понадобился чистый пол именно сейчас.
— Ну, наладила? — спросила Нина Андреевна из дверей. — Теперь хоть швабру возьми. Я ждать не могу.
Елена медленно поднялась. Погасший ещё раз монитор ей показался издевательством: компьютер перезагрузился после внезапного отключения и не сразу вывел рабочий стол.
— Вы понимаете, что сделали? — спросила она.
— Опять начинаешь? Розетку выдернула. От этого ещё никто не умер.
— Я потеряла заказ. Большой заказ, над которым работала несколько недель.
— Не преувеличивай. Позвонишь своим людям. Всё у вас через эту машинку делается, значит, и договориться можно за минуту.
— Я только что позвонила. Они ушли к другим исполнителям.
— Значит, не очень-то им нужна была твоя работа. А в доме грязно по-настоящему.
Елена выхватила у свекрови швабру и бросила в сторону двери. Та стукнулась о стену и упала на пол. Нина Андреевна отступила, хотя швабра даже близко её не задела.
— Не смейте больше входить сюда без разрешения! — закричала Елена. — Я три раза объясняла, что занята. Три раза!
— Ах вот как! Значит, мать мужа теперь в комнату пустить нельзя?
— Когда я работаю — нельзя! Когда вы выдёргиваете провода — тем более!
Нина Андреевна подняла подбородок.
— Тебе бы с людьми нормально разговаривать научиться. Я в своём возрасте такого тона терпеть не намерена.
Елена подошла к ней, взяла за руку чуть выше локтя и повела к выходу из кабинета. Свекровь начала вырываться и громко звать Кирилла, хотя сына ещё не было дома.
— Пусти! Слышишь, пусти! Ты мне руку выворачиваешь!
Елена разжала пальцы у самой двери. Она не собиралась ни с кем драться, но и оставлять свекровь возле техники больше не могла.
— Идите в гостиную. Сидите там, пока Кирилл не приедет. Мне нужно понять, что теперь делать с работой.
— Я никуда от сына не уйду. А за хамство ты передо мной ещё извинишься.
С этими словами Нина Андреевна вышла в коридор и принялась вслух жаловаться на невестку, обращаясь к пустой квартире. Елена закрыла кабинет, села перед компьютером и попыталась написать руководителю. Письмо не складывалось. Она знала, что виноватой перед клиентом всё равно будет команда агентства, и оправдание про свекровь, которая выдернула вилку, прозвучит как плохая шутка.
Через пятнадцать минут открылась входная дверь. Кирилл вернулся с работы раньше обычного. Услышав мамин голос, он даже обувь не успел снять.
— Сынок, посмотри, что твоя жена творит! — сообщила Нина Андреевна. — Я ей про грязь сказала, а она шваброй швыряется и за руки хватает!
— Лена! — позвал Кирилл. — Ты чего с матерью устроила?
Елена вышла из комнаты. На Кирилле была рабочая куртка, в руках — пакет из магазина. Он глядел не на погасший монитор, а на мать, которая показывала ему предплечье. На коже едва заметно краснело место, где Елена держала её за руку.
— Сначала спроси, что она сделала, — сказала Елена.
— Я и спрашиваю. Почему мама плачет?
— Потому что выдернула из розетки компьютер во время переговоров. Вместе с роутером. Я потеряла крупный заказ.
Кирилл посмотрел на мать. Та поправила кофту.
— Я не обязана угадывать, что у неё там важное, а что нет. Она меня с утра слушать не хотела. В коридоре песок, бельё сушится в комнате, а у неё только работа на уме.
— Я предупреждала тебя вчера, при нём же, — сказала Елена. — Кирилл, ты слышал. До шести не заходить.
— Ну слышал. Только зачем было мать хватать? Неужели спокойно нельзя было объяснить?
— Я объясняла. Утром. Днём. Перед самым совещанием. Когда она вошла, я тоже объяснила.
— Ты ведь действительно весь день дома! — раздражённо сказал Кирилл. — Неужели трудно было пол помыть? И потом уже с людьми пообщаться?
Елена несколько секунд молчала. Ей даже пришлось уточнить, правильно ли она услышала.
— Потом? У заказчика назначенная встреча. Люди в разных городах сидели, решали, кому доверить рекламу. Ты предлагаешь мне написать им: подождите, я коридор протру?

— Не передёргивай. Я говорю, что можно распределять время. В конце концов, мама не чужой человек.
— И поэтому может вырубать мой компьютер?
— Мама не знает, как у тебя всё устроено. Ты тоже могла подстраховаться.
— От чего? От собственной свекрови?
Нина Андреевна довольно кивнула. Кирилл тем временем поставил пакет на тумбу и наконец разулся. По его виду Елена поняла, что он уже принял решение, кто здесь виноват. Она была виновата в том, что повысила голос. А то, что переговоры сорвали, можно было обсудить как второстепенное недоразумение.
— Ты хоть письмо клиента посмотри, — сказала она и протянула телефон. — Вот: проект передают другой команде. Премии не будет. В понедельник мне ещё придётся объяснять руководителю, почему мы потеряли заказ.
Кирилл прочитал начало сообщения и вернул телефон.
— Неприятно, конечно. Но ведь работа у тебя остаётся?
— Пока остаётся. Ипотека тоже остаётся. Пятьдесят две тысячи в месяц, если забыл.
— При чём тут ипотека? — нахмурился муж.
— При том, что её оплачивают с моей зарплаты. Продукты, коммуналка, страховка — почти всё оттуда же. Я не ради развлечения сижу за этим компьютером.
— Не надо мне каждый раз доходами в лицо тыкать.
— Я не тыкаю. Я объясняю, сколько стоит твоя уверенность, что я ничего не делаю.
Нина Андреевна вмешалась немедленно:
— Деньги зарабатываешь — молодец. Но нельзя считать, что тебе всё позволено. С матерью мужа надо уважительно. Я приехала в гости, а меня чуть не вытолкали из комнаты!
— Я попросила вас выйти после того, как вы сорвали совещание.
— И схватила за руку!
— Да. Не надо было хватать. Это я признаю. Но вы всё равно не имели права отключать технику.
— Вот видишь, сынок, она признаёт, — сказала свекровь. — Только извиняться не желает.
Кирилл встал рядом с матерью.
— Лена, деньги не дают тебе права грубить маме. Скажи нормально, что погорячилась, и закончим.
Елена оглядела обоих. Перед ней стоял муж, с которым она четыре года выплачивала кредит и строила планы. Рядом — его мать, всё ещё обиженная не на свой поступок, а на то, что ей посмели возразить. Швабра лежала в дверном проёме, и никто, кроме Елены, даже не подумал её убрать.
— Вы вообще соображаете, что натворили?! Я из-за вас крупный заказ потеряла, а вы мне швабру суёте?! Я вам что, прислуга?! И ты ещё мать защищаешь?! Вот и живите вдвоём! Только ипотеку теперь сам оплачивай!
Она произнесла это почти без пауз. Нина Андреевна открыла рот, Кирилл сделал шаг вперёд, собираясь возразить, но Елена уже ушла в кабинет. Она выключила компьютер обычным способом, отключила рабочий ноутбук от зарядки и положила в сумку. Следом отправились телефон, наушники и папка с личными документами. После истории с удлинителем оставлять необходимое для работы на несколько дней ей не хотелось.
— Ты куда собралась? — спросил Кирилл, появившись в дверях.
— Туда, где мне дадут работать спокойно.
— На ночь глядя? Ты сейчас драму устраиваешь из-за розетки.
— Я не собираюсь здесь оставаться, пока твоя мать считает, что может решать, когда мне работать.
— Мам вообще-то приехала ненадолго.
— Ты говорил, что на одну ночь. Потом на две. Теперь до воскресенья. Каждый раз я узнаю об этом последней.
— Тебе сложно потерпеть несколько дней?
Елена застегнула сумку. Ещё недавно она собиралась провести выходные дома, разобрать накопившиеся мелкие задачи и хотя бы в воскресенье выспаться. Теперь ей предстояло искать место для работы и объяснять потерянный заказ.
— Сложно, когда меня целый день дёргают, а потом отключают компьютер. И ещё требуют благодарности.
Кирилл коротко рассмеялся.
— Ты вернёшься, как только понадобятся деньги на квартиру. Не будешь же из-за обиды ипотеку бросать.
Елена остановилась возле прихожей. Смысл его слов дошёл не сразу: муж был уверен, что сама ипотека заставит её вернуться, что бы он ни говорил и что бы ни делала его мать.
— Ипотеку в следующем месяце попробуй оплатить сам. Может, тогда поймёшь, чем я целыми днями занимаюсь!
— Очень остроумно. Значит, мне сейчас одному всё тянуть?
— А как ты думал? Если моя работа у тебя ненастоящая, попробуй прожить на свою настоящую.
— Лена, не надо спектакля, — сказал он уже тише. — Вернись, успокойся. Мам потом уедет.
— Сначала пусть уедет. А потом мы с тобой поговорим.
Нина Андреевна выглянула из гостиной.
— Не удерживай её, Кирюша. Пускай посидит, подумает, как со старшими разговаривать. Ничего, вернётся.
Елена надела куртку, взяла сумку и вышла. Она не стала хлопать дверью. Просто закрыла её на ключ снаружи и спустилась к лифту. На лестничной площадке было тихо. До остановки шла пешком и по дороге позвонила подруге Свете.
Света жила одна в небольшой квартире на соседней ветке метро, работала в бухгалтерии и по выходным часто уезжала к родителям. На просьбу переночевать она ответила без расспросов:
— Приезжай. У меня диван свободен. Чайник поставлю.
— Мне, возможно, и завтра поработать придётся.
— Значит, поработаешь. Стол у окна занимай. Что у вас случилось?
— Потом расскажу. Я сейчас наговорю лишнего.
В дороге Елена несколько раз открывала письмо клиента. Ничего нового там не появлялось. Она написала руководителю коротко, без попытки свалить всю вину на обстоятельства: связь оборвалась из-за внезапного отключения питания дома, восстановить встречу не удалось; клиент отказался продолжать переговоры. Попросила обсудить, можно ли ещё спасти хотя бы часть проекта. Руководитель ответил, что утром созвонятся.
У Светы Елена наконец сняла обувь, выпила горячий чай и рассказала всё по порядку. Подруга не пыталась объяснить ей, кто в семье главный и как надо разговаривать с пожилыми людьми. Спросила другое:
— А у тебя резервные копии материалов есть?
— Есть. Работу я не потеряла. Я потеряла людей, которые должны были её купить.
— Это хуже.
— Намного. Самое обидное, что им даже не объяснишь. Будто я сама не подумала о связи. А кто мог ожидать, что взрослый человек просто выдернет вилку?
Света предложила остаться до понедельника, а если понадобится — ещё на несколько дней. Места было немного, зато никто не входил без стука и не требовал мыть пол во время звонка. Елена разложила ноутбук на кухонном столе, проверила сохранённые файлы и открыла календарь следующей недели.
В десятом часу пришло сообщение от Кирилла: «Мама сильно расстроена. Ты могла бы хотя бы признать, что перегнула». Елена не ответила сразу. Потом набрала: «Я признала, что не должна была брать её за руку. Но она сорвала мне переговоры. Ты даже не спросил, что я потеряла. Возвращаться, пока она у нас живёт и вы оба считаете это нормальным, я не буду».
Кирилл ответил быстро: «Никто извиняться не собирается. Мама старше тебя. Ты должна первая сделать шаг».
Елена перечитала сообщение. Она ждала хотя бы вопроса: как там клиент, что сказали на работе, есть ли шанс вернуть заказ. Ни слова. Только снова про мать, уважение и обязательные извинения.
Она открыла банковское приложение и посмотрела дату следующего платежа. До него оставалось две с половиной недели. Елена понимала: банк не интересует семейная ссора, и допустить просрочку из принципа она не собиралась. Но и оплачивать привычно всё одной, пока муж объясняет ей, что она просто сидит дома, больше не хотела. Утром придётся отдельно обсудить с Кириллом его долю и то, как они будут жить дальше. Без голосовых сообщений свекрови и без разговоров через её плечо.
Елена открыла список регулярных платежей. Кроме ипотеки там стояли электричество, интернет, обязательная страховка, которую продлевали раз в год, и ещё рассрочка за холодильник. Кирилл не был человеком, который вообще не приносил денег в дом. Он зарабатывал, ездил на работу, мог купить лекарства или отвезти вещи в ремонт. Но крупные суммы почему-то почти всегда оставались на Елене. И теперь он одним спокойным вопросом — «работа у тебя остаётся?» — будто свёл потерянную премию к недополученным карманным расходам.
Она вспомнила, как прошлой весной Кирилл хотел сменить машину. Елена тогда предложила ещё полгода поездить на старой и сперва собрать запас на три ипотечных платежа. Он расстроился, назвал её чрезмерно осторожной, но согласился. Нина Андреевна после этого несколько раз замечала, что мужчине неудобно просить у жены разрешение на покупку. Елене приходилось объяснять: они не покупают машину, потому что у семьи нет свободных двухсот тысяч, а не потому, что она считает себя главнее.
Сейчас она видела, что придётся говорить об этих вещах уже по-другому. Если Кирилл считает, будто её работа ничуть не важнее немытого пола, пусть сам составит семейный бюджет и увидит, сколько там остаётся после банка. Но банк, конечно, не станет выяснять, кто сегодня кого обидел. Просрочка ударит по обоим. Елена не хотела мстить себе же, поэтому решила не принимать никаких окончательных денежных решений в эту ночь. Завтра, когда она придёт в себя, будет легче говорить конкретно: сколько каждый обязан внести, кто остаётся жить в квартире и в каком порядке Нина Андреевна должна закончить визит.
Света постелила ей на диване. Елена положила телефон экраном вниз, но долго не засыпала. Вспоминала, как они с Кириллом выбирали квартиру, спорили из-за цвета шкафов, мечтали накопить на отпуск. Тогда они обсуждали расходы вместе. Сейчас Кирилл даже не знал, какую сумму жена рассчитывала получить за новый проект.
Утром руководитель подтвердил плохие новости: заказчик подписал предварительное соглашение с другой командой, времени вернуть проект нет. По остальной работе вопросов не возникало, но премию Елена теряла. Ей предложили взять небольшую текущую задачу, если захочет компенсировать часть дохода. Елена согласилась. Часть выходных прошла за таблицами и письмами, которые она спокойно отправляла из Светиной кухни.
После обеда позвонил Кирилл.
— Ну что, успокоилась? — спросил он вместо приветствия.
— Я работаю.
— В субботу? Опять?
— Да, Кирилл. Именно в субботу. Деньги нужны не только с понедельника по пятницу.
— Мама уедет завтра. Ты тоже возвращайся. Не будем раздувать.
— Ты понял, почему я ушла?
— Понял. Из-за работы разозлилась. Но можно было без крика.
— А то, что твоя мать отключила компьютер нарочно?
— Она не знала, что это так серьёзно.
— Я ей говорила. Ты слышал. Ты сейчас всё равно её оправдываешь.
Кирилл помолчал, затем снова завёл разговор об извинениях. Елена сказала, что готова обсуждать дальнейшую жизнь без гостей, вмешивающихся в работу, и без ежедневных объяснений, почему её зарплата вообще существует. Но возвращаться только ради того, чтобы сделать вид, будто ничего не произошло, она не будет.
— Ты ставишь мне условия? — спросил он.
— Я говорю, на что больше не согласна. Это разные вещи.
— Ну и живи пока у своей Светы.
— Пока так и сделаю.
Разговор закончился. Через час Нина Андреевна прислала длинное голосовое сообщение о неблагодарности и о том, что невестке стоило бы вспомнить обычные женские обязанности. Елена не стала слушать его второй раз.
В воскресенье она съездила домой, когда Кирилл был в магазине, забрала оставшуюся рабочую технику и несколько вещей. Свекровь встретила её молча, только демонстративно отошла от двери. Елена тоже ничего не сказала. Разговаривать о потерянном заказе с человеком, который считал выключенный компьютер удачным способом заставить невестку мыть полы, она больше не видела смысла.
Кирилл вечером прислал фотографию чистого коридора. Под ней было написано: «Видишь, пять минут работы». Елена долго смотрела на это сообщение и впервые не придумала даже ответа. Чистый пол у них теперь был. Только за него пришлось расплатиться заказом, премией и несколькими годами доверия к собственному мужу.
Она убрала телефон и вернулась к ноутбуку. Завтра был понедельник, и работа никуда не исчезала. А вопрос, нужен ли ей брак, в котором эту работу никто не уважает, Елена уже не могла отложить на потом…


















