Ася смотрела в окно такси на проплывающие мимо дома и улыбалась. Отпуск удался на славу – море, солнце, прогулки по пляжу на закате, и ни одной мысли о работе, ремонте или частенько делающей замечания свекрови. Дмитрий сжимал её ладонь, и Ася чувствовала, как всё внутри наполняется теплом. Ей казалось, что именно сейчас начинается их новая жизнь: квартира готова, осталось только переехать, и они, наконец, заживут по-настоящему, вдвоём.
Она старалась не думать о доме родителей мужа, где они жили последние два года. Свекровь, Нина Павловна, была женщиной властной, хоть и не злой. Она не кричала и не унижала, но постоянно вмешивалась: советовала, как готовить, напоминала, что пора бы уже родить, и вечно поправляла вещи в их комнате, если те лежали не под нужным ей углом. Ася привыкла, но внутри всегда жил холодок дискомфорта. Она чувствовала себя гостьей, которая задержалась на слишком долгий срок. И вот, наконец, эта полоса закончилась.
– Ну что, готова к переезду? – спросил Дмитрий, когда машина свернула в знакомый двор.
– Ещё как! – выдохнула Ася. – Я бы и сейчас туда поехала, но понимаю, что нужно ещё обставить всё, купить хотя бы всё самое необходимое на первое время. Не терпится уже обустроить свой уголочек.
Дмитрий рассмеялся. Он знал, как его мать порой донимала жену, и всегда старался сглаживать углы. Они договорились, что ещё недельку потратят на покупку всего самого необходимого, и когда уже немного обставят квартиру, то сразу же переедут. Всё остальное приобретут со временем. Главное, что совсем скоро будут жить вдвоём. В своей квартире. Эта мысль согревала приятным теплом.
Такси остановилось у подъезда. Ася вышла, вдохнула знакомый запах пыльного асфальта и цветущих кустов у подъезда и направилась к входу. Дмитрий расплатился с водителем и догнал жену.
Они поднялись на второй этаж. Дмитрий открыл дверь своим ключом и шагнул в прихожую. В доме пахло пирогами – Нина Павловна частенько их пекла. Она обижалась, если пироги не съедались так быстро, как ей хотелось бы. Порой приходилось давиться ими, только бы не обидеть мать. Время от времени Ася даже жаловалась, что такими темпами она быстро располнеет и станет уже не такой красивой, а Дмитрий смеялся и ласково поглаживал жену по спине в попытке успокоить.
– Мам, мы вернулись! – крикнул Дмитрий, проходя в коридор.
Голоса из гостиной стихли. Нина Павловна появилась в дверном проёме в цветастом фартуке, с улыбкой на круглом лице.
– А я вас заждалась! С дороги, небось, голодные? Я пирогов напекла. Ну, рассказывайте! Как отдохнули?
– Хорошо, мам, – рассеянно ответил Дмитрий, направляясь в их комнату. – Мы вещи разложим и придем.
Ася пошла следом, но уже на пороге комнаты ей показалось, что она ошиблась дверью. Она остановилась, моргнула, и сердце пропустило удар.
Их комната была пуста.
Вместо добротного дубового шкафа, где висела их одежда, и комода с бельём, на голом полу стояли лишь картонные коробки, составленные друг на друга. И посередине – старый, продавленный диван с облезлой обивкой, который Ася видела последний раз в сарае на даче. На диване лежала стопка их постельного белья.
– Дима… – прошептала Ася одними губами, взволнованно глядя на мужа. – Эт-то что? Ты оставлял ключи от нашей квартиры родителям? Они могли перевезти всё в нашу квартиру?
Дмитрий стоял рядом. Он сначала не понял, потом его взгляд наткнулся на пустоту там, где ещё две недели назад стояла их кровать, и побледнел. Челюсть его крепко сжалась. Он развернулся и пошёл на кухню, откуда доносился голос матери, накрывающей на стол.
– Мам, – голос Дмитрия был неестественно тихим. – Что случилось с нашей комнатой?
Нина Павловна подняла голову, и в её глазах блеснуло что-то похожее на недоумение, смешанное с гордостью:
– Как что? Я тёте Гале вашу мебель отдала!
– Как это? – переспросил Дмитрий, и Ася услышала, как в его голосе появилась стальная нотка. – Почему ты отдала всё тёте Гале?
– Ну, вы же сами сказали, что в новую квартиру всё новое хотите купить. И, кстати, правильно! Не нужно держаться за старое. Раз уж начинаете новую жизнь, то всё должно быть идеально. Мебель там конечно была такая себе. Хорошо, что тётя Галя согласилась забрать себе на дачу! Она ещё думала – стоит ли её забирать. А мы здесь решили сделать мастерскую, где я буду шить. Неудобно ютиться со всем в одном углу в комнате.
– Мама… – Дмитрий сделал шаг вперёд. – Ты хоть понимаешь, сколько эта мебель стоила, чтобы вот так распоряжаться ею, даже не спросив нас? Мы не сказали, что её можно отдавать!
Нина Павловна нахмурилась, и улыбка сползла с её лица. Сын впервые перечил ей, вёл себя так, словно она была обязана перед ним отчитываться. Даже не мгновение захлестнула обида, но женщина быстро отмела её.
– Дима, ну что за тон? Вы уедете, а мне потом думать, куда всё пристроить? Ничего страшного не случится, если вы несколько дней на диванчике поспите. Всё равно же собирались переезжать как можно скорее. И молодцы. Ценю стремление к независимости. Тётя Галя – сестра твоего отца, между прочим. Не чужой человек! Вы же не против, что теперь у неё на даче будет стоять ваша мебель?
– Не против?! – Дмитрий не повышал голос, но его руки дрожали. – Мама, эта мебель авторская, а не что-то там, купленное по дешёвке. Ты даже не представляешь, сколько мы с Асей в своё время заплатили, чтобы купить это. И ты вот так просто отдала всё? На дачу? А не слишком ли богатая теперь дача будет у тёти Гали?
Нина Павловна побледнела, когда сын озвучил сумму, которую они с женой заплатили за эту мебель. Она присела на табуретку, как будто её ноги подкосились.
– Что за цены? – прошептала она. – Я думала, это… обычная мебель. Ты же говорил, что бюджетная.
– А если бы сказал тебе тогда, ты бы не ворчала? Не говорила, что мы с женой могли бы быть поэкономнее? Мама-мама!.. Что же ты натворила? Как смогла вот так легко управиться и ни слова не сказать! Может, мы с женой сами кому-то пообещали уже эту мебель отдать? Не задумывалась о таком варианте?
Ася стояла в дверях, глядя на мужа и свекровь. Внутри всё сжималось от обиды, но она молчала. Она знала, что если начнёт говорить, то сорвётся. Она слишком долго сдерживалась, привыкла глотать недовольства и не спорить. Но сейчас – сейчас свекровь перешла все границы.
Ася вернулась в пустую комнату, медленно обвела взглядом голые стены. На подоконнике осталась только их фотография в рамке, которую Нина Павловна, видимо, не успела убрать в коробку. Ася взяла её в руки, прижала к груди и села на продавленный диван. Пружины неприятно скрипнули. Как же это символично – вместо уюта, который они здесь создавали, осталась только старая, сломанная рухлядь.
В комнату вошёл Дмитрий. Он выглядел обессиленным, словно из него выкачали все силы за пару минут.
– Ась, я не знаю, что сказать, – прошептал он, садясь рядом с ней. Диван жалобно заскрипел под их тяжестью. – Она…
– Я всё слышала, – спокойно ответила Ася. – Она хотела как лучше, но это не оправдывает того, что она не спросила нас. Это наши вещи, Дима. Как она могла ими распорядиться? Неужели и на мгновение не задумалась, что это неправильно? И ведь звонила же нам, пока мы были на море, но ни слова не сказала… ни единого слова.
Дмитрий обнял жену за плечи. Он был зол на мать, но ещё больше он боялся, что Ася сейчас сломается.
– Я позвоню тёте Гале и попрошу вернуть всё. Всё-таки у нас были свои планы на эту мебель, – предложил он. – Мы говорили маме, что купим всё новое, но это мы планировали продать, если им ничего не нужно, а они…
– Не надо, – Ася покачала головой. – Ты же знаешь тётю Галю. Снова начнёт причитать, что у неё давление из-за тебя подскочило, всем родственникам пожалуется, назовёт нас скупердяями. И родителей твоих подставим.
– И что же нам делать? – в голосе Дмитрия послышалась беспомощность.
Ася подняла голову. Её глаза уже не блестели от слёз, в них появилась твёрдость. Она вдруг поняла, что больше не хочет быть жертвой. Не хочет прогибаться под чужую волю. Свекровь поступила плохо, но даже не извинилась, считая, что это сын с невесткой слишком привередливы.
– Я знаю, что нам делать. Раз уж твоя мама так поступила, то это знак свыше. Нам пора уже переезжать в своё жилье, где никто не посмеет распоряжаться нашим имуществом.
– Куда? В квартиру? Там даже кровати нет.
– Сегодня купим надувной матрас. А завтра поищем мебель в рассрочку. Если что, хоть кредит возьмём, но мы больше ни дня здесь не останемся.
Дмитрий посмотрел на жену с удивлением. Впервые за все годы он видел в Асе не просто милую, терпеливую жену, а женщину, которая готова взять ответственность на себя. Он кивнул.
– Хорошо. Я вызову машину.
Через час они стояли в прихожей, держа в руках коробки и сумки. Нина Павловна ходила вокруг, пыталась помочь, но Ася вежливо отказывалась.
– Сынок, ну зачем вы так спешите? – причитала свекровь. – Дайте мне время, я тёте Гале позвоню, может, она согласится вернуть хотя бы часть?
– Не нужно, мам, – ответил Дмитрий, даже не обернувшись.
Грузчики уже таскали коробки вниз. Ася и Дмитрий тоже помогали, когда Ася заметила, что Нина Павловна отошла в сторону и набирает чей-то номер. Свекровь говорила приглушённо, но Ася краем уха услышала:
– Галя, ты знаешь… та мебель, что я тебе отдала… она, оказывается, не бюджетная была. Ты только не волнуйся, но я думала, что она дешёвая, а она целое состояние стоит… Может, ты часть компенсируешь? Ну, хоть что-то, а? Как это продала? Ты в своём уме? Ты же говорила, что тебе на дачу нужно! Какая же ты бесстыжая, Галя! Обвела меня вокруг пальца!..
Ася переглянулась с Дмитрием. Они одновременно покачали головами. Это было настолько в духе Нины Павловны – сначала сделать, потом возмущаться, что всё вышло не по её плану, и требовать от других, чтобы они исправляли её ошибки.
– Ну и дела, – прошептал Дмитрий, когда они загружали последнюю коробку.
– Оставь, – тихо ответила Ася. – Она никогда не поймёт. Но я теперь точно знаю одно: ключи от нашей квартиры ей оставлять нельзя. Даже на день. Скажем ей, что поставили сигнализацию или что у нас умный замок, когда будем уезжать куда-то. Потому что если она решит, что там что-то не так, мы можем остаться и без квартиры.
Дмитрий вздрогнул, но кивнул. Он понимал, что Ася права: его мать не была злой, но слишком привыкла вмешиваться в чужие дела, думая, что делает лучше.
Они сели в такси. Ася прижалась к плечу мужа, глядя на удаляющийся дом. Ей было грустно и обидно, но на душе почему-то стало легко.
– Знаешь, – сказала она, – я ни о чём не жалею. Мы боялись выпорхнуть из родительского гнезда, и поступок твоей матери стал сильным толчком. Даже хорошо, что всё так сложилось. Сегодня будем спать в нашей новой квартире.
Дмитрий поцеловал её в висок.
– Теперь мы будем всё решать сами, – сказал он. – И никому не позволим распоряжаться нашей жизнью. Обещаю тебе.
Хоть супруги и были уставшими после перелёта, но теперь почувствовали подъём сил. Они приближались к своему дому и радовались, словно были маленькими детьми. Теперь начиналась их настоящая семейная жизнь. Жизнь, в которой только они будут принимать все решения.
