Раиса Павловна сидела за столом, расставив локти, будто это был её личный трон. Рядом устроилась её подруга Жанна, с кружкой в обеих руках. Алина протирала плиту, придерживая поясницу, и старалась дышать ровно.
— Ты посмотри, Жанна, как она тряпкой возит, — громко, чтобы достало до каждого угла, сказала Раиса Павловна. — Размазывает грязь и думает, что чистит.
— Я уже всё вымыла, — мягко отозвалась Алина. — Сейчас заварю свежий чай.
— Свежий! — фыркнула свекровь. — В этих кружках только мух поить. Возьми чистые, неряха. У меня гостья, а не приют.
Алина достала чистые кружки и поставила чайник. Спина ныла, седьмой месяц давал о себе знать тяжёлой, тянущей усталостью. Она привыкла к этим уколам, как привыкают к сквозняку из старого окна.
— Жанна, ты только вообрази, — зашептала свекровь, но так, что шёпот гремел, — мой Артём привёл это в дом с одним пакетом. С одним! Ни кола, ни двора. Нищета.
— Да слышу я, Раиса, слышу, — поморщилась гостья.
— И пусть слышит! — повысила голос та. — Пусть знает, кого мой сын себе выбрал на голову.
Алина разлила чай и поставила кружки на стол. Руки она держала спокойно, лицо — ровно.
— Молоко где? — потребовала Раиса Павловна.
— Молоко выпил Артём утром, — ответила Алина. — Осталось буквально на дне.
— Так сходи купи! Ноги отвалятся?
— Раиса Павловна, лифт не работает, а мне на седьмом месяце по этим этажам тяжело, — терпеливо объяснила она.
— Седьмой месяц у неё! — всплеснула руками свекровь. — Я троих перетаскала и не охала. Иди за молоком, кому говорю. Гостья без молока чай не пьёт.
Алина медленно вытерла руки.
— Хорошо, — сказала она тихо. — Только давайте уж по-человечески, без зрителей.
— Ишь, дерзкая, — прошипела Раиса Павловна вслед.
Вечером пришёл Артём, и кухня сразу притихла, как пруд без ветра.
— Сынок, устал? — заворковала Раиса Павловна. — Садись, я тебе сама налью.
— Привет, — кивнул он, разуваясь у порога. — Что у вас тут?
— Да всё хорошо, — сказала Алина, подавая тарелку. — Я ждала тебя.
Когда Артём вышел в комнату, свекровь придвинулась к Алине вплотную.
— Чтоб духу твоего тут не было, поняла? — выдохнула она. — Загубишь мне сына. Не пара ты ему, нищета.
Алина услышала это до последнего слова. И услышала, как чуть позже за стеной свекровь что-то долго и сладко напевала Артёму.
— Алин, ты опять с моей мамой сцепилась? — сказал он, заходя. — Она жалуется, что ты грубишь.
— Артём, — спокойно начала она, — при тебе она — мёд. Без тебя — другой человек. Гонит из дома, обзывает.
— Опять ты наговариваешь, — отмахнулся он. — Она тебя как родную.
— Как родную? — Алина улыбнулась краем губ. — Тогда я боюсь представить, как она встречает чужих.
— Ну зачем ты так, — поморщился он.
— Тогда давай снимем квартиру, — предложила она прямо. — Сегодня же начну искать. Я не люблю откладывать то, что можно решить сразу.
— Денег нет, — отрезал Артём. — Тут у нас своя комната. Чего тебе ещё?
— Воздуха, — ответила она. — Совсем немного воздуха и капелька уважения.
*
Ранее.
От постоянных наскоков что-то в Алине застыло. Она больше не тянулась к мужу ночами, и он злился, расхаживая по комнате.
— Зачем мне такая жена? — раздражённо бросил он. — Холодная, как подоконник.
— Затем же, зачем тебе тёплый дом, — ответила она. — Но дом ты сам выстудил.
— Снова мать виновата, — хмыкнул он.
Однажды он вернулся за полночь, и от него тянуло чужими духами, сладкими и настойчивыми. Алина подняла глаза от книги.
— Где ты был? — спросила она ровно.
— У женщины, — сказал он, не отводя взгляда. — И что? Ты не хочешь — она хочет.
— Какая честность, — Алина закрыла книгу. — Жаль только, что меня на годы не хватило.
— Сама виновата, — буркнул он.
— Знаешь, — сказала она негромко, — человек так устроен, что чаще боится перемен больше, чем беды. Ты боишься. А я уже нет.
Раиса Павловна, проходя мимо, не упустила своего.
— Бездельница! — крикнула она. — Диплом получила и сидит на шее! Работу найти не может!
— Я ищу каждый день, — отозвалась Алина. — В отличие от некоторых, кто давно нашёл себе занятие — считать чужие пакеты.
*
На улице её замутило, ноги стали ватными. Подруга Вика придержала её под локоть.
— Алин, тебе в больницу надо, прямо сейчас, — встревожилась Вика.
— Поедем, — согласилась она. — Тянуть не буду.
В больнице ей сказали то, чего она ещё не знала.
— Поздравляю, — мягко произнёс голос. — Вы беременны.
*
Дома новость упала, как камень в стоячую воду.
— Артём, у нас будет ребёнок, — сказала Алина.
— Ребёнок? — он растерянно улыбнулся. — Я ведь давно хотел.
— Какой ребёнок?! — взвилась Раиса Павловна. — Избавься, слышишь! Куда вам, нищета, ещё рот плодить!
— Хватит, — резко сказал Артём. — Это мой ребёнок.
— Дурак! — заголосила она. — Ты ещё наплачешься!
Месяцы шли, Алина почти не сидела дома. На седьмом месяце по дороге в магазин её повело, и свет погас. Очнулась она уже на больничной койке — лежала на сохранении.
А дома Раиса Павловна нашла её выписки и долго водила пальцем по строчкам.
— Артём, — сказала она вечером, тряся бумагами, — у ребёнка отклонения. Инвалида тебе родит! Будешь всю жизнь горбатиться. Разводись, пока не поздно!
— Думаешь? — нахмурился он.
— Знаю! — отрезала она и сунула суну под нос бумаги.
Он пришёл в палату с готовым заявлением и ручкой.
— Подпиши, — сказал Артём. — Так будет лучше.
Алина посмотрела на него.
— Лучше для кого? — спросила она.
— Для всех, — буркнул он, отводя глаза.
— Странно, — сказала она и взяла ручку. — Раньше «все» — это была семья. А теперь — твоя совесть в кармане.
Она расписалась ровно, без дрожи. После родов идти ей было некуда — и она вернулась в тот дом, с младенцем на руках.
— Опять явилась?! — взвизгнула Раиса Павловна. — Вон отсюда, побирушка!
— Что она тут делает? — поморщился Артём, глянув на свёрток с презрением. Он сунул ей деньги. — Бери и уходи. Чтоб не видел вас тут.
— Спасибо, — спокойно сказала Алина, не взяв ни купюры. — Деньги оставь себе. Они тебе скоро пригодятся — на холодные ночи.
Она купила билет и поехала к отцу, Олегу, которого боялась с детства. Тот когда-то ушёл от их семьи и долго пил. Но, увидев дочь с внуком на пороге, он замер, а потом тихо заплакал.
— Заходи, дочка, — сказал он. — Тут хоть и бедно, зато не кусается.
*
Прошло полгода. Малышу исполнилось шесть месяцев, когда раздался звонок.
— Алина, — голос Раисы Павловны дрожал. — Артём… он в аварии. Плох совсем.
— Сочувствую вашему горю, — ответила Алина ровно. — Только это ваш сын, не мой муж. Мы в разводе. По вашему же требованию, помните?
— Бессердечная! — задохнулась та. — Проклинаю тебя!
— Проклятия — товар недорогой, — сказала Алина и отключила телефон.
Ещё через полгода через знакомых пришла весть: Артёма не стало. Она не радовалась чужой смерти, но и слёз не было — только тихий выдох, будто отпустили старую тяжесть.
А спустя месяц в дверь постучали. На пороге стояла Раиса Павловна, осунувшаяся, с дрожащими руками.
— Я к внуку, — выдавила она. — Имею право видеться.
Алина тихо рассмеялась.
— К какому внуку? — спросила она. — Вы же сами кричали — «избавься», «не нужен». У вас нет внука, вы от него отказались.
— Прошу… — прошептала женщина.
— Идите домой, — сказала Алина мягко и закрыла дверь.
За дверью долго стоял и плакал человек, оставшийся совсем один. Подруги от неё отвернулись, здоровье сдало, и через время её не стало.
А однажды Алине пришло письмо от нотариуса. Она пришла, села напротив и выслушала.
— Ваш сын — единственный наследник квартиры, — сказал нотариус. — А значит, по закону наследство переходит ему.
Алина вышла на улицу, держа на руках сына, и тихо усмехнулась.
— Вот видишь, малыш, — сказала она. — Тот самый дом, из которого нас гнали, всё-таки решил, кто в нём лишний. И это, пожалуй, единственное доброе дело, что досталось нам от неё.
Малыш засмеялся и потянул её за палец.
— Идём, — сказала она. — Дома нас ждёт дедушка и горячий чай. В чистых кружках. Без зрителей.
