Кристина лежала под одеялом, уставившись в серый потолок, и слушала, как за стеной вздыхает Наталья Петровна. Вздохи были громкими, театральными, призванными показать всему миру, а главное – её сыну Игорю, как тяжело дается пожилой женщине забота об этих двух неблагодарных людях.
Кристина заставила себя встать. На кухне Наталья Петровна уже гремела кастрюлями. Едва Кристина переступила порог, свекровь скользнула по ней колючим взглядом и поджала губы.
– Доброе утро, – тихо сказала Кристина, наливая в кружку воду.
– Кому доброе, а кто с шести утра на ногах, – отозвалась Наталья Петровна, демонстративно оттирая ламинат тряпкой. – Игорь-то ушел уже. Хоть позавтракал по-человечески, блинчиками. А то вечно у вас одни бутерброды сухие да йогурты химические. Тратите деньги на ерунду, а потом жалуетесь, что накопить на квартиру не можете.
Кристина промолчала. Спорить было бесполезно. Они жили вместе уже год, и каждый день превращался в молчаливую войну. Самым страшным было то, что Наталья Петровна регулярно заходила в их комнату – я просто пыль протереть; я рубашку Игоря принесла; окно открыла, а то у вас дышать нечем – предлоги находились всегда.
Но неделю назад случилось то, что перечеркнуло всякое терпение.
Из комода Кристины начали пропадать деньги.
Сначала исчезла пятитысячная купюра. Кристина подумала, что сама где-то просчиталась или забыла в кармане куртки. Перерыла все вещи и ничего не нашла. Через три дня из конверта, где лежали отложенные на отпуск деньги, пропали еще три тысячи. Вчера вечером Кристина лично пересчитала остаток – там оставалось ровно сорок две тысячи рублей. А сегодня утром, перед тем как выйти на кухню, она заглянула в шкатулку под платками.
Тридцать семь тысяч. Опять минус пять.
Руки Кристины мелко задрожали. В квартире были только трое: она, Игорь и его мать. Игорь отдал ей всю свою заначку и сам ждал этого отпуска больше всех. Оставалась только Наталья Петровна. Свекровь постоянно ворчала, что Кристина «слишком много тратит на косметику и шмотки», и, видимо, решила восстановить справедливость своим, глубоко извращенным способом.
– Наталья Петровна, вы в нашу комнату вчера вечером не заходили? – как можно спокойнее спросила Кристина, глядя свекрови прямо в глаза.
Женщина резко выпрямилась, её лицо пошло красными пятнами.
– Это что еще за допрос? Я в своем доме хожу где хочу! Если у тебя опять какая-то помада потерялась, так убираться надо лучше, а не на мать мужа наговаривать!
Вечером Кристина попыталась поговорить с Игорем. Они сидели на узком диване в своей комнате, плотно прикрыв дверь.
– Игорь, она берет наши деньги. Я уверена. Из шкатулки снова пропали пять тысяч.
– Кристин, ну прекрати, – поморщился Игорь, не отрываясь от экрана телефона. – Мама, конечно, со странностями, любит покомандовать, но она не воровка. Ей-то зачем? Она пенсию получает, мы ей продукты покупаем. Ты просто сама куда-то их переложила и забыла. У тебя сейчас на работе завал, ты ходишь как зомби.
– Я не сумасшедшая, Игорь! – сорвалась Кристина. – Я помню каждую купюру! Твоя мама постоянно роется в моих вещах. Она считает, что эти деньги принадлежат тебе, а значит и ей.
– Прекрати наговаривать на мою мать, – резко оборвал её Игорь. – Посчитай получше. Или покажи мне доказательства. А обвинять человека просто так – это подло.
Кристина отвернулась к стене. В груди горела обида. Муж ей не верил. Свекровь безнаказанно лазила в её личные вещи. Ощущение беззащитности и паранойи сжимало горло.
– Хорошо, – подумала Кристина, сжимая кулаки под одеялом. – Будут тебе доказательства. Я поймаю её за руку.
На следующий день Кристина вместо обеда побежала в пункт выдачи заказов. Еще ночью она заказала на маркетплейсе крошечную скрытую камеру. Устройство было замаскировано под обычные электронные настольные часы – черный глянцевый кубик с зеркальным экраном. Никаких лишних проводов, работа от аккумулятора, запись по датчику движения на карту памяти.
Вечером, когда Наталья Петровна ушла на лавочку сплетничать с соседками, а Игорь задерживался в гараже, Кристина приступила к установке.
Она поставила часы на угол высокого комода. Отсюда открывался идеальный обзор: в кадр попадала вся комната, входная дверь и, главное, верхний выдвижной ящик комода, где под грудой шелковых шарфов пряталась старая деревянная шкатулка.
Кристина настроила приложение на телефоне, проверила угол обзора – все было видно как на ладони.
Утром Кристина проснулась с тяжелой головой. В последние недели она спала из рук вон плохо: ей снились кошмары, в которых кто-то ходил вокруг её кровати и дышал ей в лицо. Она просыпалась разбитой, с синяками под глазами и дикой усталостью во всем теле. Наталья Петровна, встретив её в коридоре, только злорадно хмыкнула: «Выглядишь неважно. В гроб и то краше кладут. Меньше в свои телефоны по ночам пялиться надо».
– Я ухожу на весь день, – сухо бросила Кристина. – Игорь тоже до вечера на объекте.
– Скатертью дорожка, – отозвалась свекровь, демонстративно скрестив руки на груди. – У меня сегодня спину прихватило, буду дома лежать, сериал смотреть. Так что за квартирой присмотрю, не переживай.
«О да, присмотришь», – подумала Кристина, застегивая сапоги. Внутри все пело от предвкушения. Ловушка была захлопнута. Свекровь оставалась дома одна, с «больной спиной», которая явно не помешает ей совершить очередной рейд в чужую спальню.
Весь рабочий день Кристина провела как на иголках. Рука то и дело тянулась к телефону, чтобы проверить уведомления от приложения камеры, но в офисе практически не ловил интернет, и приложение выдавало ошибку подключения. Это только подливало масла в огонь. Кристина представляла, как свекровь воровато оглядывается, заходит в комнату, открывает ящик… Каждая минута тянулась как час.
Домой Кристина летела на такси, наплевав на экономию. Игорь приехал одновременно с ней. Они вместе поднялись на лифте и вошли в квартиру.
В прихожей вкусно пахло жареной картошкой с грибами. Наталья Петровна вышла навстречу, вытирая руки о фартук. Лицо у нее было на удивление спокойным и даже довольным.
– О, явились, – миролюбиво сказала она. – Раздевайтесь, ужинать будем. Я тут картошечки нажарила, как Игорь любит. Что-то ты, Кристина, совсем бледная. Садись, поешь горячего.
Такая внезапная доброта показалась Кристине верхом лицемерия. «Пытается задобрить, воровка», – промелькнуло в голове.
– Я сейчас, только руки помою и вещи скину, – ответила Кристина и быстрым шагом направилась в спальню. Игорь пошел за ней, чтобы переодеться в домашнее.
Кристина подошла к комоду. Маленький черный кубик часов стоял на прежнем месте, незаметно поблескивая зеркальным боком. Кристина выдвинула ящик, запустила руку под шарфы и открыла шкатулку.
Одной купюры не хватало. Пять тысяч рублей исчезли. Кристина почувствовала, как к лицу прилила горячая кровь. Сердце застучало в ушах тяжелыми толчками. Она обернулась к мужу, который как раз снимал джинсы.
– Игорь. Подойди сюда.
– Что такое? – недовольно спросил он.
– Помнишь, ты говорил, что я сумасшедшая? Что я сама всё теряю? Смотри. Вчера здесь лежала пятитысячная купюра. Сегодня её нет. Твоя мама целый день была дома одна.
Игорь вздохнул и подошел к комоду, глядя на шкатулку. На его лице отразилось замешательство, но он тут же упрямо мотнул головой:
– Кристина, ну это не доказательство. Может, ты сама её взяла?
– Ах так? – Кристина горько усмехнулась. – Тогда смотри сюда.
Она протянула руку и взяла с комода электронные часы. Игорь удивленно вскинул брови:
– Это еще что? У нас же вроде были другие часы.
– Это скрытая камера, Игорь. Я купила её вчера. И сейчас мы узнаем, кто из нас троих лжец и вор.
Кристина вытащила из корпуса микроскопическую карту памяти. Руки так сильно дрожали, что она едва сумела вставить её в переходник и подключить к своему ноутбуку. Игорь молча стоял за её спиной, скрестив руки на груди. В его позе читалось напряжение – он злился на жену за паранойю, но в глубине души, кажется, тоже начал сомневаться.
Экран ноутбука загорелся. Кристина открыла папку с видеозаписями. Там было всего три файла. Камера реагировала только на движение.
– Ну что, давай посмотрим кино, – прошептала Кристина, кликая на первый файл.
Первое видео было коротким. На нем Кристина и Игорь утром уходили на работу. Камера зафиксировала, как они закрывают дверь, комната погружается в полумрак задернутых штор. Файл закончился.
Второй файл датировался двумя часами дня. Кристина затаила дыхание. Экран замигал, датчик движения сработал. Дверь спальни медленно приоткрылась. В щель просунулась голова Натальи Петровны. Свекровь держала в руках пластиковый флакон с полиролью для мебели и тряпку. Она зашла в комнату, подошла к столу Игоря, вытерла пыль, поправила занавеску. Потом повернулась к комоду, на котором стояла камера.
Кристина подалась вперед, едва не упираясь носом в монитор. «Давай, бери шкатулку!» – мысленно приказывала она.
Наталья Петровна подошла к комоду, посмотрела на новые часы, нахмурилась. Провела тряпкой по поверхности вокруг них, проворчала под нос: «Накупили хлама опять…» – и… развернулась и вышла из комнаты, плотно закрыв за собой дверь. К шкатулке она даже не прикоснулась.
Файл оборвался.
Кристина растерянно моргнула. Как это? Если свекровь заходила только один раз и ничего не взяла, то где деньги?
– Ну и? – тихо спросил Игорь над её ухом. В его голосе слышалось облегчение. – Видишь? Мама просто вытерла пыль. Она ничего не брала. Кристин, тебе пора лечить нервы.
– Подожди, – Кристина навела курсор на третий, последний файл. – Есть еще одна запись. Время… стой, какое тут время?
Она присмотрелась к таймкоду в углу экрана. Третий файл был записан сегодня ночью. В три часа сорок минут.
– Ночью? – удивился Игорь. – Ночью мы же спали здесь. Кто мог зайти ночью? Воры пробрались в квартиру?
Кристина кликнула на файл.
Экран показал комнату в черно-белом цвете – включился режим ночного видения. На широкой кровати в углу кадра смутно угадывались два силуэта. Один из них – Игорь, он лежал на боку, тихо похрапывая. Рядом лежала Кристина. В комнате царила полная тишина, нарушаемая только тихим тиканьем настоящих настенных часов.
Вдруг силуэт Кристины на кровати зашевелился.
Она медленно, неестественно ровно села. Одеяло сползло с её плеч. На видео Кристина сидела неподвижно около минуты, уставившись в одну точку перед собой. Её волосы растрепались, а лицо в инфракрасном свете казалось бледной маской. Она плавно спустила ноги с кровати и встала. Она двигалась странно – руки висели вдоль тела, шаг был мягким, бесшумным. Она подошла к комоду и повернулась лицом к камере.
Кристина ахнула и зажала рот ладонью, чтобы не закричать.
Глаза Кристины на видео были широко распахнуты. Но это были страшные глаза – абсолютно пустые, остекленелые, немигающие. В них не было ни капли сознания. Она смотрела прямо в объектив камеры, но не видела её.
Девушка на видео протянула руку, безошибочно выдвинула верхний ящик комода. Запустила пальцы под шелковые платки, достала деревянную шкатулку. Открыла крышку, вытащила ту самую пятитысячную купюру. Захлопнула шкатулку, задвинула ящик. Все её движения были отточенными, автоматическими, словно она проделывала это тысячу раз.
Затем Кристина с деньгами в руках повернулась и пошла к выходу из комнаты. Она аккуратно нажала на ручку, открыла дверь и скрылась в темном коридоре квартиры.
Прошло около пяти минут. Камера продолжала писать пустую комнату. Наконец, дверь снова открылась. Кристина вернулась. Руки её были уже пусты. Она так же бесшумно подошла к кровати, легла под одеяло, повернулась на бок и замерла.
Файл закончился. Экран ноутбука погас, отразив два бледных, испуганных лица.
В спальне повисла оглушительная, звенящая тишина. Кристина сидела, не в силах пошевелиться. Вор, которого она так яростно искала, которого ненавидела и пыталась поймать, каждую ночь спал в её собственной постели. Это была она сама.
– Кристина… ты… лунатик? – тихо спросил Игорь, садясь рядом с ней и осторожно беря её за ледяные руки. – Ты когда-нибудь ходила во сне раньше?
– Нет… никогда, – едва слышно выдавила Кристина. Зубы у нее стучали, как от лютого холода. – По крайней мере, мне никто никогда об этом не говорил. Я… я не помню этого, Игорь! Клянусь тебе, я ничего не помню! Для меня это просто провалы в памяти. Я засыпаю и просыпаюсь. Всё.
– Но куда ты дела деньги? – Игорь растерянно посмотрел на дверь. – На видео ты ушла в коридор. Ты же не могла их выбросить?
Кристина встала. Её ноги были как ватные. Ужас постепенно сменялся странным, опустошающим чувством стыда. Она столько дней обвиняла ни в чем не повинную женщину, строила козни, брызгала ядом, а виной всему была её собственная поехавшая крыша.
– Пойдем искать, – сказала Кристина.
Они вышли в коридор. Кристина пыталась мыслить логически, насколько это было возможно в её состоянии. Если её подсознание пыталось «спрятать» деньги от свекрови, то место должно быть максимально надежным, по мнению её сонного разума.
Они проверили прихожую. Перерыли обувные полки, заглянули в карманы всех курток – ничего. Проверили ванную комнату. Игорь даже раскрутил вентиляционную решетку, но там была только пыль.
– Может, кухня? – предложил Игорь.
Они зашли на кухню. Наталья Петровна как раз раскладывала картошку по тарелкам. Увидев их бледные, растерянные лица, она нахмурилась и отложила лопатку.
– Да что с вами происходит? Поссорились, что ли, опять? Чего выбежали как призраки?
Кристина посмотрела на свекровь. В горле встал ком. Ей захотелось провалиться сквозь землю.
– Наталья Петровна… – у Кристины задрожал голос. – Простите меня.
– За что это? – удивилась пожилая женщина, переводя взгляд с невестки на сына.
– Мам, тут такое дело… – Игорь замялся, не зная, как объяснить. – В общем, у нас деньги пропадали. И Кристина думала… ну, в общем, мы не знали, на кого думать. А сейчас камеру посмотрели.
Лицо Натальи Петровны мгновенно потемнело.
– Ах, значит, на меня думали? Воровкой меня окрестили втихаря?! Да как у вас совесть…
– Мама, дослушай! – перебил её Игорь. – Камера сняла, что Кристина сама берет эти деньги ночью. Она ходит во сне. Лунатизм у нее. Она забирает деньги и куда-то прячет, а утром ничего не помнит. Мы сейчас ищем, куда она их унесла.
Наталья Петровна застыла с открытым ртом. Гнев на её лице медленно сменился изумлением, а затем испугом. Она посмотрела на Кристину уже без прежней враждебности, скорее с жалостью.
– Ходит во сне? – тихо переспросила она. – Господи, довели девку… Это же от нервов всё. От стресса дикого. Она же спит по три часа, я вижу, как у нее веки дергаются.
Свекровь на секунду задумалась, прижав палец к губам.
– Так, погодите. Ночью, говорите? Третьего дня я вставала в туалет, часа в четыре утра. Слышу – на кухне шуршит что-то. Подумала, мышь завелась или Кристина воду пьет. Заглянула – темно, никого нет. Но у меня на подоконнике горшки с геранью стоят. Я еще удивилась утром, почему земля вокруг одного горшка рассыпана. Я-то на свою координацию списала, думала, задела случайно.
Кристина и Игорь переглянулись и бросились к подоконнику.
На кухонном подоконнике в ряд стояли три больших глиняных горшка с пышной цветущей геранью. Самый крайний горшок, с ярко-красными цветами, выглядел немного странно: земля в нем была примята неровно, со следами пальцев, а сбоку из темного грунта торчал едва заметный чистый уголок.
Игорь осторожно потянул за этот уголок. Из земли показался полиэтиленовый пакет. Игорь развернул его и вытряхнул содержимое на кухонный стол.
По столу рассыпались скрученные в трубочку купюры. Пятитысячные, тысячи, пятисотки. Здесь были все пропавшие деньги, которые Кристина «потеряла» за последние две недели.
Кристина смотрела на кучку денег и чувствовала себя абсолютно опустошенной. Картина сошлась. Её мозг, истощенный постоянным стрессом, чувством незащищенности и паранойей, нашел такой безумный способ «спасать» сбережения. Она так сильно боялась, что деньги заберет свекровь, что её подсознание буквально заставило её встать среди ночи и спрятать их туда, где Наталья Петровна точно бы не догадалась искать – в её собственные любимые цветы.
– Ну вот, – тихо сказала Наталья Петровна, прерывая молчание. – Нашлись твои миллионы, кладоискательница.
Кристина закрыла лицо руками. Из глаз брызнули слезы – это выходил накопившийся за многие месяцы стресс.
– Наталья Петровна, простите меня… Я правда думала на вас. Мне так стыдно…
Свекровь вздохнула, подошла ближе и опустила руку на плечо Кристины. Ладонь у нее была теплая и, вопреки ожиданиям Кристины, удивительно мягкая.
– Ладно тебе сырость разводить. До ручки ты себя довела. И ты, Игорь, хорош, – Наталья Петровна строго посмотрела на сына. – Жена у тебя как тень ходит, а ты уткнешься в свой телефон и ничего не видишь. Ей лечиться надо, к доктору идти. Нервишки-то не железные.
Игорь подошел к Кристине и обнял её за плечи, прижимая к себе.
– Кристин, прости. Я должен был тебя услышать. Завтра же запишем тебя к неврологу. И… нам действительно пора съезжать.
Наталья Петровна не стала спорить или возмущаться. Она только согласно кивнула:
– Пора, пора. Молодым надо жить отдельно, я это всегда говорила. А со мной вы только ругаетесь да с ума сходите. Ишь чего выдумала – ночью клады зарывать. Садитесь есть, остынет же всё.
Кристина вытерла слезы и посмотрела на свекровь. Впервые за год совместной жизни она увидела в этой женщине не врага и не тирана, а просто пожилую, уставшую маму, которая тоже по-своему переживала за их семью. Бытовой ад, который Кристина построила в своей голове, рухнул, оставив после себя чистую, хоть и пугающую реальность.
Вечером Кристина снова легла спать. Камера на комоде осталась включенной – теперь уже не для слежки, а для контроля за собственной безопасностью. Но в эту ночь Кристина спала спокойно, без кошмаров и без лунных прогулок. Она знала, что первый шаг к выздоровлению уже сделан.
