— И что, что твоей матери нужны лекарства? Меня это каким боком должно касаться? Ты её сын, вот ты и давай ей на это денег, а если у тебя нет, то иди и зарабатывай! Я же у тебя не прошу денег для помощи моим родителям! Я сама им помогаю!
Кристина сказала это так громко, что сама на секунду удивилась своему голосу. Ещё пять минут назад она стояла в прихожей, не снимая тёмного пальто, с тяжёлым пакетом продуктов в одной руке и сумкой через плечо. За окном моросил холодный октябрьский дождь, ноги гудели после двенадцатичасовой смены, а в голове была только одна простая мысль: разогреть суп, принять душ и хотя бы полчаса никого не слышать.
Но Олег даже не повернулся к ней от телевизора.
— Крис, переведи маме пятьдесят тысяч, пожалуйста. Сегодня. Ей надо лекарства купить и ещё обследование оплатить.
Сказал он это тем же тоном, каким обычно просил захватить хлеб или заказать воду.
Кристина сначала решила, что ослышалась.
— Сколько?
— Пятьдесят. Я потом объясню.
— Нет, ты сейчас объяснишь.
Олег тяжело вздохнул, поставил пульт на подлокотник и наконец посмотрел на жену.
— У неё давление опять скачет. Врач новые таблетки выписал. Плюс какие-то анализы, процедуры. Она мне утром звонила.
— И?
— Что «и»? Надо помочь.
— Помоги.
— Кристин, не начинай.
Вот после этого она и сорвалась.
Пакет с продуктами Кристина не швырнула, хотя очень хотелось. Она просто поставила его на пол слишком резко. Внутри звякнула банка с маринованными огурцами, пакет молока накренился, а из сетки выкатился лимон и остановился возле ножки тумбы.
Олег поморщился.
— Вот обязательно устраивать спектакль?
Кристина медленно сняла сумку с плеча.
— Спектакль? Ты полгода не работаешь. Полгода, Олег. И сейчас сидишь на диване и сообщаешь мне, что я должна перевести твоей матери пятьдесят тысяч. Не просишь. Даже не обсуждаешь. Просто сообщаешь.
— Я сказал «пожалуйста».
— А, ну тогда другое дело.
— Она больной человек.
— И у больного человека есть взрослый сын.
Олег резко поднялся.
— Ты сейчас к чему клонишь?
— Я ни к чему не клоню. Я прямым текстом говорю: у меня этих денег для неё нет.
Это была не совсем правда. Деньги были. На отдельном счёте лежало чуть больше ста восьмидесяти тысяч — Кристина собирала резерв на случай, если в их квартире снова придётся чинить старую проводку или если у неё самой возникнут проблемы с работой. И Олег прекрасно знал про этот счёт.
Именно поэтому он так спокойно назвал сумму.
Полгода назад его сократили из фирмы, которая занималась продажей строительных материалов. Сначала Кристина действительно не переживала. Олег работал там почти семь лет, считался хорошим менеджером, клиентов знал, умел разговаривать, а после сокращения получил компенсацию. Он сам говорил, что месяц отдохнёт, приведёт голову в порядок и найдёт место получше.
Месяц превратился в два.
Потом в три.
В начале лета он активно рассылал резюме, ходил на собеседования, возвращался раздражённый и рассказывал, какие вокруг жадные работодатели. Одни предлагали мало, у других график был «для рабов», третьи хотели слишком много обязанностей за обычную зарплату.
К июлю собеседований стало меньше.
В августе он решил, что, возможно, ему вообще не стоит больше работать «на дядю» и надо подумать о своём деле.
В сентябре он думал.
К октябрю мысли, судя по всему, окончательно улеглись на диване рядом с ним.
Кристина всё это время работала администратором в частном медицинском центре. Формально смена у неё заканчивалась в восемь вечера, но дважды в неделю кто-нибудь обязательно заболевал, просил поменяться, уходил пораньше, и Кристина оставалась закрывать стойку. Зарплата была нормальная, но не такая, чтобы содержать взрослого мужа, платить ипотеку и раздавать десятки тысяч родственникам.
Ипотеку они взяли четыре года назад. Квартира была двухкомнатная, небольшая, зато своя. Первоначальный взнос сложили вместе: Кристина продала доставшуюся от бабушки комнату, Олег добавил накопления. Первые три года платили примерно поровну.
Пока Олег работал.
Теперь каждый месяц Кристина переводила банку почти сорок две тысячи. Ещё коммунальные, продукты, бензин на старенькую машину, телефон, интернет. Иногда она помогала своим родителям — но делала это из тех денег, которые оставались лично у неё после общих расходов.
Олег поначалу тоже участвовал. Тратил компенсацию. Потом она закончилась.
И вот теперь оказалось, что у Кристины есть ещё одна обязанность, о которой она не знала.
— Ты специально делаешь вид, что не понимаешь? — спросил он. — Маме реально плохо.
— Я понимаю. Не понимаю только, почему платить должна я.
— Потому что мы семья.
— Мы с тобой семья. Твоя мама — твоя мама. Мои родители — мои родители. Я своему отцу в прошлом месяце оплатила половину новых очков. Ты хоть узнал об этом сейчас?
Олег отвёл глаза.
— При чём здесь очки?
— При том, что я не пришла к тебе и не сказала: «Олег, переведи папе двадцать тысяч». Я сама заработала и сама помогла.
— Но ты работаешь!
— Вот именно!
Он вспыхнул.
— Ты мне теперь до конца жизни будешь этим тыкать?
— До конца жизни я тебя содержать не собираюсь.
Олег посмотрел так, будто она ударила его.
— Значит, вот как ты думаешь.
— А что я должна думать?
— Что у мужа сложный период.
— Полгода — это уже не период. Это образ жизни.
Олег прошёлся по комнате, остановился возле окна. Там, на подоконнике, стояла кружка, которую он оставил утром. Рядом лежала тарелка с засохшим краем кетчупа. Кристина увидела это и почему-то разозлилась ещё сильнее. У человека был целый день, но даже посуду до кухни он не донёс.
— Я ищу работу, — сказал он, не оборачиваясь.
— Когда ты последний раз был на собеседовании?
Он помолчал.
— На прошлой неделе.
— В какой компании?
— Какая разница?
— Большая. Название?
Олег повернулся.
— Ты мне допрос устроила?
— Нет. Просто хочу понять, существует ли эта компания.
— Существует.
— Как называется?
— «Стройресурс».
Кристина достала телефон.
— Сейчас посмотрим.
— Ты совсем уже?
Он шагнул к ней и попытался забрать телефон. Кристина отступила.
— Не трогай.
— Да что с тобой сегодня?!
— Со мной сегодня двенадцать часов работы. И муж, который просит пятьдесят тысяч на лекарства своей матери, но не может вспомнить точное название фирмы, где якобы был на собеседовании.
— Я вспомнил!
— Нет такой компании в нашем городе с вакансиями менеджера.
— Может, сайт не обновили!
— Конечно.
Олег выругался без мата, коротко и зло, и снова сел на диван.
Кристина наконец сняла пальто. Шарф она бросила на пуфик и почувствовала, как начинает болеть затылок.
— Я есть хочу, — сказала она. — Давай сейчас не будем продолжать.
— А мама?
— Что мама?
— Ей деньги нужны сегодня.
Кристина закрыла глаза.
— Нет.
— Кристин.
— Нет, Олег.
— Ты даже не спросишь, что за лекарства?
— Если тебе важно, ты можешь показать назначения, позвонить ей, узнать точную сумму, найти аптеку дешевле. Потом можешь открыть сайт с вакансиями и подумать, как эти расходы оплачивать. Я могу помочь найти варианты. Но пятьдесят тысяч я не переведу.
— То есть ты оставишь человека без лечения из принципа?
— Нет. Это ты оставляешь свою мать без помощи, потому что решил, что проще залезть в мой резерв.
Он резко вскочил.
— Наш резерв!
— Нет. Наш резерв мы потратили в августе на ипотеку и страховку. Этот счёт пополняю только я.
— Мы в браке вообще-то.
— И что?
— Деньги общие.
Кристина усмехнулась.
— Очень удобно. Пока деньги приносили двое — были общие расходы. Как перестал приносить один — внезапно общими стали вообще все деньги второго.
— А квартира чья?
— Наша.
— Вот! Значит, и всё остальное наше.
— Тогда почему безработица только твоя?
Он замолчал.
Кристина подняла пакет и ушла на кухню.
Она молча раскладывала продукты. Сыр — в холодильник. Крупу — в шкаф. Яблоки — в вазу. Лимон пришлось искать под тумбой. Руки действовали привычно, а внутри продолжало кипеть.
Олег пришёл через несколько минут.
— Мама, между прочим, никогда тебе плохого не делала.
Кристина поставила банку сметаны на полку.
— Ты хочешь поговорить о твоей маме? Давай поговорим.
— Только без этого твоего тона.
— Какого?
— Как будто она тебе враг.
Галина Петровна врагом Кристине не была. Это было бы даже проще. Враг — понятная категория. А свекровь всегда действовала мягче. Она никогда не говорила невестке прямо, что та ей не нравится. Она интересовалась, почему Кристина так поздно работает. Сочувствовала Олегу, что дома «опять покупные пельмени». На семейных встречах незаметно подкладывала сыну котлету и при этом спрашивала у Кристины, не слишком ли она увлеклась карьерой.
Когда Олег потерял работу, Галина Петровна сначала переживала. Звонила ему каждый день, предлагала знакомых. Потом вдруг начала говорить, что спешить некуда.
— Мужчина должен найти место по себе, — рассуждала она. — Нельзя хвататься за первую попавшуюся работу только потому, что жена торопит.
Кристина тогда промолчала.
Через месяц свекровь уже объясняла ей, что в семье бывают разные периоды и женщина тоже иногда должна «подставить плечо».
Кристина и тогда промолчала.
Но примерно три недели назад произошло то, что она почему-то постоянно вспоминала.
Они приехали к Галине Петровне на ужин. Олег сидел с матерью на кухне, Кристина вышла из ванной и услышала свой голос в чужом разговоре.
— Она всё равно нормально получает, — говорила свекровь. — Не голодаете. Пусть пока потерпит. Ты семь лет работал без перерыва.
— Она нервничает из-за ипотеки.
— И что? Ипотека никуда не денется. Зато ты не должен ломать себя.
Кристина тогда вошла на кухню и спросила:
— А я, значит, должна?
Галина Петровна улыбнулась.
— Кристин, ну зачем ты подслушиваешь?
Слово «подслушиваешь» разозлило её больше самого разговора.
Но она опять не устроила скандал.
Теперь эти три месяца молчания словно собрались в одну точку.
— Она считает, что я обязана тебя содержать, — сказала Кристина.
— Не придумывай.
— Я сама слышала.
— Она сказала, что мне не надо идти на первую попавшуюся работу.
— И ты с удовольствием послушался.
— Я не хочу работать курьером за копейки!
— Я не предлагала тебе курьера.
— А что ты предлагаешь?
— Для начала — хоть что-нибудь.
— Вот! — Олег ткнул пальцем в стол. — Хоть что-нибудь! То есть ты вообще не уважаешь меня как специалиста.
— Олег, специалист полгода сидит дома.
— Потому что на рынке жопа!
— У нас в центре три недели ищут администратора по закупкам. Зарплата меньше твоей старой на пятнадцать тысяч, зато работа есть.
— И ты молчала?
— Я говорила тебе дважды.
— В медцентре? С бабами бумажки перекладывать?
Кристина посмотрела на него.
— Понятно.
— Что тебе понятно?
— Что тебе работа нужна только такая, которая не задевает твоё самолюбие. А деньги при этом можно брать у меня.
— Не переворачивай.
— Я ничего не переворачиваю.
Телефон Олега зазвонил. На экране высветилось «Мама».
Они оба увидели.
Олег сразу взял трубку.
— Да, мам… Нет, пока… Да разговариваем… Мам, я сказал, разговариваем!
Кристина достала кастрюлю с супом.
— Нет, она просто устала после работы… Мам…
Он вышел в коридор.
Кристина слышала только обрывки.
— Я знаю… Нет… Да не начинай… Я разберусь… Деньги будут.
Последнюю фразу он сказал тише, но Кристина всё равно услышала.
Она выключила плиту.
Когда Олег вернулся, Кристина стояла у стола, скрестив руки.
— Деньги будут?
Он сразу понял.
— Крис…
— Ты ей уже пообещал.
— Мне надо было её успокоить.
— Ты пообещал мои деньги.
— Наши!
— Опять?
— Да, опять! Потому что я не какой-то квартирант у тебя!
— Тогда веди себя как взрослый человек, который живёт в этой квартире.
— Ты специально меня унижаешь.
— Нет. Ты сам прекрасно справляешься.
Олег побагровел.
— Что ты сказала?
— То, что слышал.
Он приблизился к ней. Не вплотную, но достаточно, чтобы Кристина заметила, как у него напряглась челюсть.
— Ты последнее время вообще берега потеряла.
— А ты их когда нашёл?
— Я тебе не мальчик какой-нибудь.
— Тогда докажи.
— Чем?
— Работой. Ответственностью. Тем, что не обещаешь матери чужие деньги.
Олег резко поднял руку.
Это движение длилось меньше секунды.
Кристина не отшатнулась.
Она только посмотрела на его ладонь, потом ему в глаза.
Олег замер.
Рука медленно опустилась.
— Ну? — спросила она. — Давай. Вот и последний аргумент.
— Я бы тебя не ударил.
— Но замахнулся.
— Я просто…
— Не надо. Даже не начинай объяснять.
Олег отступил.
Его лицо изменилось. Злость никуда не делась, но теперь к ней примешалась растерянность.
Кристина тоже испугалась. Не самого удара — его не было. Испугалась того, насколько спокойно она в тот момент подумала: «Если ударит, всё закончится». Без слёз, без попыток понять, без разговоров с родителями. Просто закончится.
И следом пришла другая мысль.
А разве оно ещё не закончилось?
— Я переночую у друга, — сказал Олег.
— Хорошо.
Он ожидал другой реакции.
— И всё?
— А что ещё?
— Ты даже не попросишь меня остаться?
— Нет.
— Из-за одного движения рукой?
— Не только.
— Ты специально всё подводишь к тому, что я виноват во всём.
Кристина открыла холодильник, достала контейнер с супом.
— Олег, я хочу поесть.
— Ну конечно. Тебе всегда проще сделать вид, что ничего не происходит.
Она поставила контейнер на стол и наконец посмотрела на него.
— У нас происходит очень много всего. Просто впервые я не собираюсь это разруливать за тебя.
Он ушёл в спальню.
Минут через десять вышел с рюкзаком. Кристина сидела на кухне и ела суп. Аппетита не было, но она заставляла себя.
Олег остановился в дверях.
— Мама завтра сама тебе позвонит.
— Пусть.
— Может, хоть её ты выслушаешь.
— Выслушаю.
— И если она покажет назначения?
— Я уже ответила.
Он смотрел на жену несколько секунд, словно пытался понять, шутит ли она.
— Ты жестокая стала.
Кристина положила ложку.
— Нет, Олег. Я устала.
Он ушёл.
В ту ночь Кристина почти не спала.
Олег не писал.
Зато утром в восемь сорок позвонила Галина Петровна.
Кристина уже ехала на работу. В автобусе было тесно, люди снимали мокрые капюшоны, кто-то кашлял, окна запотели.
Она ответила.
— Доброе утро.
— Кристиночка, я тебя не отвлекаю?
— Я еду на работу.
— Тогда буквально минутку. Олег мне рассказал вчера… Ну, не всё, конечно, он расстроенный был. Я хотела сама объяснить.
— Объясняйте.
Галина Петровна вздохнула.
— Понимаешь, мне действительно сейчас нужно лечение. Я не от хорошей жизни попросила.
— Я понимаю.
— Просто пятьдесят тысяч для вас не такая уж большая сумма.
Кристина посмотрела в запотевшее окно.
— Для нас?
— Ну да. Олег говорил, у вас отложено.
— У меня отложено.
На другом конце возникла короткая пауза.
— Кристин, ну вы же муж и жена.
— Вчера Олег тоже так сказал.
— И правильно сказал. Я никогда не делила ваши деньги на твои и его.
— Потому что вам так удобнее.
— Что?
— Ничего. Галина Петровна, я вам сочувствую. Правда. Если у вас есть конкретные назначения и вам не хватает на лекарства, я могу посмотреть, где их купить дешевле. Могу помочь записаться к врачу у нас в центре со скидкой сотрудника. Но пятьдесят тысяч я вам переводить не буду.
Голос свекрови стал холоднее.
— То есть для собственной свекрови тебе денег жалко.
— Дело не в этом.
— А в чём?
— В том, что ваш сын уже полгода не работает.
— Опять ты за своё.
— Потому что это и есть проблема.
— Он не виноват, что сейчас нормальной работы нет.
— Есть работа.
— Какая? За тридцать тысяч бегать бумажки перекладывать? Ты сама хотела бы, чтобы твой муж опустился до такого?
Кристина прикрыла глаза.
— Вы серьёзно?
— Я хочу, чтобы он нашёл достойное место.
— А пока достойное место не найдено, достойно живём за мой счёт?
— Ты же жена.
Вот и всё.
Кристина даже не разозлилась.
— Галина Петровна, мне выходить через остановку.
— Кристин, ты подумай. Здоровье — это не шутки.
— Я подумала.
— И?
— Нет.
Она отключилась.
На работе день оказался ещё тяжелее предыдущего. Один врач задержался, пациентка устроила скандал из-за переноса записи, курьер привёз не те расходники. К обеду Кристина поняла, что Олег так и не написал.
А в три часа пришло уведомление из банковского приложения.
Попытка перевода: 50 000 рублей.
Операция отклонена.
Кристина сначала не поняла.
Потом открыла приложение.
Перевод пытались сделать с её накопительного счёта на карту Галины Петровны.
У Олега был доступ к приложению на старом планшете, который лежал дома. Когда-то Кристина сама дала ему пароль, потому что они вместе контролировали ипотеку.
Она сидела за стойкой администратора и несколько секунд просто смотрела на экран.
Потом сменила пароль.
Отключила все доверенные устройства.
И только после этого написала:
«Ты пытался перевести деньги?»
Ответ пришёл почти сразу.
«Да. Маме надо».
Кристина перечитала два слова несколько раз.
«Ты понимаешь, что я вчера сказала нет?»
«Понимаю. Но это здоровье».
«Ты пытался взять деньги после моего прямого отказа».
Олег набирал долго.
«Не драматизируй. Я бы потом вернул».
Кристина почувствовала, как становится холодно в пальцах.
«Когда? С какой зарплаты?»
Ответа не было минут пять.
Потом:
«Я найду работу».
Она убрала телефон.
Вечером Олег был дома.
Кристина поняла это ещё в подъезде: его куртка висела на крючке, а из гостиной снова работал телевизор.
Войдя, она молча сняла мокрое пальто.
Олег появился в коридоре.
— Нам надо поговорить.
— Да.
— Только спокойно.
— Я спокойна.
Это его насторожило.
Они прошли в гостиную.
Олег сел на диван. Кристина осталась стоять.
— Ты пароль поменяла.
— Да.
— Я не смог оплатить даже доставку еды.
— У тебя есть твоя карта.
— Там тысяча двести рублей.
— Значит, закажи на тысячу двести.
— Кристин, ну что за детский сад?
— Ты вчера замахнулся на меня, сегодня пытался без разрешения перевести пятьдесят тысяч с моего счёта, а теперь хочешь поговорить о доставке еды?
— Я не крал!
— А что ты делал?
— Брал семейные деньги для семьи!
— Галина Петровна не владелец моего счёта.
— Опять началось!
— Нет. Заканчивается.
Олег замолчал.
— Что заканчивается?
Кристина села в кресло напротив.
— Наш брак.
Он рассмеялся. Не весело, а от неожиданности.
— Из-за пятидесяти тысяч?
— Нет.
— А из-за чего тогда?
— Из-за полугода. Из-за того, что ты лежишь дома и выбираешь работу, как ресторан по отзывам. Из-за того, что твоя мать решает, какая работа для тебя достойная. Из-за того, что я оплачиваю ипотеку, продукты и твою жизнь. Из-за того, что ты пообещал ей мои деньги. Из-за того, что после моего «нет» попытался взять их сам. И из-за вчерашней руки.
— Я тебя не ударил!
— Я знаю.
— Тогда не надо делать из меня чудовище!
— Я не делаю. Я просто больше не хочу жить с тобой.
Олег вскочил.
— Ты сейчас на эмоциях.
— Нет.
— У тебя на работе проблемы, ты устала, мать моя тебя выбесила…
— Не перекладывай.
— Я не перекладываю! Я пытаюсь понять, что с тобой происходит!
— Со мной наконец происходит здравый смысл.
Он прошёлся по комнате.
— А квартира?
— Будем решать.
— Как?
— Спокойно. Потом.
— Ты меня выгнать решила?
— Я сказала, что не хочу продолжать брак.
— Это и моя квартира тоже!
— Я знаю.
— Тогда я никуда не уйду.
Кристина кивнула.
— Хорошо.
Он снова растерялся.
— Что «хорошо»?
— Живи пока здесь. В маленькой комнате. Я буду в спальне. Еду каждый покупает себе сам. Телефон оплачиваешь сам. Машину не берёшь, бензин тоже. И с сегодняшнего дня я больше не оплачиваю ничего твоего.
— Ты серьёзно?
— Абсолютно.
— А ипотека?
— Свою половину начинаешь переводить со следующего месяца.
— У меня нет денег!
— Тогда ищи работу.
— За месяц я не найду нормальную!
— Это уже не моя проблема.
— А если не найду?
Кристина посмотрела на него.
— Тогда впервые за полгода тебе придётся самому придумать, что делать.
Олег стоял посреди комнаты, будто его только что высадили из машины в незнакомом городе.
— Ты всё разрушила, — сказал он.
— Нет. Я просто перестала держать.
На следующий день он действительно начал искать работу.
Не потому, что вдруг изменился.
На карте осталось чуть больше тысячи. Мать денег не дала. Друг, у которого Олег ночевал, сам снимал квартиру и кормить взрослого приятеля не собирался.
Через четыре дня Олег устроился на склад строительного гипермаркета. Зарплата была значительно ниже прежней. Смена начиналась в восемь утра. Первую неделю он возвращался домой злой и вымотанный.
Однажды за ужином — каждый ел своё — он сказал:
— Довольна?
Кристина не подняла головы.
— Чем?
— Я работаю.
— Хорошо.
— Всё? Даже не скажешь, что была неправа?
— В чём?
— В том, что я якобы не хотел работать.
Кристина отложила вилку.
— Олег, ты устроился за четыре дня после того, как у тебя закончился доступ к моим деньгам. Сам ответь на свой вопрос.
Он больше ничего не сказал.
Галина Петровна звонила сыну ежедневно.
Кристина иногда слышала разговоры из другой комнаты.
— Да, мам, получил аванс… Нет, немного… Я понимаю… Нет, Кристина не даст… Не надо ей звонить…
Через две недели свекровь всё-таки пришла.
Кристина открыла дверь и увидела Галину Петровну с небольшой сумкой и напряжённым лицом.
— Олег дома?
— Да.
— Можно войти?
Кристина посторонилась.
Олег вышел из комнаты.
— Мам? Ты чего не сказала?
— А что мне теперь, разрешение спрашивать, чтобы к сыну прийти?
Она прошла на кухню.
Кристина не собиралась участвовать, но Галина Петровна сама её позвала.
— Кристина, подойди тоже. Раз уж всё из-за тебя началось, будь добра послушать.
Кристина вошла.
— Мам, не надо, — предупредил Олег.
— Надо. Я молчала две недели. Всё ждала, когда у человека совесть проснётся.
— У какого человека? — спросила Кристина.
— Ты прекрасно понимаешь.
— Говорите прямо.
Галина Петровна открыла сумку и достала пачку бумаг.
— Вот назначения. Вот чеки. Вот анализы. Чтобы ты не думала, что я придумала болезнь ради твоих денег.
Кристина взяла документы, просмотрела.
— Я не говорила, что вы придумали.
— Но деньги не дала.
— Нет.
— А Олег теперь пашет непонятно где и почти всю зарплату отдаёт мне.
Кристина посмотрела на мужа.
Тот отвёл взгляд.
Вот оно.
— Почти всю?
— Маме нужнее сейчас, — пробормотал он.
Кристина кивнула.
— Тогда ипотеку в этом месяце ты не внесёшь.
— Крис…
— Ты сказал, что будешь платить половину.
Галина Петровна хлопнула ладонью по столу.
— Да что ты пристала к нему со своей ипотекой?! У тебя зарплата есть!
Кристина повернулась к ней.
— И у него теперь есть.
— Но я больна!
— А я не запрещаю ему вам помогать. Пусть помогает. Из своих денег.
— Тогда что тебе не нравится?
— Мне всё нравится. Просто свою часть расходов он тоже должен оплачивать.
Олег тяжело выдохнул.
— Я не вытяну и то и другое.
— Значит, выбирай суммы.
— Ты предлагаешь мне экономить на матери?
— Я предлагаю тебе перестать экономить на мне.
Галина Петровна резко встала.
— Ты вообще не жена.
Кристина чуть наклонила голову.
— Возможно. Поэтому мы и расходимся.
Свекровь застыла.
— Что?
Олег закрыл глаза.
— Мам, я хотел потом сказать.
— Что сказать?
— Мы разводимся.
— Из-за неё?
— Мам…
— Я тебя спрашиваю! Из-за неё?!
Олег не ответил.
Галина Петровна посмотрела на Кристину так, будто только сейчас увидела её по-настоящему.
— Ты добилась своего.
— Чего именно?
— Выгнала его на работу, отобрала деньги, теперь ещё семью развалила.
Кристина устало потерла висок.
— Ваш сын взрослый мужчина. Не вещь, которую я могу отобрать или куда-то выгнать.
— Не умничай.
— Я не умничаю. Я больше не хочу за него отвечать.
— А кто должен? Мать?!
Кристина посмотрела сначала на неё, потом на Олега.
— Вы много лет именно этим и занимаетесь.
Олег резко встал.
— Всё. Хватит.
Обе женщины замолчали.
Он смотрел на мать.
— Мам, Кристина права в одном.
Галина Петровна побледнела.
— В чём?
— Я сам виноват.
— Олег…
— Нет. Я полгода сидел. Мне было удобно. Ты говорила, что не надо хвататься за любую работу, а я рад был это слышать. Потом решил, что Крис всё равно вытянет. А когда ты попросила деньги, я даже не подумал, где сам их возьму.
Кристина смотрела на него и впервые за долгое время чувствовала не злость, а что-то похожее на сожаление.
Если бы он сказал это месяц назад, возможно, всё пошло бы иначе.
Но некоторые слова приходят слишком поздно.
— Она тебя настроила, — тихо сказала Галина Петровна.
Олег покачал головой.
— Нет, мам.
— Конечно. Теперь во всём я виновата.
— Я не говорил, что во всём.
— А что ты сказал?
— Что я сам виноват.
Галина Петровна собрала бумаги обратно в сумку.
— Отлично. Значит, я ещё и сына потеряла из-за пятидесяти тысяч.
— Ты меня не потеряла.
— Уже потеряла.
Она ушла быстро, не прощаясь.
Олег остался на кухне.
Кристина стала собирать чашки.
— Крис.
— Да?
— Если бы я сразу устроился на работу, всё было бы иначе?
Она подумала.
— Не знаю.
— А если бы не полез в твой счёт?
— Возможно.
— А если бы…
— Олег, не надо.
Он замолчал.
Через месяц они уже жили практически как соседи.
Олег работал. Платил половину ипотеки. Остаток денег переводил матери, оставляя себе минимум. Он похудел, стал молчаливее, почти перестал смотреть телевизор.
Кристина тоже изменилась.
Она больше не проверяла, куплены ли продукты. Не напоминала про коммунальные платежи. Не спрашивала, почему он поздно пришёл. Всё то, что раньше казалось семейной заботой, теперь осталось за чертой, которую она провела сама.
Самым странным оказалось то, что жить стало легче.
Не радостнее.
Просто легче.
Однажды вечером Олег остановил её в коридоре.
— Я нашёл комнату.
Кристина посмотрела на него.
— Когда переезжаешь?
— В субботу.
— Хорошо.
Он усмехнулся.
— Ты опять говоришь «хорошо».
— А что мне сказать?
— Не знаю.
— Тогда зачем спрашиваешь?
Олег пожал плечами.
— Наверное, надеялся, что ты передумаешь.
Кристина промолчала.
— Я ведь правда тебя люблю, — сказал он.
— Я знаю.
— И всё равно?
— И всё равно.
Олег кивнул.
В субботу он собрал вещи.
Их оказалось неожиданно мало: одежда, ноутбук, коробка с инструментами, несколько книг, которые ему когда-то подарила Кристина, фотографии. Половина шкафа опустела за один час.
Перед уходом он поставил ключи на тумбу.
— Я потом заберу остальное.
— Конечно.
— Маме хуже.
Кристина напряглась, но он сразу поднял руку.
— Я не прошу денег. Просто говорю.
— Поняла.
— Я взял дополнительные смены.
— Хорошо.
Олег улыбнулся почти беззлобно.
— Вот теперь это слово бесит меня окончательно.
Кристина тоже едва заметно улыбнулась.
Но это не было примирением.
Он надел куртку.
— Береги себя.
— Ты тоже.
Олег вышел.
Кристина закрыла дверь и несколько минут стояла в прихожей.
На тумбе лежали ключи. На крючке больше не было его куртки. Из комнаты не доносился телевизор.
Она прошла на кухню, налила воды и увидела на холодильнике старый магнит с фотографией: они с Олегом на море, оба загорелые, смеются, ему тридцать, ей двадцать восемь. Тогда они только внесли первый платёж за квартиру и спорили, какие обои выбрать в спальню.
Кристина сняла магнит.
Фотографию не выбросила.
Положила в ящик стола.
Через два дня Олег перевёл свою половину ипотеки.
Ещё через неделю Галина Петровна прислала Кристине короткое сообщение: «Надеюсь, ты довольна».
Кристина не ответила.
Она знала, что довольной её назвать нельзя.
Просто теперь каждый из них платил за свои решения сам.
Олег — сменами на складе, съёмной комнатой и браком, который он слишком долго считал чем-то гарантированным.
Галина Петровна — обидой на сына, который больше не мог отдавать ей всё время и все деньги, потому что впервые учился жить на то, что заработал сам.
Кристина — пустой половиной шкафа, слишком тихой квартирой и пониманием, что любовь иногда заканчивается не изменой и не громкой катастрофой, а моментом, когда один человек перестаёт быть взрослым рядом с другим.
Пятьдесят тысяч она так и не перевела.
Но именно эти пятьдесят тысяч оказались самой дорогой суммой в их браке…
