В пятницу после обеда Олеся распечатала на работе четыре страницы с фотографиями однокомнатной квартиры и сразу убрала их под ежедневник. До конца смены оставалось ещё два часа, но возвращаться к таблице с поставщиками после просмотра объявления оказалось непросто.
Квартира ей понравилась.
Не дизайнерский ремонт, не панорамные окна и даже не новый дом. Обычная однушка на шестом этаже: нормальная кухня, застеклённая лоджия, светлая комната, санузел без золотых кранов и подъезд, в котором хотя бы не хотелось ускорять шаг.
Главным было другое — дом находился в десяти минутах от крупного медицинского центра и нескольких офисных зданий. Для квартиры под сдачу место удачное.
Олеся уже две недели смотрела варианты.
Весной она продала комнату в коммунальной квартире, доставшуюся ей от бабушки. Комната много лет стояла практически без дела. Сначала там жила знакомая бабушки, потом Олеся сдавала её студентке, но с соседями постоянно возникали какие-нибудь сложности: то новая очередь на кухню, то спор из-за стиральной машины, то один из собственников решал заселить родственника.
После очередного звонка про кастрюлю, которую кто-то переставил не на ту конфорку, Олеся окончательно решила, что инвестиционный объект, из-за которого ей приходится обсуждать чужую кастрюлю в девять вечера, ей не нужен.
Комнату удалось продать за три миллиона сто тысяч. Плюс миллион четыреста тысяч, которые Олеся накопила ещё до брака и хранила на отдельном счёте.
Итого — четыре с половиной миллиона её личных денег, не имевших отношения к семейному бюджету.
Тратить их на машину, ремонт или красивый отпуск ей не хотелось. Она решила купить небольшую отдельную квартиру, немного привести её в порядок и сдавать.
Вадим об этом знал.
— Только первый этаж не бери, — сказал он, когда Олеся впервые рассказала о своей задумке. — И последний я бы тоже не стал. Остальное смотри сама.
— Очень содержательная консультация.
— Я могу ещё сказать: чтобы трубы не текли.
— Всё. Теперь я вооружена знаниями.
На том обсуждение практически закончилось.
Вадим вообще не воспринимал эти деньги как семейные. Комната была Олесиной, добрачные накопления — тоже её. Они с самого начала договорились, что у каждого остаётся часть личных денег, а на общие расходы оба переводят определённую сумму.
Такая система за три года совместной жизни ни разу не создала серьёзной проблемы.
Жили они в трёхкомнатной квартире Олеси. Она купила её ещё до знакомства с Вадимом — продала небольшую квартиру, которую когда-то помогли приобрести родители, добавила ипотеку, потом досрочно её закрыла. Когда они начали жить вместе, квартира уже полностью принадлежала Олесе.
Через полтора года они расписались.
Вадима такое положение вещей, насколько Олеся понимала, не тревожило. Он работал инженером в сервисной компании, хорошо зарабатывал, участвовал в общих расходах, покупал технику, оплачивал половину поездок и считал гораздо большей проблемой текущий бачок унитаза, чем фамилию собственника в выписке.
В воскресенье к ним приехала его мать.
Алла Борисовна появилась около двенадцати с контейнером сырников и пакетом помидоров со словами:
— Я их сама выбирала. Сейчас в магазинах на помидорах разориться можно, а на вкус трава.
Пока Олеся ставила чайник, Вадим ушёл в ванную разбираться с тем самым бачком, который начал подозрительно посвистывать.
Алла Борисовна осталась в прихожей одна.
Распечатка объявления лежала на небольшой тумбе. Олеся накануне вечером снова смотрела планировку и забыла убрать листы.
Когда она вернулась из кухни, свекровь уже сидела за столом и внимательно рассматривала фотографии.
— А это что?
— Квартиру смотрю.
— Какую квартиру?
— Однокомнатную.
Алла Борисовна перевернула страницу.
— Для кого?
Олеся сначала не поняла вопроса.
— В смысле?
— Ну не просто же так ты её покупаешь.
— Просто так квартиры обычно и не покупают. Хочу сдавать.
Алла Борисовна подняла глаза.
— Так у вас же квартира есть.
— Есть.
— Три комнаты.
— Именно поэтому в эту я переезжать не собираюсь.
Олеся поставила на стол чашки.
— Деньги после бабушкиной комнаты остались. Добавлю накопления и возьму однушку.
Свекровь ещё раз посмотрела объявление. Теперь уже заметно внимательнее.
— Сколько она стоит?
— Четыре триста.
— А комната сколько дала?
— Три сто.
— Значит, ещё миллион двести добавляешь?
— Если эту возьму — да. Ещё около двухсот останется на мелкий ремонт и мебель.
Алла Борисовна несколько секунд молчала.
Потом спросила:
— А оформлять на кого будешь?
Вот тут Олеся действительно удивилась.
— На себя.
Свекровь аккуратно положила листы на стол.
— Я бы на твоём месте сейчас вообще не торопилась с такой покупкой.
— Почему?
— Потому что сначала надо решить более важный вопрос.
Из ванной показался Вадим с разводным ключом в руке.
— Какой ещё вопрос?
— Твой, — ответила мать.
— У меня бачок. Я его решаю.
— Я не про бачок.
Алла Борисовна повернулась к Олесе:
— Какая вам ещё квартира? Сначала моего сына жильём обеспечим.
В кухне на несколько секунд стало тихо.
Вадим даже ключ опустил.
Олеся решила, что, возможно, неправильно услышала.
— Кого обеспечим?
— Вадима.
— Жильём?
— Да.
— А он сейчас где живёт?
Алла Борисовна недовольно поджала губы.
— Ты прекрасно понимаешь, о чём я.
Олеся села напротив.
— Нет. Пока не очень.
Свекровь указала рукой куда-то в сторону коридора, как будто за стеной находился главный аргумент.
— Эта квартира твоя.
— Моя.
— Куплена до брака.
— Да.
— Значит, Вадиму она не принадлежит.
— Не принадлежит.
— Вот.
Олеся посмотрела на мужа.
— И что «вот»?
— То и вот. Получается, ты жильём обеспечена полностью, а мой сын живёт у жены. Случись что — он уйдёт отсюда с чем пришёл.
Вадим усмехнулся:
— Мам, не с чем пришёл. У меня теперь хороший шуруповёрт.
— Я серьёзно.
— Я тоже. Дорогой, между прочим.
Алла Борисовна даже не улыбнулась.
— Ты сейчас шутишь, а жизнь длинная. Семьи разные бывают. Сегодня всё хорошо, а через пять лет что?
Олеся отпила чай.
Теперь направление разговора стало понятным.
— И что вы предлагаете?
Алла Борисовна словно именно этого и ждала.
— Купить эту квартиру и оформить на Вадима.
Вадим перестал улыбаться.
Олеся же, наоборот, заинтересовалась.
— На Вадима?
— Конечно. Тебе вторая квартира зачем? Одна у тебя уже есть. А у него ни одного собственного метра.
— Подождите. Квартиру я собираюсь покупать на деньги от своей комнаты и свои добрачные накопления.
— Я знаю.
— И оформить её должна на вашего сына?
— Вы муж и жена. Не на чужого же человека.
Олеся некоторое время рассматривала свекровь.
Алла Борисовна явно не пыталась её обидеть. Самое удивительное заключалось именно в этом. Она действительно считала своё предложение разумным.
— То есть моя первая недвижимость остаётся моей, поэтому вторую я должна купить Вадиму?
— Ну а как ещё справедливо?
Вадим поставил разводной ключ на подоконник.
— Мам, мне кажется, ты куда-то не туда приехала.
— Я как раз туда приехала. Просто вы молодые о будущем не думаете.
— Мне тридцать семь.
— Для матери ты всё равно молодой.
— Очень удобно.
Алла Борисовна повернулась к нему:
— Тебе самому нормально жить в квартире жены?
— А что со мной должно происходить? Я каждое утро просыпаюсь и думаю: опять стены не мои?
— Не передёргивай.
Олеся спросила:
— Алла Борисовна, у вас же есть гараж?
Свекровь насторожилась.
— Есть.
— И участок с домиком.
— Дача.
— Хорошо, дача. Продайте гараж, участок, добавьте накопления и купите Вадиму квартиру. Раз для вас это настолько важный вопрос.
Алла Борисовна сразу выпрямилась.
— Это ещё зачем?
— Чтобы обеспечить сына жильём.
— Моё имущество мне самой нужно.
— Зачем?
— А если что? Это моя страховка на старость.
Олеся медленно кивнула.
— Теперь понятно.
— Что тебе понятно?
— Ваше имущество — ваша страховка. А моё имущество почему-то должно стать страховкой Вадима.
— Я не это сказала.
— Почти это.
— Ты опять всё переворачиваешь.
Олеся не удержалась:
— Нет, схема отличная. Вам надо её запатентовать, пока банки не перехватили. Клиент приносит свои деньги, а актив оформляют на родственника банка.
Вадим фыркнул и отвернулся к окну.
Алла Борисовна посмотрела на сына:
— Смешно тебе?
— Немного.
— Напрасно.
Она придвинула к себе чашку, но пить не стала.
— Я вообще-то не для себя стараюсь. Я о тебе думаю. Неужели тебе самому не неприятно понимать, что у тебя нет ни одного собственного квадратного метра?
Вадим уже открыл рот для очередной шутки, но вдруг остановился.
Посмотрел на мать.
Потом на Олесю.
— Вообще-то были.
Олеся повернула голову.
— В смысле?
— Квадратные метры.
Алла Борисовна быстро сказала:
— Вадим, это совсем другая история.
— Почему другая?
— Потому что к Олесе она отношения не имеет.
Олеся поставила чашку на стол.
— А теперь уже интересно.
Вадим провёл ладонью по затылку.
— После дедушки квартира осталась.
— Какого дедушки?
— Мамного отца. Пять лет назад.
— И?
— Наследниками были мама и я. По половине.
Олеся посмотрела на Аллу Борисовну.
Та занялась салфеткой.
— И где эта квартира?
— У мамы.
— А твоя половина?
— Я ей подарил.
В кухне снова стало тихо.
На этот раз даже холодильник будто слишком громко включился.
Олеся знала, что несколько лет назад Алла Борисовна получила после отца квартиру. Знала, что жильё сдаётся. Но о том, что половина первоначально принадлежала Вадиму, муж никогда не рассказывал.
— Почему подарил? — спросила она.
Вадим пожал плечами.
— Тогда я снимал квартиру, нормально зарабатывал. Мама как раз вышла на пенсию. Она сказала, что будет сдавать дедову квартиру, чтобы была прибавка. Если собственников двое, всё сложнее. Я решил, что мне эта доля не нужна, и оформил на неё.
Алла Борисовна вмешалась:
— Ты сам так решил. Я тебя не заставляла.
— Я и не говорю, что заставляла.
— Вот именно.
Олеся посмотрела на свекровь.
— То есть у Вадима была половина квартиры.
— Была доля.
— Хорошо. Была доля. Он отдал её вам.
— Подарил.
— А теперь вы предлагаете мне купить ему вместо неё новую квартиру.
— Не вместо неё.
— А как это называется?
Алла Борисовна заметно раздражалась.
— Та квартира вообще не обсуждается. Я её сдаю.
— Вот поэтому она как раз очень интересно обсуждается.
— Там люди живут.
— Я никого не предлагаю выселять.
— Тогда к чему этот разговор?
Олеся развела руками.
— Я пытаюсь понять вашу систему обеспечения Вадима жильём. Когда у него была недвижимость, он отдал её вам. Вы её сохранили и получаете с неё доход. Теперь выясняется, что Вадим ужасно не обеспечен жильём. И решить эту проблему почему-то должна я.
Вадим уже не улыбался.
Он спросил мать:
— Сколько ты сейчас за дедову квартиру получаешь?
— При чём тут это?
— Просто спросил.
— Тридцать две тысячи.
— Каждый месяц?
— Ну да.
— И давно?
— Вадим, я не понимаю, куда ты клонишь.
— Никуда.
Он сел рядом с женой.
— Просто впервые как-то странно всё это звучит вместе.
Алла Борисовна нахмурилась.
— Ты мне сам долю подарил. Я тебя не просила.
— Просила.
— Не просила!
— Мам, ты несколько месяцев говорила, что тебе на одной пенсии тяжело и что квартиру лучше оставить одному собственнику.
— Я объясняла ситуацию.
— Хорошо. Объясняла. Я согласился. Меня это до сих пор устраивало.
— Тогда чего ты сейчас?
— Потому что теперь ты сидишь на кухне у моей жены и рассказываешь, что она обязана купить мне квартиру.
Алла Борисовна замолчала.
Вадим продолжил уже без улыбки:
— Мне квартира за Олесины деньги не нужна.
— Сегодня не нужна.
— И завтра не нужна.
— Ты не знаешь, что будет завтра.
— Если когда-нибудь захочу отдельную недвижимость, буду копить.
— А зачем тогда семья?
Олеся не выдержала:
— Я тоже хотела спросить. Правда интересно. В вашем понимании семья — это когда жена покупает мужу квартиру, а мать продолжает сдавать ту, которую муж ей уже подарил?
— Опять ты всё сводишь к деньгам.
— Мы двадцать минут обсуждаем покупку квартиры за четыре миллиона триста тысяч. Было бы странно свести разговор к цветам.
Вадим рассмеялся первым.
На этот раз даже Алла Борисовна поняла, что продолжать бессмысленно.
Она резко поднялась.
— Делайте что хотите.
— Мы примерно это и планировали, — сказал Вадим.
— Потом только не жалуйтесь.
— Кому?
— Мне.
— Хорошо. Если квартира Олеси начнёт меня притеснять, первым делом позвоню.
Мать бросила на него тяжёлый взгляд.
— Очень смешной стал.
— Это от отсутствия недвижимости.
Олеся уже пожалела бедный бачок: такими темпами Вадим мог провести остаток воскресенья в ванной, лишь бы не продолжать разговор.
После ухода Аллы Борисовны он действительно первым делом взял инструменты.
Олеся пришла к нему минут через пять.
— Почему ты мне не рассказывал про дедову квартиру?
Вадим сидел на корточках возле бачка.
— Не знаю. Для меня это уже давно мамина квартира.
— Я не про собственность. Я про то, что половина была твоя.
— А зачем тебе это было знать?
Олеся задумалась.
Сам по себе факт её не беспокоил. Вадим подарил долю матери ещё до их знакомства. Это было его имущество и его решение.
— Наверное, незачем, — признала она. — Просто сегодня всё это прозвучало очень неожиданно.
Он кивнул.
— Для меня тоже.
— Ты жалеешь, что подарил?
Вадим несколько секунд крутил в руке пластиковую гайку.
— Нет. Тогда маме эти деньги действительно были нужны. И сейчас я назад ничего требовать не собираюсь.
— Я и не предлагаю.
— Но вот сегодняшняя логика мне не понравилась.
— Мне тоже.
— Особенно момент, где ты должна меня обеспечить.
Олеся прислонилась к дверному косяку.
— Между прочим, предложение выгодное. Я покупаю, ты получаешь.
— А потом я покупаю тебе машину?
— Нет. Потом твоя мама объясняет, почему машина тебе тоже нужнее.
Вадим усмехнулся.
На этом они тему закрыли.
Через три дня Олеся поехала смотреть ту самую однушку.
Вадим отправился с ней.
Квартира оказалась лучше, чем на фотографиях. Собственница продавала её после переезда к дочери в другой город. Документы были в порядке, обременений не было. Сторговались до четырёх миллионов двухсот пятидесяти тысяч.
После покупки у Олеси оставалось двести пятьдесят тысяч из первоначальных четырёх с половиной миллионов.
Сто двадцать тысяч ушли на косметику: переклеили обои в комнате, заменили смеситель, несколько розеток и старый кухонный линолеум.
Ещё девяносто тысяч Олеся потратила на недостающую мебель, недорогой холодильник и стиральную машину.
Сорок тысяч оставила на счёте как резерв по квартире.
Вадим в расходы не вмешивался, зато два выходных провёл с инструментами.
Он собрал шкаф, повесил карнизы, закрепил полку в ванной и сообщил:
— Вот теперь моё приданое начало работать.
— Какое?
Он открыл ящик с инструментами.
— Коллекция отвёрток.
— А чайник?
— Чайник пока ждёт развода.
К концу месяца Олеся разместила объявление о сдаче.
Квартиру сняли Илья и Настя — молодая пара, оба работали неподалёку. Они понравились Олесе ещё на просмотре: задавали нормальные вопросы, не обещали «вообще никогда ничего не ломать» и сразу спросили, можно ли самим заменить душевую лейку, если старая будет неудобной.
В воскресенье после передачи ключей Олеся и Вадим заехали к Алле Борисовне.
Та поставила на стол пирог и некоторое время принципиально не спрашивала о квартире.
Потом всё-таки не выдержала:
— Сдала?
— Сдала.
— За сколько?
— Двадцать восемь тысяч, — ответила Олеся.
Алла Борисовна подсчитала что-то в уме.
— Ну не знаю. Столько денег вложить ради двадцати восьми тысяч…
Вадим спокойно отрезал кусок пирога.
— Мам, ты же свою сдаёшь.
— Это другое.
Олеся и Вадим одновременно посмотрели друг на друга.
Он первым отвёл глаза, чтобы не рассмеяться.
— Конечно другое, — сказал он. — Там инвестиционная недвижимость. А у Олеси, видимо, просто квартира от жадности.
— Я не это имела в виду.
— А что?
Алла Борисовна махнула рукой.
— Ешь пирог.
На этом спор закончился.
Совсем мнение свекровь, конечно, не поменяла. Ещё несколько месяцев она иногда замечала, что Олеся могла бы «распорядиться деньгами по-семейному».
Олеся больше не спорила.
Тем более что квартира спокойно сдавалась, арендаторы платили вовремя, а сорок тысяч резервных денег так и лежали без движения.
Куда смешнее оказалось другое.
Примерно через полгода Алла Борисовна позвонила сыну и пожаловалась, что в дедовой квартире сломалась дверца кухонного шкафа.
— Мастер за такую ерунду три тысячи просит. Может, заедешь?
Вадим приехал в субботу со своим ящиком.
Олеся поехала с ним, потому что потом они собирались в магазин.
Пока Вадим менял петли, Алла Борисовна рассказывала, какие хорошие у неё жильцы: аккуратные, тихие, платят день в день.
Олеся стояла у окна и смотрела во двор.
Когда-то половина этой квартиры принадлежала её мужу. Потом Вадим сам отдал свою долю матери, чтобы у неё был дополнительный доход. Он был взрослым человеком и имел полное право распорядиться своим имуществом так, как считал правильным.
Забавным было только одно: Алла Борисовна продолжала получать деньги с жилья, которое когда-то наполовину принадлежало сыну, и при этом искренне переживала, что он остался без недвижимости.
Вадим закончил с дверцей, несколько раз открыл и закрыл её и удовлетворённо сказал:
— Всё. Ещё лет пять проживёт.
Алла Борисовна посмотрела на инструменты.
— Хорошо, что у тебя всё это есть.
Вадим убрал отвёртку в ящик.
— Я же говорил. Без квартиры человек ещё как-то может. А без хорошей отвёртки — гораздо сложнее.
На этот раз Олеся засмеялась первой.
И даже Алла Борисовна не удержалась от улыбки.
