— Вы вообще соображаете, что натворили?! Две недели моей работы удалили, и ещё смеете улыбаться?! Я вам разрешала к компьютеру подходить?!

— Зинаида Павловна, вы папку с проектом открывали? — спросила Наталья, не отрывая глаз от монитора.

— А что? — отозвалась свекровь с табурета у стола. — Я тут немного порядок навела. А то у тебя столько ненужного накопилось!

— Какой порядок? Где мои файлы?

— Да удалила я какие-то старые папки. И корзину очистила, чтобы компьютер быстрее работал. Ты же сама всё время жалуешься, что он тормозит.

— Вы удалили папку «Заказчик. Финал»?

— Ну, может, и её. Там названия одно другого непонятнее. Чего ты так уставилась? Будто я тебе квартиру снесла.

Наталья открыла корзину ещё раз. Пусто. Проверила соседнюю папку, потом поискала по имени последнего файла. Результат не изменился. Она сидела перед двумя мониторами и не могла заставить себя поверить, что только что услышала. Десять минут назад она вышла в коридор поговорить с заказчиком. Теперь на компьютере не было двух недель её работы.

— Вы хоть понимаете, что это не ваши вещи? — спросила она.

— Какие ещё вещи? — Зинаида Павловна повернулась к ней. — Я же не украшения твои брала. Компьютер общий, в доме стоит. И вообще, раз тебе некогда за хозяйством следить, хоть кто-то порядок наведёт.

Наталья встала так резко, что потёртое кресло откатилось к стене. Свекровь продолжала сидеть на краю табурета с выражением человека, который ждёт благодарности за оказанную услугу.

Наталье было тридцать два, и из дома она работала уже пятый год. Сначала брала мелкие заказы по оформлению сайтов, потом перешла на электронные каталоги и рекламные материалы для предприятий. В последнее время у неё было несколько постоянных клиентов. Один из них, производитель кухонной мебели, поручил ей обновить большой каталог: переделать страницы, подготовить изображения новых моделей и согласовать варианты для торговых точек. Оплата была хорошая, но сроки — жёсткие. В понедельник утром клиенту требовался окончательный комплект, а Наталья собиралась в пятницу закончить последние замечания и спокойно проверить всё за выходные.

Две недели она просидела над исправлениями. Производитель то менял размеры фасадов, то присылал новые фотографии, то просил переставить целую группу моделей. Наталья ругалась, переделывала и всё-таки успевала. Во вторник отправила черновой вариант, получила список правок и почти закончила их к пятнице. Проект занимал много места; старые версии она держала на отдельном накопителе, а новую рабочую папку — на компьютере. Последняя полная резервная копия была сделана до этих бесконечных исправлений. Наталья знала, что нужно копировать чаще, но именно эти две недели она каждый вечер думала: завтра, когда доделаю очередной раздел.

Её муж Стас прекрасно представлял, чем она занимается. Он видел, как Наталья отвечает клиентам, слышал звонки, знал, сколько денег приходит за крупный заказ. В некоторые месяцы она зарабатывала почти вдвое больше него. Тридцатипятилетний Тридцатипятилетний Стас работал мастером по обслуживанию оборудования, получал стабильную зарплату и не считал свою профессию хуже. Но стоило его матери приехать погостить, как разговоры о Натальиной работе начинались заново.

— Она у тебя опять целый день за компьютером? — спрашивала Зинаида Павловна за ужином.

— Мам, она работает.

— Да я слышала. Только после этой работы посуда сама не моется.

Стас обычно посмеивался и переводил разговор. Наталья сначала тоже старалась не спорить. Но от этих замечаний становилось всё неприятнее. Когда она возвращалась с покупками, никто не называл её бездельницей. Когда вносила деньги на общий счёт и оплачивала часть кредита за квартиру — тоже. А вот днём, за закрытой дверью маленькой комнаты, она почему-то превращалась в женщину, которая «весь день сидит».

Зинаиде Павловне было шестьдесят пять лет. Она жила в другом городе. В этот раз приехала на несколько дней: повидаться с сыном, сходить по магазинам, забрать кое-какие вещи, оставшиеся после прошлого визита. В среду жаловалась, что в квартире не хватает домашней еды. В четверг решила переставить баночки на кухне, потому что так ей было привычнее. В пятницу добралась до рабочего места невестки.

Ещё утром Наталья ясно сказала:

— Зинаида Павловна, к компьютеру, пожалуйста, не подходите. У меня сейчас важная сдача. Даже если что-то кажется ненужным, не трогайте.

— Господи, да кому твои кнопки нужны? — ответила свекровь.

Теперь Наталья вспомнила эту реплику и почувствовала, как начинает злиться по-настоящему.

— Я же просила вас не трогать компьютер!

— А я и не трогала твои программы. Мышкой пару раз нажала. Там куча мусора была.

— Это рабочие материалы. Я две недели их собирала!

— Две недели! — передразнила Зинаида Павловна. — Ну так собери ещё раз. Зато теперь больше времени на нормальные дела останется. Я вчера после ужина сама плиту вытирала, между прочим.

— Вы это специально сделали?

Свекровь наконец встала. Она была невысокой, плотной женщиной с короткими седыми волосами и тяжёлым взглядом. Старый кофейный кардиган она носила даже дома, поверх синей юбки. Зинаида Павловна посмотрела на невестку спокойно, почти снисходительно.

— Специально порядок навела. А что, надо было спросить разрешения у великой работницы? Ты у нас теперь главная, потому что больше зарабатываешь? Я, между прочим, сына вырастила, квартиру всю жизнь содержала. И без этих ваших экранов справлялась.

— Отойдите от стола.

— Не указывай мне.

— Отойдите, пожалуйста. Мне надо понять, что осталось.

Зинаида Павловна отошла на полшага, но продолжала наблюдать за Натальей с тем самым довольным видом. Наталья проверила накопитель, посмотрела прежние выгрузки. Последний сохранённый комплект был старым. От мыслей о том, что придётся звонить клиенту и объясняться, стало страшно. Под угрозой оказалась не просто оплата за один проект. Этот заказчик давал ей работу третий год и рекомендовал знакомым. Подвести его сейчас означало потерять репутацию, которую она зарабатывала долго и тяжело.

— Я могу лишиться крупного заказа, — сказала она. — Вы понимаете? Люди ждут готовый каталог в понедельник.

— Не надо было оставлять всё где попало! — огрызнулась свекровь. — Сама беспечная, а на меня кричишь.

— Где попало? На моём рабочем компьютере, в моей рабочей папке?!

— Вот ты и показала, как старших уважаешь. Я к вам по-доброму, а ты меня тут отчитываешь.

Наталья уже собиралась ответить, когда в коридоре послышались шаги. Стас вышел из спальни. Высокий, рыжевато-русый, с лёгкой щетиной, он был в выцветшей футболке и джинсах. В последнее время он работал посменно, и сегодня вернулся раньше. Теперь стоял в дверях, недовольно переводя взгляд с жены на мать.

— Что здесь происходит? Соседи, наверное, всё слышат.

— Твоя мать удалила мой проект! — ответила Наталья. — Все последние правки. И корзину очистила.

— Я хотела помочь, — сказала Зинаида Павловна прежде, чем сын успел спросить что-нибудь ещё. — У неё компьютер завален старьём. А она с порога на меня налетела.

— Мам, ну зачем ты туда полезла? — начал Стас.

Наталья обернулась к нему. Впервые за несколько минут у неё появилась надежда, что муж хотя бы поймёт, что произошло.

— Да что я такого сделала? — перебила мать. — Она сама оставила всё открытым, даже пароля не поставила.

Стас посмотрел на мониторы и нахмурился.

— Наташ, если у тебя там настолько важные документы, надо было компьютер закрывать, — сказал он. — Мама в технике не разбирается. Сама виновата, что всё на виду оставила.

— Она прекрасно знала, что сюда нельзя заходить. Я сегодня утром сказала.

— Ну сказала, и что теперь? Надо сразу орать на пожилого человека? Можно же нормально объяснить.

— Нормально? — переспросила Наталья. — У меня два часа до конца рабочего дня, а проект пропал.

— И не надо делать из этого катастрофу. Что-то восстановишь. Мама ведь не специально тебе вредила.

Зинаида Павловна удовлетворённо сложила руки. Наталья увидела это и окончательно сорвалась.

— Вы вообще соображаете, что натворили?! Две недели моей работы удалили, и ещё смеете улыбаться?! Я вам разрешала к компьютеру подходить?! И ты, вместо того чтобы мать на место поставить, ещё меня виноватой делаешь?! Да пошли вы оба к чёрту!

Она указала на дверь кабинета. Стас от неожиданности сделал шаг назад, а Зинаида Павловна выпрямилась.

— Я вам обоим запрещаю сюда входить, — сказала Наталья. — Ни сегодня, ни завтра, вообще без моего разрешения. Выйдите сейчас же. Мне нужно работать, пока ещё есть что спасать.

— Ты как с матерью разговариваешь? — Стас поднял голос. — Слова выбирай.

— Я сейчас выбираю, какие файлы ещё можно найти. Всё остальное меня не интересует.

— Вот видишь, Стасик, — сказала Зинаида Павловна, — я тут уже лишняя. Так и знала, что до этого дойдёт. Заехала к собственному сыну, а меня из комнаты выгоняют, будто я чужая.

— Мам, пойдём на кухню.

— Никуда я не пойду! — Она повернулась к Наталье. — Ты бы лучше посмотрела, сколько всего я за эти дни сделала. У вас в холодильнике каша из контейнеров, полотенца не там висят. А я потратила своё время, помогала, пока ты тут сидела.

— Я вас не просила помогать с моими рабочими файлами, — ответила Наталья. — И с остальным тоже не нужно было распоряжаться.

— Ну конечно! Моя помощь плохая. А когда вам деньги на свадьбу подарили, тогда хорошая была?

— Стас, уведи её, пожалуйста.

— Наташ, ты могла бы хоть немного сбавить тон? — Муж загородил дверной проём. — Ты ведь понимаешь, что сейчас обижаешь человека?

Наталья посмотрела на него. Оказалось, он и правда не собирался выяснять, что исчезло, можно ли это восстановить и сколько времени у жены осталось до сдачи. В его представлении случилась неприятность, мать обиделась, а Наталья должна была скорее успокоиться. С таким подходом удобно было жить, когда последствия чужого поступка разгребал кто-то другой.

— Я с тобой вечером поговорю, если у меня будут силы. Сейчас освободи дверь.

— Вообще-то это и моя квартира.

— Я дверь кабинета просила освободить. Не квартиру. Ты слышишь разницу?

Зинаида Павловна шумно достала платок из кармана кардигана. Секунду назад она говорила уверенно и даже резко. Но при сыне очень быстро изменилась в лице, всхлипнула и опустилась на край кресла.

— Я здесь больше не останусь. Раз меня за вредительницу держат, соберу вещи и уеду. Только ты, сынок, запомни, как с твоей матерью поступают.

— Да кто вас держит? — Наталья отошла от стола. — Хотите ехать — езжайте.

— Вот! Слышишь? Она меня выгоняет!

— Наташа, перестань, — сказал Стас. — Мама приедет ко мне, а ты ведёшь себя так, будто специально хочешь нас поссорить.

— Вас ссорит то, что она сделала. Меня в это не вмешивай.

— Может, хватит уже про эту папку? — сорвался Стас. — Я понял, что случилось!

— Если бы понял, ты сейчас помогал бы искать копии, а не отчитывал меня за крик.

Стас хотел что-то ответить, но мать потянула его за рукав.

— Пойдём, сынок. Здесь нам разговаривать не с кем. Я к твоей тёте на ночь, а завтра домой поеду.

— Мам, успокойся, ты никуда не поедешь одна. Я с тобой.

Он с укором посмотрел на Наталью, словно теперь она должна была попросить их остаться. Наталья открыла на телефоне переписку с заказчиком. Там были файлы предварительного согласования. Не весь проект, но хотя бы часть. Она не подняла головы, когда из коридора донеслись шаги, звук застёгиваемой дорожной сумки и раздражённый разговор о том, что жена «совсем зазналась».

Через двадцать минут Стас снова появился в дверях.

— Мама плачет. Ты хоть понимаешь, до чего её довела?

— А меня до чего довели, тебе интересно?

— Я не собираюсь тут с тобой спорить. Мы уезжаем. Когда будешь готова нормально поговорить, позвони.

— Ты с мамой едешь?

— Да. Одну её не брошу.

— Хорошо. Только забери её вещи полностью. И ключи оставь, запасной комплект у неё тоже есть.

— Какая ты стала жёсткая, Наташ. Раньше ты другой была.

— Раньше мне не удаляли заказ за три дня до сдачи.

Стас вышел. Через несколько минут хлопнула входная дверь. Наталья дождалась, пока на лестнице стихнут голоса, и сразу набрала номер знакомого специалиста. Два года назад он помог ей настроить компьютер после замены накопителя. Тогда она сохранила контакт, решив, что, может быть, когда-нибудь пригодится. Совсем не так хотелось им воспользоваться.

— Артём, добрый вечер. Извините, что поздно. У меня удалили рабочую папку и очистили корзину. На компьютере сейчас почти ничего не делаю. Есть шанс восстановить?

Мужчина задал несколько вопросов. Наталья ответила, стараясь не заплакать прямо во время разговора. Он попросил не устанавливать новые программы и ничего не скачивать на тот накопитель. Сказал, что попробует посмотреть вечером удалённо, а утром сможет приехать с оборудованием.

— Я не обещаю, что всё вернётся, — предупредил он. — Особенно если данные уже перезаписались. Но какие-то следы и копии могут остаться. Давайте сначала разберёмся.

— Я понимаю. Мне хоть часть бы вернуть.

После звонка Наталья открыла тетрадь с рабочими заметками. Там были названия разделов, записанные от руки замечания клиента и список того, что требовалось поменять. Обычно она раздражалась, когда приходилось вести такие записи, ведь всё можно было сохранить в компьютере. А сейчас впервые за день почувствовала облегчение. Значит, хотя бы не нужно вспоминать каждую правку с нуля.

Она написала заказчику короткое сообщение: возникла серьёзная техническая проблема, она занимается восстановлением материалов, окончательный вариант намерена передать в понедельник, как договаривались. Подробностей про свекровь и скандал не было. Заказчику не требовались семейные объяснения. Ему нужен был каталог.

Ответ пришёл минут через пятнадцать: «Понял. Очень прошу срок сохранить, у нас печать согласована». От этих слов Наталье стало ещё тяжелее. Значит, перенести сдачу практически невозможно.

Она не собиралась превращать домашний скандал в оправдание своей задержки. Просто теперь ей предстояло сделать за два дня работу, которой она занималась половину месяца. Причём без уверенности, что у неё вообще получится.

Ночью, когда Артём подключился к компьютеру и начал проверку, позвонил Стас. Наталья сбросила вызов. Он тут же прислал сообщение: «Маме плохо от твоих слов. Надо было сразу извиниться, не доводить». Следом пришло второе: «Я с ней у тёти. Ночевать буду там. Надеюсь, за ночь ты одумаешься».

Наталья положила телефон экраном вниз. Ответить ей было что, но от ответа не появились бы исчезнувшие файлы. Она включила чайник, налила крепкий чай и вернулась за стол. Артём прислал список того, что нужно пока не трогать, а она начала разбирать оставшиеся исходники на другом диске.

К половине второго специалист сообщил, что мгновенного решения нет. Часть удалённых данных, вероятно, вернуть не удастся. Зато на старом накопителе сохранился комплект ранних версий, в почте — некоторые согласованные изображения, а в рабочей программе нашлись временные экспорты нескольких страниц. Это было лучше, чем пустота, которую Наталья увидела вечером, но до готового каталога оставалось очень далеко.

— Давайте утром ещё посмотрим, — сказал Артём. — Сейчас не мучайте себя бесполезными попытками. И за компьютером больше ничего не сохраняйте на этот диск.

— Спасибо. До завтра.

Она перевела взгляд на часы. Было почти три. На кухне осталась немытая после ужина сковорода, в ванной сохли полотенца, которые свекровь переставила по своему порядку. Наталья помыла только кружку, потому что хотела потом пить из чистой, и легла на диван в гостиной. В спальне стояла дорожная сумка Стаса, которую он в спешке не забрал. Наталья не стала её трогать.

В субботу утром Артём приехал с небольшим чемоданчиком. Наталья приготовила ему место на столе, объяснила последовательность событий и ещё раз рассказала, что именно удалили. Он работал почти три часа. Время от времени задавал короткие вопросы, иногда просил показать прежнюю структуру папок. Наконец сказал:

— Вот это можно забрать. И вот это. Остальное не обещаю. Есть старые варианты, некоторые более свежие. Часть изображений нашлась по временным копиям.

— А самые последние страницы?

— Пока нет. Если хотите, я ещё попробую отдельно, но рассчитывайте, что придётся переделывать.

Наталья кивнула. Она была благодарна ему за то, что не успокаивал пустыми обещаниями. Специалист забрал оплату за работу и ушёл, оставив подробные рекомендации по хранению копий. Наталья тут же продублировала всё, что удалось спасти, на два отдельных носителя. После этого стала собирать каталог заново.

В середине дня позвонила Зинаида Павловна. Наталья долго смотрела на экран телефона, потом всё-таки ответила: хотела услышать хотя бы одно человеческое «прости».

— Ну что, успокоилась? — спросила свекровь вместо приветствия. — Стас сказал, ты всё ещё с ним не разговариваешь.

— Я работаю.

— Вот опять! Хотела по-хорошему поговорить. Ты ведь понимаешь, что вчера перегнула палку?

— Вы у меня две недели работы удалили. Вам есть что сказать по этому поводу?

— Опять двадцать пять. Ничего страшного с твоими картинками не случилось. Из интернета ещё накачаешь. Я вообще могла бы не приезжать, раз такое отношение.

— Тогда больше не приезжайте без приглашения.

— Ты кому это говоришь? Моему сыну мать не пустишь?

— Я говорю вам. До свидания.

Зинаида Павловна успела назвать её неблагодарной, прежде чем Наталья завершила вызов. Ни сожаления, ни вопросов о работе не прозвучало. Свекровь по-прежнему считала, что невестка из-за какой-то ерунды обидела старшего человека. И вряд ли собиралась менять мнение.

До вечера Наталья успела восстановить оглавление, поменять несколько десятков подписей и собрать половину разделов. На новых изображениях она остановилась: часть исходных материалов пришлось искать в переписке, часть — снова получать у клиента. Звонить ему в субботу было неудобно, но выбора не оставалось. Он ответил не сразу, выслушал, переслал нужные фотографии и только спросил:

— Наталья, вы точно успеете?

— Постараюсь. Я уже восстановила основу. В понедельник до девяти отправлю то, что вы согласовывали. Если понадобится, последние мелочи поправлю сразу.

— Хорошо. Мне важно, чтобы это можно было отдавать дальше. Вы же знаете, у нас запуск.

— Знаю.

Она положила телефон и ещё несколько минут сидела без движения. Ей хотелось сказать этому человеку правду: что у неё дома оказалось опаснее работать, чем в любом общественном месте, потому что собственная свекровь решила, будто чужие файлы — мусор. Но клиент всё равно не мог ничего изменить.

Около восьми вечера Стас прислал фотографию ужина у тёти. На столе стояли пирог и чайные чашки. Под фотографией было написано: «Мама хоть немного поела. Ты бы ей позвонила». Наталья впервые за все годы брака не стала даже подбирать ответ. Она убрала переписку из уведомлений и вернулась к страницам каталога.

Они со Стасом прожили вместе шесть лет, четыре из них были женаты. Квартиру купили в ипотеку, когда Наталья стала получать постоянные заказы. До этого снимали однокомнатную, где её рабочий стол стоял в углу кухни. Когда переехали, маленькую комнату решили отдать под кабинет. Вроде всё было просто: Наталья зарабатывает дома, ей нужно отдельное место, Стас возвращается со смен и отдыхает в гостиной. Но потом начались бесконечные разговоры его матери о том, что «нормальные жёны» не закрываются от семьи.

По вечерам Наталья готовила ужин, занималась покупками и иногда стирала за двоих, потому что Стас обычно не успевал. Она не требовала благодарности за каждую кастрюлю. Он тоже делал кое-что по дому: забирал тяжёлые покупки, менял фильтры, возился с машиной. До приезда Зинаиды Павловны они вполне могли договориться. Проблема появлялась там, где нужно было сказать матери твёрдое «нет».

Год назад свекровь без спроса отдала соседке старый, но рабочий принтер Натальи: решила, что тот давно не нужен. Стас тогда купил другой, чтобы не было ссоры, и попросил жену не вспоминать случай. Ещё раньше мать выбросила коробку с образцами бумаги, приняв их за обрезки. Это стоило Наталье целого дня поисков. Каждый раз Стас говорил, что мать не разбирается и не желает плохого. А Наталья всё пыталась объяснить: не надо разбираться в чужой профессии, чтобы не трогать чужие вещи.

Теперь он требовал извинений за то, что жена наконец сорвалась. Даже не спросил, смогла ли она вернуть хоть одну страницу.

В воскресенье Наталья проснулась в шесть с тяжёлой головой. До утра работала почти без перерыва. Впереди оставалось самое трудное: сверить новые изображения с размерами и привести к единому виду последние разделы. К обеду начали болеть глаза. Она сделала перерыв, вышла за хлебом и обнаружила, что не помнит, завтракала ли вообще. Купила йогурт и готовый салат, чтобы не тратить время на готовку. Вернувшись, поставила возле компьютера бутылку воды и снова села за работу.

В три часа приехала подруга Света. Наталья попросила её накануне заехать на полчаса: нужно было, чтобы кто-то свежим взглядом проверил последовательность разделов. Света не разбиралась в мебельных каталогах, зато быстро замечала пропущенные страницы и одинаковые подписи. Услышав, что произошло, она сперва решила, что Наталья шутит.

— Подожди. То есть она взяла и удалила тебе рабочую папку?

— Да. И корзину почистила.

— А Стас?

— Сказал, что я должна была компьютер закрывать.

— Понятно, — ответила Света после паузы. — А ты всё ещё считаешь, что он только при матери такой?

Наталья ничего не сказала. Подруга не стала развивать разговор. Они сели рядом и стали проверять готовые страницы. За сорок минут нашлись два неверных номера, перепутанные размеры одного шкафа и фотография, которая осталась от прежней модели. Наталья исправила всё сразу.

— Ешь хоть что-нибудь, — сказала Света, собираясь домой. — Я тебе суп привезла. И если надо будет проверить вечером ещё раз, напиши.

— Спасибо. Ты мне очень помогла.

— Я хоть понимаю, что у тебя работа, а не развлечение.

Наталья невольно улыбнулась. Оказалось, это было самое нужное за последние двое суток предложение.

В воскресенье после десяти вечера итоговый комплект был почти готов. Несколько сложных страниц она фактически собрала заново. Одно изображение пришлось оставить в более раннем варианте, потому что свежий исходник исчез безвозвратно. Наталья написала клиенту об этом отдельно: если он согласует замену, она исправит её после сдачи. Проверила нумерацию, ещё раз сохранила файлы, сделала копии и поставила будильник на семь утра.

Когда телефон загорелся очередным сообщением Стаса, она уже лежала на диване. «Поговорим завтра. Надеюсь, ты поняла, что маму нельзя так унижать». Ни слова о проекте. Наталья выключила звук.

В понедельник она встала до будильника. Перечитала каталог на свежую голову, исправила несколько опечаток и в восемь двадцать отправила заказчику полный комплект. Он подтвердил получение почти сразу. Через час пришло сообщение: материалы приняты, одно изображение необходимо заменить до следующего дня, остальное подходит. Печатный макет успевал в работу.

Наталья положила голову на сложенные руки. Заказ она не потеряла. Большую часть денег получит, хотя за дополнительную срочность ей никто платить не собирался. За выходные она отдала специалисту немалую сумму, почти не спала и переделала то, что давно было сделано. Но главное — сдала работу. Впервые с пятницы у неё получилось спокойно выпить горячий чай.

Стас вернулся вечером. Открыл дверь своим ключом, поставил дорожную сумку возле обувницы и прошёл в гостиную. Наталья работала за ноутбуком над небольшим следующим заказом. Он постоял в дверях, словно ожидал, что жена подбежит встречать.

— Ну как, остыла? — спросил он.

— Здравствуй.

— Я серьёзно, Наташ. Надо поговорить.

— Давай.

— Мама уехала домой. Она очень расстроена. Я считаю, ты обязана позвонить ей и извиниться за своё поведение.

Наталья закрыла ноутбук. На этот раз без раздражения и спешки. Ей уже не нужно было спасать работу за одну ночь. Она могла выслушать мужа до конца.

— Ты спросишь, как я сдала проект?

— Ну ты же сдала, судя по всему. Значит, справилась. Я рад. Но это не отменяет того, как ты себя вела.

— Хорошо. А сколько мне стоило «справилась», тебе интересно?

— Наташ, давай без подсчётов.

— Я почти не спала две ночи. Платила специалисту, собирала всё из старых копий, просила клиента снова прислать материалы. Один раздел восстановить полностью не получилось. Ты за это время ни разу не спросил, нужна ли помощь.

— Я не специалист по компьютерам. Что бы я сделал?

— Например, спросил бы. Или просто признал, что твоя мать не имела права подходить к моему столу.

Стас прошёл по комнате и остановился возле окна.

— Мама пожилая женщина. Она могла не понимать, что удаляет. Ты её довела до слёз, выгнала. Теперь ещё требуешь, чтобы я виноватым себя признал.

— Она слышала, когда я сказала ничего не трогать. Она сама призналась, что очистила корзину. И сказала, что теперь у меня будет время заниматься хозяйством. Это не ошибка, Стас.

— Ты опять всё переворачиваешь.

— Нет. Я просто повторяю её слова.

— Но ты же не можешь до конца жизни держать на неё обиду!

— Я и не собираюсь. Я вообще больше не собираюсь с ней обсуждать свои дела.

— То есть общаться с моей матерью не будешь?

— Пока она не признает, что сделала, — нет. И даже потом за мой рабочий компьютер она больше никогда не сядет.

Стас раздражённо провёл ладонью по волосам.

— Знаешь, с таким характером жить трудно. В семье надо иногда уступать.

— Я четыре года уступала, когда ты просил не спорить с мамой. Помнишь принтер? Коробку с образцами? Всякий раз ты находил объяснение. А мне приходилось либо покупать новое, либо переделывать работу. Теперь ты хочешь, чтобы я ещё и извинилась за последствия её поступка.

— Ты очень многое преувеличиваешь.

— Ладно. Давай без прошлого. Ответь на один вопрос: ты считаешь, что твоя мать поступила неправильно?

Он помолчал.

— Я считаю, что она не хотела такого скандала.

— Я спросила не о скандале.

— И что ты хочешь от меня услышать? Чтобы я родную мать назвал вредительницей? Она меня вырастила. Я не буду её поливать грязью.

— Тебя никто не просит её оскорблять. Я прошу назвать неправильным конкретный поступок.

— Мне надоело это разбирать. Я приехал домой мириться, а ты продолжаешь допрос.

— Мириться на каких условиях?

— На нормальных. Ты извиняешься перед мамой, она со временем забывает обиду, и мы живём дальше.

Наталья несколько секунд рассматривала мужа. Он действительно верил, что предлагает разумное решение. Мать ничего не признаёт, последствия остаются на жене, зато привычный семейный порядок восстанавливается. И ему больше не нужно ни с кем спорить.

— Нет, Стас. Так не будет.

— Что значит «не будет»?

— Я больше не собираюсь жить с человеком, для которого мой труд ничего не стоит. Я не буду извиняться за то, что защитила свою работу. И замужем в таких условиях оставаться не хочу.

— Ты сейчас о разводе говоришь? Из-за файлов?

— Из-за того, как ты повёл себя после того, как их удалили.

— Да неужели всё настолько серьёзно? — он попытался усмехнуться, но не получилось. — Может, ты просто устала за выходные?

— Устала. Поэтому и говорю без крика. Мне надо, чтобы ты пока жил отдельно. За вещами можешь приезжать, когда я буду дома. Об остальном договоримся позже.

— Ты выгоняешь меня из собственной квартиры?

— Квартира у нас общая, и вопросы с ней мы решим отдельно. Сейчас я прошу тебя не оставаться здесь. Я не смогу делать вид, что ничего не случилось.

Стас сел на край дивана. Он ещё несколько раз пытался вернуть разговор к материнским слезам, но Наталья больше не спорила. Она повторила своё решение, достала из шкафа его дорожную сумку и положила возле двери. Не собирала за него одежду и не торопила. Просто ждала.

В конце концов он забрал сумку и ушёл к приятелю. На следующий день написал, что она ещё пожалеет о своей вспышке. Наталья ответила только про время, когда он сможет забрать остальные вещи. Через неделю Стас приехал за ними, всё ещё рассчитывая услышать извинение. Не услышал.

Наталья поменяла пароль на компьютере, настроила ежедневное резервное копирование и поставила на кабинет простую дверь с замком. За новый заказ она взялась не сразу: несколько дней приводила рабочее место и себя в порядок. Клиент остался с ней, но на будущие сроки она теперь закладывала запас, которого раньше себе не позволяла.

Иногда она вспоминала, как в пятницу Стас стоял в дверях и говорил, что всё можно восстановить. Тогда он даже не представлял, сколько работы скрывается за этим словом. Восстановить каталог Наталья сумела. А вот желание жить с человеком, который требовал извиняться перед теми, кто его уничтожил, у неё так и не появилось…

Оцените статью
Добавить комментарии

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!:

— Вы вообще соображаете, что натворили?! Две недели моей работы удалили, и ещё смеете улыбаться?! Я вам разрешала к компьютеру подходить?!
Я не хочу встречать Новый год там, где меня обсуждают после каждого тоста! — сказала жена устало