— Опять перевела деньги? — Данила даже не поднял головы от телефона, когда Кристина вернулась из спальни после разговора с мамой.
— Ей нужны лекарства! — супруга села на край дивана, стараясь говорить спокойно. — Маме назначили новое лечение, очень дорогие антидепрессанты.
— Сколько на этот раз?
— Двенадцать тысяч…
Данила наконец оторвался от телефона и то ли с раздражением, то ли с грустью уставился на жену.
— Кристина, мы уже миллион раз обсуждали эту тему. Каждую неделю теще что-то требуется: то санаторий за сорок тысяч, то массажист на дом, то какие-то волшебные витамины за пять тысяч рублей. Когда это закончится? В конце концов! Как проклятие какое-то!
— Когда ей станет лучше, — женщина встала и направилась на кухню. Разговор шел по накатанной. Она знала все реплики мужа наизусть.
— А если ей никогда не станет лучше? — Данила последовал за супругой. — Если она просто вошла во вкус? Привыкла, что дочка все оплачивает. Ты подумала об этом?
Кристина резко обернулась:
— Хватит нести глупости! Она не притворяется! Ты видел, как она выглядела на поминках папы? Как не могла встать с кровати два месяца после похорон?
— Видел. Но уже прошел год, Кристина. Год! А она все хуже и хуже. Может потому что знает, что дочка все купит и оплатит?
— Мама больна! У нее депрессия. Это диагноз, а не каприз.
— Депрессия, — фыркнул Данила. — Придумали удобный способ, чтобы выкачивать деньги. Особенно когда есть кому платить!
Кристина сжала кулаки.
Вот она… та самая черта, которую муж в последнее время переступал все чаще. Еще полгода назад он просто вздыхал, когда она переводила маме деньги. Потом начал считать вслух, сколько уходит в месяц. А теперь открыто называл мать манипулятором.
— Не смей так говорить про мою маму!
— Почему? Правда глаза колет? — Данила злобно улыбнулся. — Или боишься самой себе признаться, что мы живем как нищие из-за твоих благотворительных порывов? Съездить на хороший курорт не можем, машину поменять тоже проблема. Зато твоя мамочка каждые полгода в санатории отдыхает! За наш счет!
— Она лечится, а не отдыхает!
— Да ладно! Я видел фотки из этих «лечебниц»! Спа-процедуры, бассейны, рестораны… Я так ни разу в жизни не отдыхал!
Кристина отвернулась к окну, чтобы супруг не заметил заблестевшие на глазах слезы. Она вспомнила о последнем телефонном разговоре с мамой. О том, как дрожал ее голос, когда она просила занять денег на лекарства. Как извинялась за каждую просьбу. Как говорила, что лучше бы умерла вместе с папой.
— У нас общий бюджет, — мужчина настойчиво продолжал свой монолог. — И я имею право знать, куда уходят наши деньги. А главное, имею право не согласиться с подобными тратами.
— Наши деньги? — супруга медленно повернулась. — Это мои деньги, Данила. Я их зарабатываю.
— А квартиру кто купил? Кто ремонт сделал? Кто машину твою оплачивал?
— Ты. И я тебе благодарна за это. Но сейчас я получаю зарплату, и решать, помогать маме или нет, тоже буду я.
Данила удивленно вскинул брови и злобно прошипел:
— Да ты что! Какая самостоятельная! Только я напомню тебе одну важную вещь… в семье все должно быть общим. И деньги, и решения.
Женщина промолчала.
Еще два часа назад она собиралась рассказать мужу о новой должности, о зарплате в триста тысяч, которую она будет получать с июня. О том, что теперь сможет помогать маме, не ущемляя их желаний.
Но теперь не хотелось ничего говорить… что-то ее сдерживало.
— Хорошо, — наконец ответила она. — Ты прав на счет общего бюджета. Но лекарства я все равно куплю.
***
Через две недели Кристина заняла новую должность. Она стала руководителем отдела маркетинга в IT-компании. Это место было ее мечтой: интересные проекты, адекватные коллеги и зарплата, которая решала все финансовые проблемы разом.
Триста тысяч в месяц. Сумма, которая еще месяц назад казалась ей фантастической.
Каждый вечер, возвращаясь домой, женщина представляла, как расскажет о своем повышении Даниле. Как он обрадуется, поймет, что все его переживания были напрасными. Как будет счастлив, что теперь они могут и маме спокойно помогать, и себе позволять нормальную жизнь.
Но это произойдет только через полгода, когда она соберет приличную сумму денег…
— Опять к маме собралась? — спросил супруг в субботу утром, увидев, как она складывает в сумку продукты.
— Да, хочу ей борщ сварить. И немного пообщаться, поддержать.
— Каждые выходные одно и то же! А нам не нужно вместе время проводить?
— Данила, ей сейчас очень тяжело. Годовщина папиной смерти на носу.
— Понял. Только ответь на вопрос… мы теперь каждую годовщину так будем жить? Ведь через год — вторая годовщина, через два — третья…
Кристина не ответила.
В последнее время она все чаще чувствовала, как между ними растет невидимая стена. Данила постоянно подсчитывал расходы, постоянно намекал на то, что мама «села им на шею». А она молчала, устав от бесполезных объяснений и оправданий.
Мама действительно была в плохом состоянии. И сегодняшний визит еще раз это подтвердил.
— Не надо было приезжать, — прошептала пожилая женщина, когда дочь обняла ее. — У тебя своя жизнь, свои дела…
— Мам, не говори глупости! Ты самое дорогое, что у меня есть. Идем, я тебе вкусняшек принесла, а потом вместе борщ сварим.
Они сидели на кухне. Мама ела медленно, словно каждая ложка давалась ей с трудом. Рассказывала о том, как не может спать, как просыпается в четыре утра и до вечера думает об отце. О том, что ей стыдно постоянно просить у дочери деньги на лечение.
— Я понимаю, что Данила злится, — говорила она. — Я бы на его месте тоже злилась. Какая я теща, если только беру и беру?
— Мам, он не злится. Просто переживает за сложившуюся ситуацию.
— Кристиночка, а ты не думала… — мама опустила глаза и тяжело вздохнула. — Может мне лучше в дом престарелых отправиться? Может хотя бы там я не буду тебе такой обузой?
— Мама! — Кристина схватила ее за руку. — Не смей так говорить! Никаких домов престарелых! Это исключено! Я — твоя единственная дочь. И я тебя никогда… слышишь… никогда не брошу!
Но слова мамы засели в душе занозой. Вечером, когда женщина вернулась домой, супруг “подлил масла в огонь”:
— Ну как дела у твоей мамочки? Очередная трагедия случилась?
— Данила, хватит! У меня нет ни настроения, ни желания слушать твои колкости. И так места себе не нахожу! Мама думает о доме престарелых.
— И правильно думает! Я уверен, что ей там будет лучше. Общение, режим, присмотр.
Кристина остановилась как вкопанная:
— Ты серьезно?
— Конечно, серьезно. Сейчас есть масса нормальных заведений. Это тебе не старые советские богадельни. За те деньги, что мы на нее тратим, можно отличный дом престарелых найти.
— Данила, это моя мама! Единственный родной человек, который у меня остался. И она больна.
— Вот именно. Больна! А мы не врачи и не психологи. Мне надоело жить с твоим вечным чувством вины и постоянными тратами на лечение, которое не помогает!
Женщина молча поднялась в спальню и долго сидела на кровати, глядя на выписку со своего нового счета на телефоне.
Триста тысяч… Через полгода там будет больше миллиона. Достаточно, чтобы обеспечить маме хорошее лечение, и при этом не зависеть от мнения мужа.
Супруга решила подождать шесть месяцев. Мама должна была пройти курс новой терапии, который назначил психиатр. Если после этого ей станет лучше, тогда можно будет рассказать Данилу правду.
А пока… молчать и копить. Ради мамы.
***
В конце лета к ним в гости явилась золовка. Родственница появлялась в их доме раза три в год, обычно когда ей нужны были деньги или моральная поддержка в очередном конфликте.
Ольга выглядела ухоженно и немного театрально. Как всегда.
— Привет, дорогие мои! — женщина обняла сначала брата, потом Кристину и протянула красивую коробку конфет. — Как дела? Как настроение? Кристиночка, ты прекрасно выглядишь! А ты, Данилка, похудел что ли?
Они расположились в гостиной.
Ольга расспрашивала о работе, о здоровье, даже интересовалась мамой Кристины. Минут двадцать они мило беседовали, но супруга видела, что Данила был напряжен: он знал сестру и понимал, что дружеские расспросы были только прелюдией.
— Слушайте, родные мои, — наконец начала золовка, доедая третью конфету, — я к вам не просто так пришла. У меня такая ситуация случилась с салоном. Нужно срочно оборудование менять, иначе клиентов потеряю. Сто тысяч мне нужно. Ну максимум на два месяца, честное слово.
Данила поставил чашку и потер переносицу:
— Оль, понимаешь… у нас сейчас туго с деньгами. Очень туго. Мы сами впроголодь живем. Каждую копейку считаем.
— Впроголодь? — Ольга удивленно подняла брови. — Данила, что ты такое говоришь?
— Правду говорю. Кристина всю зарплату на мать тратит, поэтому мне приходится семью тянуть одному.
— Данила, — Ольга покачала головой и ехидно усмехнулась, — ну зачем ты мне врешь? Про какие копейки речь? Не надо меня за нос водить.
— Я не вру, — нахмурился мужчина.
— Врешь, братец, врешь! И не краснеешь! — разочарованно парировала Ольга. — И я это точно знаю! Откуда? В компанию твоей жены пришел новый бухгалтер, с которой, по чистой случайности, мы знакомы еще с института. Поэтому я знаю всю правду про доходы Кристины. Не нужно юлить!
Женщина почувствовала, как холод разливается по телу. Чашка чуть не выскользнула из рук.
— Какую правду? — медленно уточнил Данила.
— Господи, Даня, прекрати! Это уже не смешно! Я знаю, что с начала лета Кристина получает триста тысяч в месяц! — уверенно ответила золовка. — Марина ведь все зарплаты видит, она же бухгалтер. Говорит, в июне Кристину на руководителя отдела повысили, соответственно зарплата увеличилась в три раза. Так что не надо мне сказки рассказывать!
Повисла мертвая тишина. Данила медленно повернулся к супруге и несколько минут растерянно смотрел на нее.
— Это… это правда? — прошептал он.
Золовка наконец поняла, что сказала лишнее. Она растерянно посмотрела на брата, потом на Кристину:
— Ой… а вы что, не… то есть я думала… Данила, ты разве не знал?
— Кристина, — голос супруга дрожал. — Это правда или нет?
Сердце колотилось как бешеное. Почти три месяца. Почти три месяца она скрывала правду. Почти три месяца откладывала по двести тысяч для мамы, живя на сто оставшихся. План был идеальным: к концу года накопить миллион и тайно отдать его маме, а мужу сказать, что с первого января ее повышают. Он никогда бы не узнал об этих деньгах. И конфликт был бы исчерпан. Но увы…
— Да, — выдавила из себя женщина. — Это правда.
Данила резко вскочил с дивана. Лицо его было белым, губы тряслись:
— Три месяца… Три месяца ты получаешь триста тысяч и молчишь?!
— Данила, я могу объяснить…
— Объяснить?! — муж схватился за голову. — Господи, не могу поверить! А я, как последний дурак, считал каждую копейку! Ты — чудовище!
Ольга растерянно промолвила:
— Ребят, я лучше уйду…
— Ну, уж нет! — рявкнул Данила. — Теперь ты мне расскажешь всю правду от начала до конца!
***
— А ты, дорогая женушка, — кричал мужчина, расхаживая по комнате. — Поведаешь, как посмела врать мне в глаза целых три месяца! Ты сделала из меня идиота!
— Я не врала! — супруга тоже встала и яростно сжала кулаки. — Я просто молчала!
— Это одно и то же! Ты обманывала меня каждый день!
Золовка сидела в кресле, поджав губы, и наблюдала за перепалкой супругов. Пока она молчала, но Кристина видела, что родственница явно не на ее стороне.
— Данила, выслушай меня, — Кристина попыталась говорить спокойно. — Я была вынуждена это сделать. Ты же сам видишь, во что превратилась наша семейная жизнь! Мы ссоримся из-за денег каждый день!
— А чья это вина? — рявкнул мужчина. — Твоей мамочки! Которая высасывает из нас все соки!
— Моя мама умирает! Она не высасывает соки, ей нужно лечение!
— И поэтому я должен во всем себя ущемлять? Пока ты копишь для нее денежки!
— Я копила, чтобы решить проблему раз и навсегда! — супруга чувствовала, как слезы подступают к горлу. — Я хотела собрать большую сумму, отдать маме на все лечение сразу и закрыть этот вопрос!
— Не спрашивая мужа!
— А зачем спрашивать, если ты против?! — всхлипнула Кристина. — Ты называешь мою маму манипулятором! Говоришь, что она притворяется! Как я могла с тобой это обсуждать?
Ольга не выдержала и вмешалась в разговор:
— Кристин, ну ты даешь! Это же твой муж! Как можно от мужа скрывать такие доходы?
— Это мои деньги! Что хочу, то и делаю! — огрызнулась женщина.
— Ах, твои! — злобно рассмеялся Данила. — Значит в браке у нас теперь раздельный бюджет? Причем довольно интересный! Ты большую часть своих денег откладываешь, меньшую — тратишь на маму, а я один все бытовые расходы тяну! Сказка!
— Ты же сам хотел, чтобы я прекратила тратить деньги на маму! Вот я и придумала, как это сделать!
— Кстати, да. Ты придумала. Просто гениальный способ! Воровать деньги из семьи!
— Данила! — возмутилась Кристина.
— А что? Это не воровство? Скрывать доходы от мужа?
Ольга одобрительно кивнула:
— Данилка прав. Кристина, это супер свинство! С супругом так нельзя поступать. Он имеет право знать, сколько зарабатывает его жена.
— Особенно когда жена зарабатывает больше мужа! — добавил Данила. — Господи, а я еще переживал! Зачем? Ради кого?
— Я понимала, что ты будешь против помощи маме, — сквозь слезы повторила Кристина. — Я искала выход из ситуации. Хотела, чтобы всем было хорошо.
— Хорошо всем, кроме мужа!
— И тебе тоже! Я хотела решить проблему и больше никогда к ней не возвращаться! Сколько можно твердить одно и тоже?
— Не возвращаться? — прищурился Данила. — А твоя мама от миллиона рублей вдруг здоровой станет? Перестанет быть беспомощной?
— Она не беспомощная!
— Еще какая беспомощная! И будет требовать еще и еще! А ты будешь давать! Всегда! Пока она не умрет. И не пытайся отрицать очевидные вещи!
Ольга согласно покивала:
— Данила прав, Кристина. Люди такие… им всегда мало. Дашь сто тысяч — попросит двести. Ну, и что это за жизнь такая?
— Господи, моей маме нужно качественное лечение! Всего-то! — Кристина вытерла слезы рукавом. — Она выздоровеет и все. Как вы не понимаете?
— А ты понимаешь, насколько паршиво поступила с мужем? — Данила с отвращением посмотрел на жену.
Она не ответила…
— Я так и знал, — прошипел мужчина.
— Данила, пойми, я была в безвыходной ситуации…
— Правда? А поговорить с мужем не пробовала? Объяснить ситуацию? Попросить помощи?
— Я пробовала! Ты же не слушаешь! Ты сразу начинаешь кричать про манипуляции!
— Потому что это правда!
— Нет, не правда!
Ольга встала между супругами:
— Хватит! Данила, Кристина, остановитесь! Соседи услышат!
Данила отошел к окну и молча постоял несколько минут. Потом медленно повернулся:
— Знаешь, Кристина. Я устал. Устал от твоей мамы, от постоянных трат, от обмана. Либо ты прямо сейчас прекращаешь эту благотворительность и мы живем нормальной жизнью, либо…
— Либо что?
— Либо развод, — тихо сказал он. — Потому что я больше не могу.
***
Кристина смотрела на мужа, не веря услышанному. Слово «развод» казалось нелепой шуткой.
— Ты серьезно? — прошептала она.
— Более чем, — супруг скрестил руки на груди. — Пять лет брака, Кристина. Пять лет я думал, что знаю тебя. А оказывается, ты способна месяцами врать мне в лицо и не краснеть!
— Данила, но мама…
— Забудь про маму! — взорвался он. — Хватит! Я не могу больше слышать про твою маму! Выбирай… или я, или она!
Ольга неловко переминалась с ноги на ногу:
— Ребята, не рубите сгоряча… Разрушать легко, а вот строить… Хотя, Крис, ты не права! Поддерживаю брата!
— Любой здравомыслящий человек в данной ситуации меня поддержит! — Данила не сводил глаз с жены. — Я жду ответа.
Кристина опустилась на диван. В голове был хаос. Три месяца тайных накоплений, шестьсот тысяч рублей на счету, больная мать, которая действительно нуждалась в помощи… и муж, который требовал выбора между ним и родным человеком.
— Я не могу бросить маму, — наконец промолвила женщина. — Она одна. У нее никого нет, кроме меня.
— А у тебя есть муж, — жестко ответил Данила. — Или был.
— Данила, пожалуйста… — супруга посмотрела на него умоляющим взглядом. — Давай найдем компромисс. Я буду тратить меньше, составим план…
— Никаких планов, — отрезал мужчина. — Никаких компромиссов. Я устал компромиссы искать. Или ты полностью прекращаешь материально помогать матери, или мы разводимся. Третьего не дано.
Ольга тихонько присела на край кресла:
— Кристина, твоя мать… взрослый человек. Пусть сама о себе заботится…
— У нее депрессия! — Кристина повысила голос. — Ей нужны дорогие лекарства!
— Есть же государственные программы, — пожала плечами золовка.
— Которые не покрывают и половины нужного, — горько усмехнулась женщина. — Легко говорить, когда не твоя мать находится в плачевном состоянии.
Данила подошел к шкафу и достал сумку:
— Я сегодня ночую у Олега. Завтра вечером жду твоего решения. Либо ты завтра же снимаешь деньги со счета и клянешься больше не помогать матери материально, либо я подаю на развод.
— Данила, не делай этого, — Кристина встала. — Мы же любим друг друга…
— Любим? — он остановился у двери. — Кристина, люди, которые любят, не обманывают друг друга месяцами. Не прячут полмиллиона рублей. Не ставят родителей на пьедестал.
— Я не ставлю маму выше тебя!
— Ставишь! Постоянно ставишь! — Данила взял куртку. — У тебя есть сутки подумать.
После того, как дверь захлопнулась, Ольга неловко поднялась:
— Кристин, я… я не хотела устраивать скандал. Я думала, он знает…
— Знаю, — устало кивнула женщина. — Не твоя вина.
— А что будешь делать?
Кристина грустно посмотрела в окно на огни соседних домов.
— Не знаю, — честно призналась она. — Я правда не знаю.
Но в глубине души она уже знала ответ. Знала, что не сможет оставить больную мать без помощи. Знала, что Данила не отступит от ультиматума. И знала, что их пятилетний брак, скорее всего, подходит к концу.
Через час Ольга ушла, оставив женщину одну с тяжелым выбором. Выбором, который на самом деле уже был сделан в тот момент, когда она впервые перевела деньги на тайный счет.
Некоторые решения определяют всю дальнейшую жизнь. И Кристина понимала, что завтра она будет жить в совершенно другом мире… мире, где ей придется выбрать между двумя самыми важными людьми в жизни.
И это будет… мама.
