— Вить, а конверт где?
Виктор, который только что вошёл в комнату с кружкой чая, остановился у дверного проёма.
— Какой конверт?
— Не делай вид, что не понимаешь. Тот, куда мы деньги на ребёнка складывали. Я сегодня хотела заказать кроватку и комод. Он пустой.
Елена сидела на краю кресла, придерживая ладонью тяжёлый живот. На восьмом месяце ей уже трудно было долго стоять, но сейчас она даже не замечала, как затекла спина. Перед ней на ноутбуке была открыта страница магазина с недорогой детской мебелью. Ещё утром она думала, что к вечеру выберет кроватку, матрас и хотя бы один шкафчик. Теперь всё упиралось в один вопрос.
— Я взял, — наконец сказал Виктор.
— Что значит «взял»?
— Потратил.
— Все?
— Лена, давай спокойно.
— Все деньги?
— Да.
Она несколько секунд смотрела на мужа, ожидая продолжения. Ей казалось, что сейчас он обязательно объяснит какую-то чрезвычайную ситуацию. Может быть, кому-то понадобилась операция, случилась авария, пришлось срочно закрывать долг. У них в конверте лежала почти вся сумма, которую они собирали несколько месяцев. Туда шли её премии, часть зарплаты Виктора, деньги, которые Елена не тратила на одежду, поездки и даже на некоторые обследования в частной клинике, потому что решила наблюдаться по страховке.
— На что? — спросила она.
Виктор отвёл глаза.
— Светлана с детьми едет в Турцию.
Елена сначала решила, что ослышалась.
— Куда?
— В Турцию. У них путёвка подвернулась. Хороший отель, нормальная цена. Но ей не хватало.
— И ты дал ей наши деньги?
— Не «ей». Детям.
— Какая разница, кому ты их дал? Это деньги на кроватку, коляску и автокресло.
— Лена, не начинай сразу кричать.
— Я пока не кричу. Я пытаюсь понять, что происходит. Ты залез в конверт, который мы вместе собирали к рождению нашего сына, забрал всё и отдал бывшей жене на море?
— Старшим детям.
— Без моего согласия.
— Они тоже мои дети.
— Я это знаю.
— Тогда в чём проблема?
Елена даже рассмеялась, но смех получился коротким и злым.
— В чём проблема? В том, что через несколько недель у нас родится ребёнок, а мы теперь без денег на его вещи.
— Не без денег вообще. Зарплата будет.
— Зарплата будет через две недели. Потом ещё одна. А вещи нам нужны сейчас.
— Ну купим постепенно.
— Мы именно поэтому и копили заранее, чтобы я не бегала по магазинам за неделю до родов!
Виктор поставил кружку на комод и раздражённо провёл ладонью по волосам.
— Ты всё драматизируешь. Кроватку можно купить с рук. Ничего с младенцем не случится, если он будет спать не в новой дизайнерской кровати.
— Я не выбирала дизайнерскую кровать.
— Какая разница?
— Большая. Мы откладывали на обычную нормальную кроватку, коляску, автокресло и первые вещи. Ты это прекрасно знаешь.
Именно это было самое обидное. Виктор не мог сказать, что не участвовал. Они вместе считали, сколько понадобится денег. Он сам предложил хранить часть наличными, чтобы не разошлись на повседневные траты. В начале беременности даже смеялся, что ребёнок ещё не родился, а у него уже есть отдельный бюджет.
У Виктора были двое старших детей от первого брака — тринадцатилетняя дочь и десятилетний сын. Елена никогда не пыталась вытеснить их из его жизни. Наоборот, когда они только начали жить вместе, именно она настояла, что воскресенья, которые Виктор проводил с детьми, не должны исчезнуть из-за новых отношений.
— Поезжай, конечно, — говорила она. — Они тебя ждут. Я взрослая, сама себя развлеку.
Светлана поначалу относилась к Елене холодно, но открытых конфликтов между ними не было. Алименты Виктор платил исправно.
У них вообще долго не было серьёзных споров из-за старших детей. Виктор забирал их к себе два раза в месяц, иногда чаще. Елена готовила ужин на четверых, освобождала гостиную, чтобы дети могли смотреть фильмы, и не лезла, когда дочь хотела поговорить с отцом отдельно.
Однажды перед Новым годом Виктор потратил почти всю премию на ноутбук дочери.
— Старый совсем умер, — объяснил он.
— Хорошо, — ответила Елена. — Только давай тогда моим родителям подарки возьмём попроще, а то у нас уже бюджет трещит.
Он тогда поблагодарил её за понимание.
В другой раз сыну понадобилась дорогая спортивная форма. Виктор перевёл деньги Светлане, а потом предупредил Елену, что в этом месяце коммуналку и большую закупку продуктов лучше закрыть с её карты.
— Ладно, — сказала она. — Только заранее говори.
Елена не воспринимала это как жертву. Она видела, что Виктор любит детей и старается оставаться нормальным отцом. Более того, именно это когда-то ей в нём понравилось. Мужчина, который после развода не исчезает и не делает вид, будто прошлой семьи не существовало, казался надёжным.
Когда они начали планировать общего ребёнка, Елена даже спросила:
— Ты уверен? У тебя и так двое. Это же расходы, время, всё заново.
— Уверен, — ответил Виктор. — Я всегда хотел ещё одного.
Поэтому теперь его рассуждения про младенца, которому «всё равно», казались особенно дикими. Елена не требовала, чтобы он меньше любил старших. Она просто не могла понять, почему забота о них вдруг должна была оплачиваться из конверта, который они вдвоём собирали к рождению третьего ребёнка.
В том конверте были не абстрактные «семейные деньги». Они каждую неделю записывали, сколько положили. Елена отказалась от нового телефона, хотя старый уже плохо держал заряд. Виктор продал комплект автомобильных дисков, которыми не пользовался, и тоже положил деньги туда. Они обсуждали модели колясок, измеряли стену под кроватку, спорили, нужен ли пеленальный стол.
— Давай без лишнего, — говорила Елена. — Ребёнку половина этих модных вещей вообще не нужна.
— Зато коляску нормальную возьмём, — отвечал Виктор. — Чтобы не развалилась за год.
Никто не собирался покупать золотую кроватку. Именно поэтому его нынешнее «можно купить с рук» звучало не как разумная экономия, а как попытка задним числом обесценить всё, что они планировали вместе.
Иногда покупал детям одежду, оплачивал секции, добавлял на лагерь. Елена не возражала. Она считала, что родительство не заканчивается разводом.
Проблема была в другом: Виктор очень боялся выглядеть плохим отцом перед старшими детьми.
После развода дочь несколько месяцев почти не разговаривала с ним по телефону. Сын однажды спросил, почему папа больше не живёт дома. Виктор переживал это тяжело и с тех пор реагировал на любое недовольство детей так, будто обязан немедленно его исправить.
Если дочь говорила, что у всех в классе новые телефоны, Виктор начинал искать модель подороже.
Если сын жаловался, что мама не может купить велосипед, Виктор покупал велосипед.
Если Светлана писала, что дети расстроены, потому что отец уехал на выходные с Еленой, Виктор переносил планы.
Сначала Елена относилась к этому с пониманием.
— Им надо привыкнуть, — объяснял он.
— Я понимаю.
— Я не хочу, чтобы они думали, будто после развода стали мне не нужны.
— Никто не просит тебя их бросать.
Когда Елена забеременела, Виктор отдельно говорил, что боится ревности старших.
— Надо всё делать аккуратно, — сказал он однажды. — Чтобы у них не было ощущения, что теперь есть новый ребёнок, а они второй сорт.
Елена согласилась.
Она даже помогала выбирать подарок дочери на день рождения уже после того, как сама стала экономить на будущей детской. Но в её понимании «не делать детей вторым сортом» не означало тайком брать деньги ещё не родившегося ребёнка.
— Светлане сколько не хватало? — спросила Елена.
— Какая теперь разница?
— Мне интересно.
— Почти столько и не хватало.
— То есть ты отдал вообще всё.
— Да.
— А она знает, откуда эти деньги?
Виктор помедлил.
— Я не обязан отчитываться бывшей жене о происхождении каждой купюры.
— Не обязан. А нынешней жене обязан был сказать, что забираешь наши общие накопления.
— Мы женаты. Деньги общие.
— Именно. Общие. Значит, решение тоже должно быть общим.
— А если бы я спросил, ты бы согласилась?
— Нет.
— Вот поэтому я и не спрашивал.
От простоты этого ответа Елене стало холодно.
— Ты сейчас сам понял, что сказал?
— Лена, дети не были на море четыре года.
— И что?
— Что «и что»? Они всё лето сидят в городе. Светлана одна тянет быт, у неё сейчас с деньгами тяжело. Путёвка появилась по хорошей цене.
— А наш ребёнок должен родиться через несколько недель.
— Он не понимает, где у него кроватка за двадцать тысяч, а где за пять.
— Мы собирали не на роскошь.
— Всё равно. Старшие дети уже существуют, они всё понимают. Они видят, кто куда ездит, что у одноклассников есть. Они могут обидеться. А младенцу вообще безразлично, сколько стоит его кровать.
После этой фразы Елена медленно поднялась.
— Повтори.
— Что?
— Вот это последнее.
— Я сказал, что младенцу всё равно, сколько стоит кровать.
— А наш ребёнок для тебя что, не родной?! Тем детям море понадобилось — и ты сразу все деньги отдал! А нашему малышу теперь что, на полу спать?! Да катись тогда к своей первой семейке, раз они для тебя важнее нас! Там и оставайся!
— Вот! — Виктор тоже повысил голос. — Я так и знал, что ты рано или поздно начнёшь делить детей на «тех» и «наших»!
— Это ты их поделил! Ты решил, что двоим нужен отпуск за счёт третьего!
— Они уже достаточно натерпелись!
— А мой сын ещё не родился, поэтому у него пока можно забрать всё?
— Не надо говорить «мой». Он мой тоже.
— Тогда почему ты не подумал о нём, когда вынимал деньги?
— Потому что я знаю, что мы справимся!
— Кто «мы»? Я? Потому что именно я сейчас буду искать кроватку подешевле, оформлять коляску в рассрочку и считать, что можно не покупать совсем.
— Я тоже работаю.
— Тогда верни деньги.
— Не могу.
— Почему?
— Тур уже оплачен.
— Попроси Светлану вернуть.
— Ты предлагаешь мне забрать отдых у собственных детей?
— Я предлагаю вернуть деньги, которые ты взял без спроса.
— Они уже знают, что едут!
— А я уже знала, что у нашего ребёнка будет кровать. Ты почему-то это обещание посчитал менее важным.
Виктор начал ходить по комнате. Елена знала эту его манеру: когда аргументы заканчивались, он начинал говорить быстрее и громче, будто скорость могла заменить смысл.
— Лена, ты сейчас на эмоциях. Ты беременна, тебе нельзя так нервничать.
— Не смей прикрываться моей беременностью после того, что сделал.
— Я не прикрываюсь.
— Тогда позвони Светлане.
— Нет.
— При мне.
— Нет.
— Потребуй вернуть деньги.
— Я сказал — нет! Я не стану звонить детям и объяснять, что их поездка отменяется, потому что моя новая жена устроила скандал!
Слово «новая» ударило Елену неожиданно сильно.
— Понятно.
— Что тебе понятно?
— Всё. Уходи.
— Куда?
— Куда хочешь. К маме, в гостиницу, к Светлане. Мне всё равно.
— Это и моя квартира тоже.
Квартира действительно была общей в бытовом смысле: они снимали её вдвоём, договор оформляли на Виктора, но платили поровну. Сейчас Елена даже не собиралась спорить о том, кому принадлежит право находиться здесь.
— Хорошо. Тогда я уеду к маме.
Она развернулась к спальне, но Виктор догнал её в коридоре.
— Ты что, реально собираешься уехать на восьмом месяце из-за денег?
— Не из-за денег.
— А из-за чего ещё?
— Из-за того, что ты знал: я не соглашусь. Поэтому взял тайком. А теперь ещё объясняешь мне, что нашему ребёнку всё равно.
— Я хотел помочь старшим.
— Помогай. Своими деньгами. Не теми, которые мы вдвоём откладывали на малыша.
— Ты не понимаешь, как тяжело детям после развода.
— А ты не понимаешь, что я сейчас тоже твоя семья.
Елена достала небольшую дорожную сумку. Через пять минут она поняла, что наклоняться за вещами ей трудно, и злость сменилась усталостью.
Виктор стоял в дверях спальни.
— Куда ты пойдёшь сейчас?
— Никуда. Ты уйдёшь.
— Лена…
— У меня нет сил тащить сумки к маме. Поэтому уйдёшь ты.
— И когда я смогу вернуться?
— Когда вернёшь деньги.
— Это шантаж.
— Называй как хочешь.
— Я не буду требовать деньги назад у детей.
— Деньги не у детей. Деньги у Светланы и турагентства.
— Тур невозвратный.
— Значит, ищи другие.
Виктор собрал несколько вещей, но уходил с видом человека, которого несправедливо выгнали за добрый поступок.
— Ты потом сама поймёшь, что перегнула, — сказал он в прихожей.
— Ключ оставь.
— Зачем?
— Потому что сегодня я не хочу, чтобы ты вернулся и снова начал мне объяснять, кому нужнее наши деньги.
Он ключ не оставил. Просто ушёл.
Елена заперла дверь на внутреннюю защёлку и впервые за весь вечер позволила себе расплакаться.
На следующий день она не пошла на работу. Позвонила начальнице, сказала, что плохо себя чувствует, и снова открыла список покупок.
До родов оставалось чуть больше месяца.
Она вычеркнула дорогой матрас, который они выбирали вместе. Нашла кроватку дешевле. Автокресло решила пока взять у сестры, у которой ребёнок уже вырос. Комод у них был собран, но полка ещё лежала у стены. Коляска оставалась самой большой проблемой.
Елена подсчитала деньги на карте.
Не сходилось.
Пришлось звонить маме.
— Мам, только не начинай сразу ругать Виктора.
— После такой фразы я уже хочу ругать Виктора. Что случилось?
Елена рассказала.
Мать долго молчала, потом спросила:
— Он все деньги забрал?
— Все.
— А ты точно знала, что они там?
— Конечно. Мы на прошлой неделе пересчитывали.
— И куда?
— Светлане на Турцию.
— Прости, я всё-таки буду ругать Виктора.
— Мам, мне сейчас не это нужно. Мне надо понять, как докупить вещи.
Мать предложила деньги, но Елена взяла только небольшую сумму на матрас и отказалась от остального.
— Я не хочу теперь перекладывать это на вас.
Коляску она оформила в рассрочку на десять месяцев. В магазине консультант рассказывал про амортизацию и съёмные колёса, а Елена смотрела на ежемесячный платёж и думала, что ещё месяц назад могла купить её сразу.
Следующие две недели оказались для Елены каким-то странным сочетанием подготовки к родам и постоянного пересчёта денег.
Она просыпалась ночью, потому что затекали ноги, шла на кухню за водой и автоматически открывала в телефоне таблицу покупок. Подгузники. Пелёнки. Аптечка. Матрас. Бутылочки на всякий случай. Ночник. Простынки. То, что раньше она спокойно раскладывала по месяцам, теперь приходилось делить на «срочно», «можно позже» и «обойдёмся».
Полку в комнате ей помог установить брат. Комод был уже куплен раньше, поэтому хотя бы его не пришлось искать заново.
— Кроватку привезут в четверг, — сказал брат, закручивая крепление. — Я соберу.
— Спасибо.
— А Виктор?
Елена посмотрела на стену.
— Виктор считает, что я драматизирую.
Брат ничего не ответил. Только попросил подать отвёртку.
Сам Виктор несколько раз предлагал приехать «помочь по дому», но каждый такой разговор быстро сворачивал к прежнему.
— Я могу хотя бы полку повесить.
— Уже повесили.
— Кто?
— Какая разница?
— То есть теперь меня вообще вычеркнули?
— Вить, ты сам себя вычеркнул из подготовки, когда забрал деньги.
— Да сколько можно одно и то же!
— Пока ты не вернёшь их, можно.
Однажды он всё-таки приехал без предупреждения. Елена открыла дверь на цепочке.
— Я продукты привёз.
— Оставь.
— Я хочу зайти.
— Нет.
— Это уже издевательство.
— А мне как назвать то, что ты сделал?
— Я всё объяснил.
— Ты объяснил, почему тебе так захотелось. Ты не объяснил, почему имел право.
Виктор поставил пакеты на пол и несколько секунд смотрел на неё.
— Ты реально готова развалить семью из-за кроватки?
— Семья разваливается не из-за кроватки.
— Опять красивые слова.
— Никаких красивых слов. Ты взял деньги, зная, что я скажу «нет». Потом соврал Светлане, будто я согласилась. Вот и всё.
Он ушёл, а продукты Елена всё-таки забрала. Там были фрукты, мясо, молоко и упаковка детского стирального порошка. Последнее почему-то разозлило сильнее всего. Виктор будто продолжал участвовать в подготовке маленькими покупками, не признавая большой поступок, из-за которого вся подготовка пошла наперекосяк.
Через два дня пришло сообщение от Светланы.
«Лена, я не хочу вмешиваться в ваши семейные разборки. Но спасибо, что вы помогли с поездкой. Дети очень рады».
Елена перечитала сообщение трижды.
Потом написала:
«Светлана, я ничего не решала. Виктор без моего ведома взял деньги, которые мы откладывали на кроватку, коляску и вещи ребёнку. Всё это ещё не куплено».
Ответа долго не было.
Под вечер Светлана написала:
«Я не знала. Он сказал, что у вас для малыша всё куплено и вы вместе решили помочь».
Елена закрыла глаза.
Даже здесь Виктор солгал.
Она ответила коротко:
«Нет. Ничего вместе мы не решали».
Следующее сообщение пришло почти через час.
«Тур уже невозвратный. Дети всё знают, они ждут. Я не буду сейчас ломать им отпуск из-за того, что Виктор не договорился с тобой. Разбирайтесь с ним сами».
Елена набрала длинный ответ, потом стёрла.
Спорить со Светланой не хотелось. Та действительно могла не знать. Но теперь знала — и возвращать ничего не собиралась.
Деньги никто не вернул.
Виктор звонил каждый вечер.
Первый раз спрашивал, успокоилась ли Елена.
Второй — обвинял её в том, что она выставила мужа из дома.
На третий день сказал:
— Я поговорил со Светой. Ты зачем ей написала?
— Чтобы она знала, откуда деньги.
— Она теперь чувствует себя виноватой.
— Отлично. Может, вернёт.
— Лена, прекрати. Тур оплачен.
— Тогда верни сам.
— Я не могу взять такую сумму из воздуха.
— А я могу?
— У тебя есть зарплата.
— У тебя тоже.
— Мне алименты платить.
— И новорождённого сына содержать тоже надо.
Каждый разговор заканчивался одинаково. Виктор был уверен, что главный вопрос — справедливость между детьми. Елена пыталась объяснить, что главный вопрос — тайно взятые общие деньги. Он будто не слышал.
Через неделю старшие дети улетели в Турцию.
Елена узнала об этом не от Виктора. Светлана выложила фотографию из аэропорта в общий родительский чат кружка, где когда-то состояла и Елена. Она не стала ничего писать.
Вечером Виктор позвонил сам.
— Ну всё, они улетели.
— Хорошего отдыха.
— Ты могла бы хотя бы не говорить таким тоном.
— Каким?
— Будто дети виноваты.
— Я ни разу не сказала, что они виноваты.
— Но ведёшь себя так, словно их поездка — преступление.
— Нет. Преступление — брать деньги без согласия и потом врать всем вокруг, что мы решили это вместе.
— Я не врал. Я думал, ты потом поймёшь.
— Это и есть враньё, Вить.
Когда дети вернулись, Виктор решил, что теперь конфликт исчерпан.
Он приехал вечером с пакетом продуктов.
Елена дверь открыла, но внутрь не пустила.
— Ты серьёзно? — спросил он.
— Да.
— Отпуск закончился. Я что теперь, по-твоему, должен вечно жить у приятеля?
— Я просила вернуть деньги.
— Опять деньги.
— Да, опять. Потому что они не вернулись.
— Я куплю потом кроватку.
— Уже купила.
— Тогда коляску.
— Тоже.
— Ну и что тебе ещё надо?
Елена несколько секунд молчала.
— Мне надо, чтобы ты понял, что сделал.
— Я всё понял. Я помог детям.
Она закрыла дверь.
Роды начались на неделю раньше срока.
Виктор узнал от её матери и приехал в роддом на следующий день с огромным букетом и подарочным конвертом.
— Поздравляю, — сказал он. — Сын красивый.
Елена устала настолько, что не хотела ссориться.
— Спасибо.
Он положил конверт на тумбочку.
— Это вам.
— Что это?
— Деньги. На ребёнка.
Елена открыла и пересчитала.
Сумма была заметной, но меньше половины той, которую Виктор забрал перед родами.
— Это возврат или подарок?
Виктор сразу помрачнел.
— Лена, ну опять?
— Я спросила.
— Какая разница? Деньги же ребёнку.
— Большая. Если это возврат, ты всё ещё должен остальное. Если подарок сыну, тогда наши деньги ты по-прежнему не вернул.
— Ты даже в роддоме всё превращаешь в бухгалтерию.
— Потому что ты даже в роддом пришёл так, будто можно положить конверт и сделать вид, что ничего не было.
— Я хотел нормально.
— Тогда забери.
Она протянула ему конверт.
— Не устраивай спектакль.
— Забери.
— Я от сына подарок не заберу.
— Это не подарок сыну, раз ты им закрываешь свой долг.
Виктор оставил конверт на тумбочке и ушёл. Елена попросила медсестру догнать его и вернуть.
После рождения сына Виктор начал говорить о встречах так, будто предыдущих месяцев не было.
— Я хочу приезжать каждый день.
— Каждый день не получится. У ребёнка режим, я сама еле сплю.
— Я отец.
— Я не спорю.
— Тогда почему твоя мама может быть рядом сколько угодно, а я должен спрашивать?
— Потому что мы с тобой сейчас не живём вместе.
— По твоей инициативе.
— После твоего решения.
— Опять про деньги?
— Да, опять.
Он действительно любил младенца. Когда впервые взял сына на руки, сидел очень тихо и долго смотрел на него. Елена видела это и от этого ситуация не становилась легче. Было бы проще, если бы Виктор оказался человеком, которому ребёнок совсем не нужен. Но он хотел быть отцом и при этом упорно не видел ничего неправильного в том, что ещё до рождения сына распорядился его деньгами так, как счёл удобным.
Через месяц после выписки Виктор привёз упаковку подгузников и снова заговорил о примирении.
— Может, хватит уже жить как чужие?
— А что изменилось?
— У нас сын родился.
— Это я заметила.
— Лена, серьёзно. Мы взрослые люди.
— Именно поэтому я и спрашиваю: что изменилось?
Виктор начал перечислять, что приезжает, покупает необходимое, хочет помогать.
— А деньги вернул?
— Господи.
— Значит, ничего.
— Ты зациклилась.
— Нет. Я просто не собираюсь делать вид, что можно взять общие накопления без спроса, а потом принести подгузники и закрыть вопрос.
— Я же не себе их потратил!
— Ты всё время это говоришь, будто если деньги ушли не на тебя, то я автоматически должна согласиться.
Разговор закончился тем, что Виктор обвинил её в желании наказать его за любовь к старшим детям. Елена ответила, что старшие дети вообще не участвуют в их споре.
— Они поехали отдыхать и ни в чём не виноваты. Решение принимал ты.
— Но ты теперь будешь всю жизнь припоминать им эту поездку.
— Нет. Я буду припоминать её тебе.
Развод начался без громких сцен. Елена подала заявление вскоре после выписки, когда поняла, что ни рождение сына, ни прошедшие недели не изменили позицию Виктора.
Он был оскорблён.
— Ты даже шанса не дала.
— Я дала тебе много шансов вернуть деньги и признать, что ты не имел права брать их один.
— Вот опять: «вернуть деньги».
— А что мне говорить? «Спасибо за урок»?
Виктор хотел обсуждать график встреч, выходные, праздники. Елена не возражала против общения с сыном, пока ребёнок был совсем маленьким и встречи проходили рядом с ней. Но каждый разговор о будущем снова сползал к обвинениям.
— Ты специально делаешь так, чтобы я видел его только у твоей матери.
— Ему два месяца.
— Старших я в таком возрасте спокойно возил к своим родителям.
— Тогда ты жил с их матерью.
— Какая разница?
— Большая.
Он сердился, но продолжал приезжать. Иногда привозил смесь, хотя сын был на грудном вскармливании. Иногда одежду не по размеру. Елена благодарила, если вещь была полезной, и не превращала каждую встречу в скандал.
Но долг он так и не признавал.
Однажды она всё же спросила прямо:
— Ты хотя бы собираешься вернуть половину тех денег?
— Я уже столько всего ребёнку купил.
— Это содержание твоего сына, а не возврат.
— Вот поэтому с тобой невозможно разговаривать. У тебя на всё отдельный счёт.
— Потому что ты всё смешиваешь, когда тебе удобно.
Елена понимала, что быстро вернуть те накопления уже не сможет никто. Тур давно закончился, деньги растворились в билетах, отеле и отдыхе. Но для неё вопрос давно перестал быть только финансовым. Если Виктор так и не видел проблемы, значит, однажды он снова мог решить за двоих — просто потому, что считал свою причину достаточно хорошей.
Виктор требовал встреч с сыном и одновременно продолжал говорить, что возвращать те деньги не обязан.
— Я отец, — повторял он. — Ты не имеешь права меня от ребёнка отрезать.
— Я тебя не отрезаю.
— Тогда почему всё через договорённости?
— Потому что мы разводимся.
— Из-за поездки детей.
— Из-за тебя.
Он этого так и не принял.
Через несколько месяцев Елена случайно встретила общую знакомую.
— Витя показывал фотографии старших с моря, — сказала та. — Гордился, что хотя бы их не бросил после новой семьи.
Елена не стала объяснять детали.
К тому времени она каждый месяц платила рассрочку за коляску и часть детской мебели. Кроватка оказалась нормальной, хотя была вдвое дешевле той, которую они выбирали сначала. Автокресло позже пришлось купить своё. Деньги уходили быстро, особенно после того, как закончились выплаты от работы.
Светлана больше ей не писала.
Виктор тоже ни разу не сказал: «Я верну то, что взял».
Он по-прежнему считал, что сделал правильный выбор между интересами детей.
Только Елена уже не соглашалась жить в семье, где один ребёнок считался слишком маленьким, чтобы иметь право на обещанное.
Море закончилось через десять дней.
Рассрочку за коляску она платила ещё много месяцев…
