Студия досталась Яне не с неба. Ей скидывались всем родом: тётя Люда дала пятьдесят тысяч, двоюродный дядя — восемьдесят, бабушка Зоя молча выложила миллион и сказала, чтобы внучка не смела благодарить вслух. Мама добавила остальное и полгода потом обедала гречкой, но об этом Яна узнала гораздо позже.
Ключи ей вручили за два года до свадьбы. Двадцать восемь квадратов, окно во всю стену, никакого коридора и никаких хозяев, которые звонят и спрашивают, не завела ли она кота. Подруги маялись по съёмным, а Яна вешала полки там, где хотела, и это было счастье в чистом виде.
Николай сделал предложение в феврале, свадьбу сыграли скромно и весело, а через порог студии он перешагнул с одним чемоданом и коробкой книг. Его старший брат Виктор приехал на торжество, осмотрел квартиру и хлопнул Николая по плечу.
— Везунчик ты, Колян. Такую жену взял, да ещё и с жилплощадью. Разводись, я следующий в очереди.
— Витя, очередь занимают в поликлинике, — усмехнулась Яна. — И то по талону.
Алина, жена Виктора, шутку не оценила. Она поджала губы и весь вечер смотрела на стены студии так, будто прикидывала, где бы поставила диван.
Детей решили отложить. Не потому, что не хотели, а потому что двадцать восемь метров — это двадцать восемь метров, и никакая любовь их не растянет.
— Копим на двушку. Я считала: при нашем темпе — лет десять, — сказала Яна, закрывая таблицу.
— Не десять. Моя квалификация растёт, доход растёт, — уверенно ответил Николай. — Года через четыре потянем.
— Ты оптимист, а я калькулятор. Мы с тобой прекрасно дополняем друг друга.
Копили порознь, каждый на своём счёте: так казалось честнее и проще. И всё шло тихо, пока однажды вечером не заявился Виктор — сияющий и одновременно смятый.
— Алина беременна, — выдохнул он с порога. — Радость, конечно. Только я не понимаю, как жить.
— Поздравляю, Витя! — искренне сказала Яна. — Дядями станем, будем портить ребёнка сладким.
— Полтинник за аренду, а теперь ещё коляска, кроватка, всё это. А к матери Алина ехать не хочет, упёрлась намертво.
— И правильно делает, — пожала плечами Яна. — Жить надо там, где тебя не переставляют, как вазу.
Николай неожиданно удивился и посмотрел на неё так, будто она сказала непристойность.
— Погоди. А что не так с моей матерью? Тамара Ивановна — человек спокойный.
— Спокойный, да. И требовательный. Но если прижмёт — ужиться можно, я не спорю.
— Вот! — обрадовался Виктор. — Слышала, Алина? Яна говорит, что можно.
— Я говорю «можно», а не «нужно», — уточнила Яна. — Между этими словами пропасть, Витя. С мостиком.
Братья переглянулись и почему-то оба заметно повеселели.
Полгода прошли быстро. Свекровь позвонила в конце ноября, поговорила о погоде, о давлении, а потом, между делом, будто про хлеб:
— Яночка, а не хотите ли вы с Колей ко мне перебраться? Комната пустует, места хватит.
— Тамара Ивановна, я вас уважаю, но у меня своя квартира, — засмеялась Яна. — Куда мне переезжать? В гости — с удовольствием.
Тему замяли. Но в феврале Алина родила девочку, и через две недели Николай пришёл домой с лицом человека, который несёт хорошую новость и сам в неё не верит.
— Ян, решено. Переезжаем к матери. Так всем будет удобнее.
— К ТВОЕЙ матери переехать? Чья это затея — её или твоя? — раздражённо спросила Яна.
— Наша общая. Мы посидели, обсудили, взвесили.
— «Мы» — это кто? Потому что я на этом заседании точно не присутствовала.
— Ну я, Витя… мать тоже в курсе, — Николай отвёл глаза. — Брат сейчас в тяжёлом положении, с ребёнком, с арендой.
— Погоди. При чём тут Витина аренда к моей квартире? Это разные адреса, между прочим.
— Ты всё усложняешь. Просто временно перекантуемся, а Витя…
— А Витя что? Договаривай, Коля. Ты уже на середине моста, назад не развернуться.
Он замолчал и начал зачем-то поправлять воротник рубашки. Яна смотрела на него и чувствовала, как в голове со щелчком сходятся детали.
Она набрала свекровь при муже, не выходя из комнаты. Николай дёрнулся, но остановить не решился.
— Тамара Ивановна, добрый вечер. Скажите честно, какая комната мне приготовлена?
— Так угловая, Яночка, я уже и шкаф освободила! — обрадовалась та. — А Витеньке с малышкой у тебя будет просторно, там же светло.
— Замечательно. Особенно слово «просторно» — двадцать восемь метров, простор арктический.
— Ну а что делать, у них ребёнок. Вы молодые, потерпите годик-другой.
— Годик-другой я потерплю ваш борщ, но не переезд. До свидания, Тамара Ивановна.
Она положила трубку и набрала Виктора. Ответила Алина — голос сладкий, как ванильный сироп.
— Яночка! Как хорошо, что ты позвонила! Мы почти собрались, коробки в коридоре стоят.
— Быстро вы. А меня спросить в этом стройном плане никто не догадался?
— Так Коля же сказал, что ты не против. Мы завтра-послезавтра могли бы уже заезжать.
— Алина, ты ведь к Тамаре Ивановне жить категорически не хотела. Помнишь свои слова?
— Не хотела и не хочу. Мне с ребёнком нужен покой, а не чужие правила.
— Прекрасная логика: тебе покой, а мне угловая комната и чужие правила. Мне нравится твоя честность.
Яна отключилась. Николай стоял посреди комнаты и улыбался — он всерьёз решил, что вопрос закрыт.
— Вот видишь, все довольны, — сказал он. — Я говорил, что всё сложится.
— Сложится, Коля. Прямо сейчас и сложится. Иди сюда, будешь помогать.
Она вытащила с балкона его чемодан — тот самый, с которым он сюда приехал. Расстегнула молнию, положила сверху свитер и две рубашки.
— О, ты молодец, — обрадовался Николай и включился. — Носки в верхний карман. Зимнюю куртку берём?
— Бери. У матери балкон холодный, пригодится.
— Книги оставим Вите, сейчас не до перевозок. И тостер пусть остаётся, всё равно старый.
— Тостер остаётся, — согласилась Яна. — Тостер тут прописан.
Он бодро собрал вещи, застегнул чемодан, огляделся и вдруг нахмурился.
— Ян, а твой чемодан где? Ты почему не собираешься?
— А я и не собираюсь. Знаешь, есть такая редкая порода людей — те, кто живёт у себя дома.
Она подкатила чемодан к двери, открыла её и выставила на площадку. Спокойно, без спешки, как выносят мусорный пакет — аккуратно, чтобы не порвался.
— Ты чего творишь? — Николай побледнел. — Это что за спектакль?
— Это не спектакль, это переезд. Твой. Ты его сам упаковал, я только дверь подержала.
— Ян, ну ты пойми, Витя не потянет аренду с ребёнком! Он же брат мой!
— Отлично. Тогда пусть брат живёт у матери, комната освободилась — я лично поспособствовала.
— Алина туда не поедет! Она сказала — ни за что!
📖 Также читайте: Свекровь умерла в марте. В ноябре она подарила свою квартиру… самой себе. Подпись живая: сетчатка, голос, пульс семьдесят два. Вера знает, у кого пульс всегда семьдесят два, даже когда он врёт. Пока она разбирается с мужем, её дочь дома ставит на стол вторую чашку…
— Значит, у Алины есть родители, автобусы ходят. Или Витя найдёт место, где платят больше. Вариантов масса.
— Ты жестокая, — прошипел он. — Ты рушишь семью из-за квадратных метров!
— Я рушу? Коля, ты в моей квартире собрал чемодан, чтобы отдать её брату. И я жестокая?
— Мы муж и жена! Всё общее!
— Общее — холодильник и ипотека, которой у нас нет. А эти стены оплатили бабушка Зоя и моя мать.
Он шагнул к порогу, растерянно оглядываясь. Яна взяла его телефон, что лежал на тумбочке и включила громкую связь.
— Витя, привет. Я передумала, я согласна освободить квартиру.
— Правда? — обрадовался Виктор. — Яна, ты золото! Я знал, что ты нормальная!
— Конечно. Пятьдесят тысяч в месяц, оплата вперёд, залог месяц. По рынку, я узнавала.
— Ты… ты что, серьёзно? Мы же родственники! Какие деньги между своими?
— Между своими — никаких. А вот между съёмщиком и хозяйкой — договор и квитанции.
— Совести у тебя нет! — сорвался Виктор. — Ты нас с ребёнком на улицу гонишь!
— Я вас на улицу не звала. Вас туда позвал твой брат, а я всего лишь не согласилась.
— Дай Кольку! Немедленно дай мне Кольку!
Николай выхватил телефон и вышел на площадку — говорить громко, размахивая рукой. Замок щёлкнул мягко, почти нежно.
Через час он позвонил в дверь матери. Тамара Ивановна открыла, засияла и тут же осеклась, увидев чемодан.
— Коленька, а Яночка где? Ты один?
— Она меня выставила. Она не соглашалась. Она с самого начала не соглашалась, а я не слушал.
— Как это — не соглашалась? Витя же сказал, что вы всё решили!
— Витя сказал. Я поверил. А спросить жену не додумался, гений.
Тамара Ивановна потянулась к телефону, но он зазвонил сам. Виктор кричал так, что слышно было в прихожей.
— Мам, мы завтра к тебе! Я от аренды отказался, послезавтра туда новые жильцы въезжают!
— Как отказался?! Витя, у меня две комнаты!
— А мне куда деваться? Алина в бешенстве, она вещи уже перевязала, всех проклинает!
Она опустилась на стул и посмотрела на своих сыновей — одного в трубке, другого в прихожей. Идеальная схема, продуманная до последнего гвоздя, складывалась вокруг неё, как карточный домик.
— Всё же так хорошо придумали, — растерянно сказала она. — Все были бы устроены.
— Все, кроме одной, — ответил Николай. — А она, представь, тоже человек.
Виктор перезвонил через минуту и начал орать про предательство, про то, что брат его продал, что жена его вертит им, как хочет. И тут Николая наконец отпустило.
— Не ори на меня, Витя. Ты почему решил, что твой ребёнок должен жить за счёт чужой квартиры?
— Она не чужая, она семейная!
— Она Янина. Ей бабушка миллион дала, а не тебе. Обеспечь жену жильём сам — хоть съёмным, хоть каким.
— Ты предатель!
— Я дурак, это правда. Но предатель тут тот, кто чужие ключи в свой план вписал.
Он кричал так, что Тамара Ивановна зажала уши ладонями и поняла: теперь это будет каждый день, с утра до ночи, ещё и с младенцем.
Телефон Николая дважды дёрнулся. Сообщение от Яны: «Поживёшь месяц у матери. Потом поговорим о нашем будущем».
Он перечитал и выдохнул. После всего, что он сделал, она давала ему второй шанс — с испытательным сроком, как и положено.
— Витя, у меня карантин, — сказал Николай в трубку. — Месяц. Постараюсь пережить.
И отключил вызов, не дослушав.
