— Ты совсем из ума выжил?! Моей машиной теперь твоя бывшая будет распоряжается, а я с животом должна по автобусам трястись?! А может, ты сам теперь свалишь в своей бывшей и вашим отпрыскам?! А если ты не вернёшь машину, то я ещё и на угон напишу заявление!
— Даш, ты сначала успокойся и не говори ерунду, — ответил Максим так буднично, будто жена звонила ему из магазина и спрашивала, брать ли молоко. — Какой ещё угон? Машина наша общая.
— Общая настолько, что ты тайком взял второй комплект ключей и отдал её Инне?
— Не тайком. Просто не стал будить тебя утром.
— А машину тоже решил не будить и увёл её со двора?
Дарья стояла на закрытой парковке их жилого комплекса возле пустого места номер двадцать семь. На этом месте ещё вчера вечером стоял их серый универсал. Сейчас были только белые линии на бетоне и тёмный след от колёс возле ограничителя. Дарья спустилась вниз, потому что собиралась ехать в женскую консультацию перед работой. Сумка уже висела на плече, в руках были ключи, и первые несколько секунд она даже подумала, что перепутала ряд.
Потом увидела пустой крючок дома, где лежал второй комплект.
Максим уже был на работе.
— Я отдал машину Инне, — повторил он. — До конца учебного года. Ей детей возить неудобно. Один в школе в другом районе, второй на секцию ездит. На автобусах они по полтора часа теряют.
— А я, значит, ничего не теряю?
— Тебе до консультации пятнадцать минут на такси.
— А до работы?
— Ты через пару недель всё равно в декрет собиралась.
— Через три. И машину я покупала не для того, чтобы бывшая жена моего мужа решала, когда мне можно ездить!
— Не начинай с этого «моя машина». Мы её в браке купили.
— Оформили на меня.
— Потому что тебе тогда страховка выгоднее выходила. Ты прекрасно это знаешь.
Дарья знала. Но ещё она знала, что последние месяцы почти всегда ездила на автомобиле сама. Максим работал в десяти минутах ходьбы от дома и обычно ходил пешком. Машина нужна была ей: работа, анализы, консультация, магазин, поездки к родителям. Живот уже заметно мешал долго стоять в транспорте, особенно вечером, когда автобусы были переполнены.
И всё это Максим тоже прекрасно знал.
— Ты когда решил отдать её? — спросила Дарья.
— Вчера.
— Со мной поговорить даже мысли не возникло?
— Я знал, что ты начнёшь спорить.
— И поэтому решил, что проще украсть ключи?
— Даша, ну хватит. Я не крал ничего.
— Где машина?
— У Инны.
— Адрес.
— Зачем?
— Я поеду и заберу её.
— Не дам я тебе адрес.
Дарья несколько секунд молчала.
— Ты сейчас серьёзно?
— Абсолютно. Она уже детские кресла переставила, всё настроила. Она рассчитывает на машину.
— А я на неё, видимо, не рассчитывала?
— У тебя один будущий ребёнок, Даш. А там двое уже живых детей, которым каждый день надо ездить.
После этой фразы Дарья отключилась.
Она ещё минуту стояла на пустой парковке, потом медленно поднялась домой. В консультацию пришлось ехать на такси. По дороге она несколько раз открывала переписку с Максимом, но ничего ему не писала.
Они были женаты третий год. Когда познакомились, Максим сразу сказал, что у него двое детей от первого брака и он будет участвовать в их жизни. Дарью это не пугало. Она никогда не просила его реже видеться с детьми, не считала алименты «деньгами, которые уходят из семьи», и спокойно относилась к тому, что часть выходных Максим проводил со старшими.
С Инной отношения у неё были прохладные, но без открытой войны. Бывшая жена Максима могла позвонить поздно вечером из-за школьной экскурсии, попросить забрать ребёнка с тренировки или перевести деньги на новые кроссовки раньше обычного. Максим обычно соглашался.
Иногда Дарью раздражало не само участие мужа, а то, что Инна привыкла обращаться к нему как к круглосуточной службе помощи.
— У неё же тоже своя жизнь есть, — говорил Максим.
— У меня тоже, — отвечала Дарья.
Но до серьёзных ссор дело почти не доходило.
Автомобиль они купили полтора года назад. Старую машину Максима продали, добавили деньги из общих накоплений и часть премии Дарьи. Выбирали вместе. Дарья настояла на большом багажнике, потому что уже тогда они обсуждали ребёнка, а Максим смеялся, что она планирует коляску раньше беременности.
Когда тест показал две полоски, именно Максим первым сказал:
— Хорошо, что машину нормальную взяли. Тебе потом без неё тяжело будет.
Теперь оказалось, что тяжело должно быть кому-то другому.
С самого начала беременности Дарья стала пользоваться машиной чаще. До офиса она добиралась около сорока минут, если ехала сама, и почти вдвое дольше с двумя пересадками. Первые месяцы это не имело большого значения, а потом начались анализы, дополнительные обследования, поездки в лабораторию по утрам. Максим сам говорил ей не геройствовать.
— Поезжай на машине, чего ты будешь по автобусам мотаться?
— А тебе?
— Мне ноги для чего дали? Я до работы дойду.
Иногда он даже заправлял автомобиль вечером, чтобы Дарье утром не пришлось заезжать на заправку. Именно поэтому нынешнее решение казалось ещё более странным. Нельзя было сказать, что Максим не видел, как жена живёт последние месяцы. Он видел всё.
Старших детей он действительно любил и долго мучился чувством вины после развода. Первый год почти каждый разговор о них заканчивался у него одинаково.
— Я тогда слишком быстро ушёл, — говорил он. — Им, наверное, казалось, что я просто новую жизнь начал и всё.
— Ты же их не бросил, — отвечала Дарья.
— Алименты — это не участие.
С этим она тоже соглашалась.
Проблема была в том, что Максим постепенно стал путать участие с обязанностью немедленно решать любую задачу, которую Инна приносила ему в телефон. Если у младшего ломался велосипед, Максим покупал детали. Если старшему нужен был новый планшет для школы, он искал модель, переводил деньги, потом сам ехал забирать. Иногда это было нормально. Иногда Дарья не понимала, почему два взрослых человека не могут сначала обсудить, что действительно нужно, а что просто удобно переложить на бывшего мужа.
Однажды зимой Инна попросила Максима отвезти детей на дачу её родителей. Он согласился, хотя у них с Дарьей были билеты в театр.
— Поезжай один, — сказала тогда Дарья. — Я не хочу сидеть два часа и ждать, пока ты вернёшься.
— Я быстро.
Вернулся он через три с половиной часа.
На спектакль они не попали.
Максим купил другие билеты через неделю, и конфликт закончился. Но осадок остался.
Дарья тогда впервые сказала:
— Я не хочу конкурировать с твоими детьми. Но я и не буду жить в режиме, где наше всегда можно отменить, потому что Инна попросила.
— Да кто тебя заставляет конкурировать?
— Ты, когда каждый раз ставишь вопрос именно так.
Максим ответил, что она преувеличивает.
После этого они тему почти не поднимали.
Когда покупали автомобиль, старшие дети тоже иногда ездили с ними. Никто не запрещал Максиму забирать их на выходные, отвозить в кино или к бабушке. Дарья даже помогла выбрать съёмные чехлы на задние сиденья, потому что младший постоянно ел в машине.
Никогда прежде ей не приходило в голову, что однажды Максим из этого сделает вывод: раз дети ездили в машине, значит, её можно целиком передать их матери.
И ещё Дарью задело, что он подготовился.
Второй комплект ключей не лежал в куртке случайно. Максим вечером снял его с крючка, утром вышел раньше обычного, спустился на парковку и передал машину Инне. Он точно знал, что делает. У него было время разбудить Дарью, написать сообщение, спросить хотя бы одной фразой.
Он выбрал не спрашивать.
Потому что заранее знал ответ.
После консультации Дарья приехала на работу на такси и сразу позвонила Инне.
Та взяла трубку со второго раза.
— Да?
— Инна, это Дарья. У тебя сейчас наша машина?
— Максим, видимо, уже всё рассказал.
— Да. Я хочу, чтобы ты её вернула сегодня.
Инна даже не смутилась.
— А это вы с ним между собой решайте. Он сказал, что я могу пользоваться до конца учебного года.
— Я разрешения не давала.
— Машина же семейная.
— Она зарегистрирована на меня.
— Дарья, я не собираюсь лезть в ваши имущественные разборки. Максим сам привёз ключи. Я их у него не вырывала.
— Тогда просто верни машину.
— Мне детей возить надо.
— Это не моя обязанность — обеспечивать тебя транспортом.
— А я и не у тебя просила.
Эта фраза была неприятной именно потому, что Инна формально говорила правду. Она попросила Максима, а тот решил всё за жену.
— Где стоит машина?
— У дома.
— Адрес я знаю. Я приеду вечером с ключом.
— Как хочешь. Только Максим сказал, что вы всё согласовали.
Дарья коротко засмеялась.
— Вот это особенно интересно.
Вечером автомобиля возле дома Инны не оказалось.
Максим вернулся домой около семи и сразу понял по лицу жены, что разговор не закончился.
— Ты зачем ей сказала, что я согласна?
— Я такого не говорил.
— Она сказала именно это.
— Значит, не так поняла.
— Максим, перестань.
Он снял куртку и прошёл на кухню.
— Даш, ты можешь хотя бы попытаться посмотреть на ситуацию нормально? Детям реально тяжело. Один заканчивает занятия в три, второго надо везти через весь район. Инна каждый день мотается.
— На своей машине пусть мотается.
— У неё машины нет.
— И поэтому надо было забрать мою?
— Нашу.
— Хорошо. Нашу. Где в твоём слове «наша» моё согласие?
Максим открыл холодильник, достал бутылку воды.
— Если бы я начал спрашивать, ты бы отказала.
— Конечно отказала бы! Я на седьмом месяце, езжу по врачам, работаю, мне самой эта машина нужна.
— Такси есть.
— Такси есть и у Инны.
— У неё двое детей.
— И что?
— То, что расходы совсем другие.
— Так ты теперь ещё и мои расходы посчитал?
— Я просто говорю как есть.
Дарья смотрела на мужа и не узнавала его. Не потому, что он помог бывшей семье. Это как раз было привычно. Но раньше помощь не означала, что можно молча забрать вещь, которой Дарья пользовалась ежедневно, и поставить её перед фактом.
— Верни машину завтра утром.
— Нет.
— Почему?
— Потому что я уже дал слово.
— Инне?
— Детям тоже.
— Ты дал слово чужой для меня вещью распоряжаться? Молодец.
— Она не чужая. Это мои дети.
— Я не про детей. Я про машину.
— Опять начинаешь цепляться.
— Хорошо. Скажи прямо: ты считаешь нормальным, что я утром спускаюсь и узнаю о твоём решении только потому, что автомобиля нет?
Максим помолчал.
— Можно было предупредить.
— Можно было спросить.
— И получить отказ.
— Да! Получить отказ! Потому что иногда второй человек имеет право отказать.
Максим раздражённо поставил бутылку на стол.
— Мне надоело, что любое моё участие в жизни детей ты воспринимаешь как покушение на нашу семью.
— Не переворачивай. Я ни слова не сказала, что тебе не надо им помогать.
— Но по факту мешаешь.
— Я мешаю отдать мою машину на несколько месяцев. Это одно и то же?
Они спорили почти два часа. Максим несколько раз возвращался к тому, что Дарья скоро уйдёт в декрет и будет ездить меньше. Она спрашивала, кто дал ему право заранее решить, сколько ей понадобится машина. Он говорил, что после рождения ребёнка ей вообще будет не до поездок. Дарья отвечала, что как раз тогда автомобиль нужен ещё больше.
Ни один аргумент не менял его позиции.
На следующий день она открыла приложение, где отображались уведомления по автомобилю, и увидела первый новый штраф за превышение скорости.
Сумма была небольшая, но Дарью это окончательно вывело из себя.
Она отправила Максиму скриншот.
«Передай Инне, чтобы хотя бы правила соблюдала».
Он ответил: «Она оплатит».
Через два дня пришёл ещё один штраф — парковка в центре. Потом третий.
При этом маршрут, который Максим так подробно описывал как «школа — секция — дом», явно расширился. По времени и месту уведомлений было видно, что машина ездила по торговым центрам, а в субботу оказалась за городом.
Дарья снова позвонила Инне.
— Ты на машине за город ездила?
— Ездила. А что?
— Максим дал её тебе детей развозить.
— Он сказал пользоваться сколько надо.
— Штрафы тоже сколько надо?
— Я оплачу.
— Когда?
— Дарья, я вообще не понимаю, почему должна перед тобой отчитываться.
— Потому что уведомления приходят мне.
— Так перекинь Максиму.
— Машина оформлена на меня.
— Опять начинается.
Дарья отключилась.
В тот же вечер Максим сказал, что она «контролирует каждый километр» и специально ищет повод для скандала.
— Мне повод искать не надо, — ответила она. — Он утром на парковке был. Пустой.
— Ты всё раздуваешь.
— Верни машину.
— До конца мая осталось немного.
— Сейчас апрель.
— Полтора месяца.
— Для тебя полтора месяца без машины — немного? Тогда отдай Инне свою зарплату на полтора месяца и поживи без неё.
— Не сравнивай.
— Почему? Тоже семейный ресурс.
— Потому что машина не стоит без дела. Она детей возит.
— И Инну по торговым центрам.
— Ну и что теперь, ей нельзя по своим делам заехать?
Дарья даже не стала отвечать.
Она несколько дней думала, что делать дальше. Родителям рассказывать не хотела: мать волновалась из-за беременности и обязательно начала бы звонить Максиму сама. Подруги советовали забрать ключи, но второй комплект был у Инны, а основного автомобиля Дарья не видела.
Она позвонила в дежурную часть и сначала просто объяснила ситуацию. Ей ответили, что с учётом брака и совместно приобретённого имущества всё может оказаться не так однозначно, как ей кажется. Дарья и сама это понимала.
— Мне не надо сейчас, чтобы кого-то задерживали, — сказала она. — Я хочу зафиксировать, что машину передали третьему лицу без моего согласия. Она зарегистрирована на меня.
После этого Дарья всё-таки подала официальное обращение.
Максим узнал вечером.
— Ты совсем уже? — спросил он с порога.
— Я предупреждала.
— Ты на меня заявление написала из-за машины?
— Я написала, что её передали другому человеку без моего согласия.
— Ты понимаешь, как это выглядит?
— Да. Как будто хозяин автомобиля хочет вернуть автомобиль.
— Не изображай единоличную хозяйку! Мы её вместе покупали.
— Тогда почему распоряжался единолично ты?
Максим начал ходить по кухне.
— Инна теперь в панике. Говорит, чтобы я машину забирал.
— Отлично.
— Ничего отличного! Ты детей оставила без транспорта.
— Я никому ничего не оставляла. Я вернула себе то, чем пользовалась.
— Ты понимаешь, что они теперь будут на автобусах ездить?
— Так же, как ты предлагал мне.
Он посмотрел на неё и впервые за весь разговор не нашёл ответа сразу.
Машину Максим вернул на следующий вечер.
Дарья спустилась на парковку ещё до того, как он поднялся домой.
Сначала она увидела длинную светлую царапину на задней двери. Потом заметила, что один из задних фонарей разбит. Пластик был треснут, часть края отсутствовала.
— Что это? — спросила она, когда Максим подошёл.
— Где?
— Не притворяйся.
Он посмотрел на фонарь.
— Не знаю. Я такой забрал.
— А царапина?
— Тоже была.
Дарья сразу позвонила Инне.
— Ты машину разбила?
— Я ничего не разбивала.
— Задний фонарь треснут.
— Я не знаю, откуда.
— А дверь?
— Может, на парковке кто-то задел. Я каждую минуту возле машины не стояла.
— Ты собираешься оплачивать ремонт?
Инна помолчала.
— Разбирайтесь с Максимом. Он мне дал машину.
— Ты на ней ездила.
— И что? Я не соглашалась отвечать за всё, что с ней случится.
Максим стоял рядом и слышал разговор.
Когда Дарья отключилась, он сказал:
— Не устраивай цирк из-за железки.
Вот тогда она поняла, что больше не хочет видеть его дома.
— Поднимайся и собирай вещи.
— Что?
— Ты слышал.
— Из-за фонаря?
— Нет.
— А из-за чего тогда?
— Из-за всего. Из-за того, что ты забрал машину. Из-за того, что решил за меня, нужна она мне или нет. Из-за того, что полтора месяца обещал её другому человеку. Из-за того, что сейчас смотришь на разбитый фонарь и опять объясняешь мне, почему я слишком сильно реагирую.
— Ты беременная и сейчас на эмоциях.
— Не надо беременностью объяснять всё, что тебе не нравится.
— Даш, давай дома поговорим.
— Дома ты соберёшь вещи.
Возвращение машины не решило и вопрос с Инной. Через день та сама позвонила Дарье.
— Я всё-таки хочу сказать, что не знала, что у вас из-за этого такой скандал.
— Максим тебе не говорил, что я против?
— Нет. Он сказал, ты просто сначала повозмущаешься.
Дарья закрыла глаза.
— Что именно он сказал?
Инна замялась.
— Что ты сейчас беременная, у тебя настроение скачет, но потом успокоишься. И что машиной всё равно почти не будешь пользоваться.
— Понятно.
— Я не собиралась у тебя ничего отнимать.
— Но пользовалась.
— Потому что думала, что он вправе её дать.
— А когда штрафы начали приходить?
— Я же сказала, что оплачу.
— Фонарь?
— С фонарём я правда не знаю.
Дарья не стала продолжать. Но после разговора стало ещё неприятнее. Получалось, Максим не просто принял решение без неё. Он заранее объяснил бывшей жене, почему мнение Дарьи можно не учитывать.
Вечером она спросила его об этом прямо.
— Ты сказал Инне, что я «повозмущаюсь и успокоюсь»?
Максим устало посмотрел на неё.
— Она тебе уже всё пересказывает?
— Это правда?
— Может, что-то такое сказал. Чтобы человек не переживал.
— Чтобы Инна не переживала?
— Даша, ты опять начинаешь.
— Нет, мне просто интересно. Ты заранее знал, что я против, и заранее решил, что мой протест ничего не значит.
— Я понимал, что ты эмоционально отреагируешь.
— Ты не психолог мой.
— А я с тобой живу.
— Уже недолго.
Тогда Максим ещё усмехнулся, решив, что это угроза в ссоре.
Через несколько дней ему стало не до усмешек.
Максим не верил, что она действительно его выставит. Уже в квартире он несколько раз пытался перевести разговор на детей.
— Вот родится наш, ты поймёшь, что ради ребёнка иногда приходится делать вещи, которые другим не нравятся.
— Ты ради своих детей сделал удобно Инне.
— Это их мать.
— А я твоя жена.
— Я это знаю.
— Нет. Если бы знал, хотя бы спросил.
Он собрал спортивную сумку и чемодан. Большая часть одежды осталась в шкафу, потому что Максим был уверен, что через день-два Дарья успокоится.
К Инне он не поехал.
Бывшая жена ещё вечером сказала ему по телефону:
— Даже не думай. Я тебя назад не звала. Машина мне была нужна, а твои семейные проблемы мне не нужны.
Максим снял комнату у знакомого через два района.
Через три дня он написал Дарье: «Когда можно вернуться?»
Она ответила: «Нельзя».
Тогда начались звонки родственников.
Сначала его сестра осторожно спросила, правда ли Дарья выгнала мужа «за помощь детям». Потом позвонила мать Максима.
— Дашенька, ну он же отец. Он не мог отказать.
— Мог хотя бы спросить меня.
— Но машина-то общая.
— Тогда решение тоже должно быть общим.
— Ты сейчас семью разрушишь из-за машины.
— Семью разрушила не машина.
Дарья быстро закончила разговор.
До родов оставалось меньше двух месяцев, и вместо того чтобы спокойно готовить детскую и покупать последние вещи, она ездила в страховую, узнавала стоимость ремонта фонаря, разбиралась со штрафами и параллельно собирала документы для развода.
Часть штрафов Инна действительно оплатила. Один долго висел неоплаченным, потому что она утверждала, что в тот день за рулём был Максим. Максим говорил обратное.
Дарья в какой-то момент перестала быть посредником.
— Разбирайтесь между собой. Уведомления пришли мне, я передала информацию. Дальше сами.
Максим всё чаще говорил о разделе имущества.
— Если ты подаёшь на развод, я хочу половину стоимости машины.
— Хорошо. Это будем решать отдельно.
— Вот видишь, ты сама признаёшь, что она общая.
— Я и не отрицала, что мы покупали её в браке. Я говорила, что ты не имел права на месяцы отдавать её третьему человеку без моего согласия.
— Но когда деньги делить, ты всё понимаешь.
— А ремонт фонаря ты оплатишь?
— С какой стати?
— Машину вернули повреждённой после твоего решения.
— Докажи, что это Инна сделала.
— Ты хотя бы половину ремонта возьми на себя.
— Нет. Ты же хозяйка, вот и ремонтируй.
После этого разговора Дарья окончательно подала на развод.
Максим продолжал считать, что жена просто ненавидит его прошлую семью. Он рассказывал знакомым, что Дарья с самого начала ревновала к детям, а теперь воспользовалась беременностью, чтобы заставить его выбирать.
Инна тем временем уже ездила на другой машине. Её отец дал ей свой автомобиль на несколько месяцев, пока не закончится учебный год.
Когда Дарья об этом узнала, даже рассмеялась.
— То есть выход всё-таки нашёлся, — сказала она Максиму во время одного из коротких разговоров.
— При чём тут это?
— Ни при чём. Просто оказалось, что никто без транспорта не погиб.
— Ты всё равно не понимаешь. Тогда решение надо было принимать быстро.
— Ты и принял. Один.
— Я помог детям.
— Ты забрал машину у беременной жены и отдал бывшей. Детям ты мог помочь десятью другими способами.
— Какими?
— Например, оплатить такси. Договориться с Инной о расписании. Сам возить их вечером. Попросить её отца раньше. В конце концов, спросить меня, могу ли я иногда дать машину. Но ты решил, что проще вообще исключить меня из решения.
Максим снова сказал, что это всё «формулировки» и Дарья специально делает из бытового вопроса принцип.
Наверное, именно это больше всего убедило её не отступать.
Для него произошедшее до конца оставалось бытовым вопросом. Машина. Ключи. Несколько недель. Фонарь. Штрафы.
Для Дарьи важнее было другое: муж без единого разговора решил, что её удобством, временем и вещами можно распорядиться, если он считает чужую потребность важнее. А когда она возмутилась, он не попытался договориться — просто объяснил ей, почему она должна смириться.
Развод не был быстрым и приятным.
Максим требовал учитывать стоимость автомобиля при разделе. Дарья не спорила с тем, что машина была куплена в браке, но каждый разговор снова упирался в ремонт.
— Я не буду платить за то, чего не делал.
— А я должна?
— Машина у тебя.
— Сейчас — да. После того как ты её вернул разбитой.
— Не я разбил.
— Но ты отдал.
Они ходили по кругу.
Ближе к родам Дарья почти перестала отвечать на сообщения, которые не касались действительно необходимых вопросов. Максим несколько раз просил вернуться домой, потом злился, потом снова писал, что они «могли бы всё забыть ради ребёнка».
Но забывать Дарья не собиралась.
Она продолжала ездить на своей машине. Фонарь в итоге отремонтировала за свои деньги, потому что ждать дальше было бессмысленно. Царапину на двери пока оставила: на полноценный кузовной ремонт перед родами ей было жалко тратить деньги.
Максим увидел машину через несколько недель и спросил:
— Фонарь сделала?
— Сделала.
— Сколько вышло?
Дарья назвала сумму.
— Дорого.
— Можешь перевести половину.
— Я же говорил, не буду.
— Тогда зачем спрашивал?
Он ничего не ответил.
Инна после истории с официальным обращением Дарье больше почти не звонила. Один раз написала, что не хотела разрушать их брак и вообще считала, что Максим всё согласовал.
Дарья ответила только: «Я тебя в разводе не обвиняю».
Это было правдой. Инна воспользовалась удобной ситуацией и потом отказалась отвечать за повреждения — приятнее от этого она не стала. Но решение вынести ключи из дома, не спросить жену и отдать автомобиль на месяцы принимал Максим.
И именно с ним Дарья жила.
К моменту рождения ребёнка Максим уже снимал отдельную комнату. Он приезжал в роддом, привёз цветы, пытался вести себя так, будто между ними всё ещё можно исправить.
Дарья не устраивала там сцен.
— Ребёнка видеть будешь, — сказала она. — Но домой не вернёшься.
— Ты так и не отпустила эту историю?
— Нет.
— Из-за машины?
— Максим, если ты до сих пор думаешь, что из-за машины, нам точно больше нечего обсуждать.
Он обиделся.
Потом родственникам рассказывал, что потерял семью из-за одного неверного решения и слишком принципиальной жены. В этой версии звучало почти так, будто ему просто не повезло.
Инна обратно его тоже не приняла и даже не рассматривала такой вариант. У неё была своя жизнь, отец дал ей автомобиль, дети продолжали учиться и ходить на секции.
Максим остался между двумя семьями, которым, как он любил говорить, пытался помочь.
Только первая семья прекрасно обходилась без него дома, а вторая распалась.
Дарья ещё долго разбиралась с последствиями. Штрафы закрыли не сразу. Деньги за разбитый фонарь ей никто не вернул. Царапина на задней двери напоминала о той истории до следующего года, пока Дарья наконец не отдала машину в кузовной ремонт.
Она не считала это победой.
Перед родами ей хотелось совсем другого: спокойно ездить по врачам, готовить квартиру к ребёнку и не выяснять, кто именно парковался возле торгового центра на её автомобиле.
Но Максим выбрал решить проблему первой семьи за счёт второй, даже не спросив.
И, пожалуй, самым тяжёлым оказалось то, что он до конца так и не признал, что в этом было что-то неправильное…
