Светлана торопилась к подруге через весь город, когда увидела знакомую фигуру у кафе на Садовой. Папа? Здесь? За сотню километров от их дома и работы? Она замедлила шаг, присматриваясь. Точно он! Но что он делает в этом районе в будний день?
Отец стоял спиной к ней, разговаривая с невысокой шатенкой в бежевом пальто. Женщина была ему незнакома. Светлана инстинктивно нырнула за припаркованную машину, сердце забилось учащённо. Что-то в их позах казалось слишком интимным для простого знакомства.
И тут отец наклонился и поцеловал незнакомку. Не в щёку. В губы. Долго и нежно.
— Нет, нет, нет… — прошептала Светлана, чувствуя, как мир рушится у неё под ногами.
Женщина отстранилась, что-то быстро говорила, размахивая руками. Отец покачал головой, взял её за плечи. Светлана осторожно подкралась ближе, прячась за кустами у входа в соседний магазин. Обрывки разговора долетали до неё.
— …не могу больше так, Виктор! Миша спрашивает, где папа, а я не знаю, что отвечать!
— Лена, пожалуйста, пойми. Я же объяснял тебе. Света заканчивает институт, жена только-только оправилась после операции…
— А мой сын умирает! — голос женщины сорвался на крик. — Ему нужна операция, деньги, а главное — ему нужен отец рядом!
Светлана прикрыла рот ладонью. Сын? У папы есть сын? Как это возможно? Ноги подкашивались, в голове гудело от шока и непонимания. Тридцать лет безупречного брака, образцовая семья, а тут… Это не может быть правдой!
— Лен, я делаю всё, что могу. Завтра привезу ещё денег. Врача я уже нашёл, в понедельник поедем к нему.
— Виктор, я устала ждать! Мише семнадцать, он взрослый, он понимает, что происходит. Он спрашивает, почему его отец приходит урывками, как чужой дядя!
Отец опустил голову, провёл рукой по волосам — этот жест Светлана знала с детства. Так он делал, когда сильно переживал.
— Я не могу просто взять и уйти из семьи. Не сейчас. Даша, моя жена, она…
— Твоя жена! — женщина отшатнулась. — А я кто? А Миша кто? Мы семнадцать лет ждём, когда ты определишься!
Семнадцать лет? Светлане было девятнадцать. Значит, когда ей было два года… Когда мама была беременна младшим братом, который так и не родился… Всё встало на свои места с ужасающей ясностью.
— Лена, не надо так. Ты знала, на что идёшь. Я никого не обманывал.
— Да, знала! И была дурочкой, которая поверила, что когда-нибудь ты выберешь нас!
Женщина развернулась и быстро пошла прочь. Отец несколько секунд стоял неподвижно, потом побежал за ней.
— Лена, постой! Не уходи так! Мише нужна операция, я не брошу его!
Они скрылись за углом. Светлана осталась стоять за кустом, трясясь от потрясения. В голове крутились обрывки услышанного разговора. У неё есть брат. Семнадцатилетний сводный брат, которого она никогда не видела. Больной брат, которому нужна помощь. И отец, которого она считала идеальным, живёт двойной жизнью уже почти двадцать лет.
Домой Светлана добралась как в тумане.
В голове крутился калейдоскоп воспоминаний — папины частые командировки, загадочные звонки, которые он принимал в другой комнате, периоды, когда он становился особенно нервным и рассеянным. Теперь всё складывалось в жуткую мозаику.
— Светочка, ты как-то бледная, — встретила её мама на кухне. — Может, простыла?
— Нет, мам, всё нормально, — соврала Светлана, избегая взгляда.
Мама хлопотала у плиты, готовя ужин. Обычная, привычная картина. Как можно было жить в этом обмане столько лет? Как можно было каждый день целовать жену, зная, что у тебя есть другая семья?
— Папа сегодня поздно? — невинно спросила Светлана.
— Да, у него совещание затянется. Последнее время вообще много работы, бедненький мой совсем замучился.
Бедненький! Светлана чуть не фыркнула. Замучился между двумя семьями!
Отец пришёл в половине десятого, усталый и мрачный. Поцеловал маму в висок, коротко кивнул дочери. За ужином сидел молча, механически жуя, явно думая о чём-то своём.
— Виктор, что с тобой? — забеспокоилась мама. — Последнее время ты какой-то отсутствующий.
— Работы много. Проект сложный.
— Может, отпуск взять? Мы же хотели на дачу съездить.
Отец вздрогнул, посмотрел на жену виноватым взглядом.
— Даш, сейчас никак нельзя. Может, позже.
Светлана наблюдала за этим спектаклем с отвращением. Как он может быть таким лицемером? Сидит, строит из себя заботливого мужа, а сам…
— Я спать пошла, — резко встала она из-за стола.
— Свет, а десерт? Я твой любимый торт купила.
— Не хочу.
В своей комнате Светлана металась как зверь в клетке. Что делать? Рассказать маме? Но это разрушит семью. Промолчать? Но как смотреть в глаза родителям, зная правду? А этот мальчик, Миша… её брат… он болен, ему нужна помощь.
За стеной послышались приглушённые голоса родителей.
— …странно себя ведёт, может, проблемы в институте?
— Не знаю, Даш. Подростки, сама знаешь…
Подростки! Светлана сжала кулаки. Ей девятнадцать лет, она уже не подросток. И она имеет право знать правду о своей семье.
Следующие дни стали пыткой. Отец избегал её взгляда, мама по-прежнему суетилась, ни о чём не подозревая. Светлана ловила себя на том, что изучает отца, ищет в его чертах сходство с тем мальчиком, которого никогда не видела. Каков он, её сводный брат? Похож ли на отца? Знает ли о её существовании?
— Света, ты что со мной не разговариваешь? — спросил отец однажды вечером, когда мама ушла к соседке.
— А о чём нам разговаривать, пап? — холодно ответила она.
— Не понимаю твоего тона.
— Правда? А может, есть что-то, что я должна знать?
Отец побледнел, в его глазах мелькнула тревога.
— О чём ты?
— Ни о чём, папочка. Просто интересно, какие у тебя дела на работе. Проекты, совещания… командировки.
Повисла тяжёлая тишина. Отец смотрел на дочь изучающим взглядом, явно пытаясь понять, что она знает.
— Света, что происходит? Ты явно что-то знаешь, — тихо сказал отец, опускаясь в кресло.
— А должна? — Светлана села напротив, глядя ему прямо в глаза. — Может, расскажешь о Лене? И о Мише?
Отец словно окаменел. По его лицу пробежала судорога, он закрыл глаза ладонями.
— Господи… как ты… где ты…
— Видела вас на Садовой. Слышала разговор. Семнадцать лет, пап! Семнадцать лет двойной жизни!
— Света, это не то, что ты думаешь…
— А что это? — голос дочери дрожал от ярости и боли. — У меня есть брат, о котором я ничего не знаю? Больной брат? А ты каждый день приходишь домой и изображаешь примерного семьянина?
Отец встал, прошёлся по комнате. Остановился у окна, не поворачиваясь.
— Это случилось давно. Мама тогда лежала в больнице, потеряла ребёнка, была на грани депрессии. Я работал сутками, чтобы оплачивать лечение. Лена работала в той же фирме…
— Не надо оправданий! У меня есть брат! Понимаешь? Брат!
— Да, есть, — тихо сказал отец. — Миша. Ему семнадцать. Он… он очень болен. Порок сердца с рождения.
Светлана почувствовала, как гнев сменяется чем-то другим. Жалостью? Болью?
— И что теперь? Он может умереть?
— Нужна операция. Очень дорогая и сложная. Я пытаюсь собрать деньги, найти врачей…
— А мама знает?
Отец покачал головой.
— Нет. И не должна. Это убьёт её.
— А меня это убивать не должно? Мне жить с этой тайной?
— Света, пожалуйста… Я не планировал… Это вышло само собой. Лена была одинокой, я помогал ей. А когда родился Миша…
— Ты не мог бросить больного ребёнка, — закончила за него Светлана.
— Не мог. Но и уйти из семьи тоже не мог. Ты была маленькая, мама только восстанавливалась…
— И так продолжается уже двадцать лет?
— Я содержу их. Помогаю как могу. Но живу здесь, с вами.
Светлана смотрела на отца и впервые видела его не как всемогущего родителя, а как обычного человека, загнанного в угол собственными решениями.
— Он знает обо мне?
— Миша? Да. Знает, что у меня есть дочь. Иногда спрашивает…
— Что спрашивает?
— Какая ты. Похожа ли на меня. Хотел бы познакомиться.
Сердце Светланы сжалось. У неё есть брат, который хочет её знать. Больной, одинокий мальчик, который растёт без отца.
— А ты что отвечаешь?
— Что когда-нибудь, может быть… — отец беспомощно развёл руками.
— Когда-нибудь! — взорвалась Светлана. — А если он не доживёт до этого «когда-нибудь»?
— Не говори так! Он выживет! Я сделаю всё…
— Что ты сделаешь? Будешь и дальше метаться между семьями? А он будет ждать, когда папа наконец решится?
В коридоре раздались шаги. Мама возвращалась.
— Света, молчи, пожалуйста, — взмолился отец.
— Молчать? А долго я должна молчать?
Дверь открылась, вошла мама с покупками.
— О чём это вы так серьёзно разговариваете? — улыбнулась она, не подозревая, что её мир вот-вот рухнет.
Светлана смотрела на маму, и сердце разрывалось на части. Мама ставила пакеты, что-то весело рассказывала про соседку, даже не догадываясь, какой разговор только что состоялся. Отец стоял бледный, умоляющими глазами смотря на дочь.
— Мам, — тихо сказала Светлана. — Садись. Нам нужно поговорить.
— Света, не надо, — прошептал отец.
— Надо, пап. Хватит лжи.
Мама насторожилась, почувствовав напряжение.
— Что случилось? Вы меня пугаете.
Светлана глубоко вдохнула. Некоторые истины причиняют боль, но молчание причиняет её ещё больше.
— Мам, у папы есть другая семья. И у меня есть сводный брат Миша. Ему семнадцать лет, и он очень болен.
Тишина была оглушительной. Мама медленно опустилась на стул, лицо побелело.
— Что… что ты сказала?
— Папа двадцать лет живёт двойной жизнью. У него есть сын от другой женщины.
Мама перевела взгляд на мужа. В её глазах была такая боль, что Светлана чуть не заплакала.
— Это правда, Виктор?
Отец кивнул, не в силах говорить.
— Двадцать лет? — голос мамы был как чужой. — Всё это время?
— Даш, я могу объяснить…
— Объяснить? — мама встала, качнулась. — Объяснить, как ты каждый день целовал меня, зная, что у тебя есть другая?
— Мам, он не изменял тебе в привычном смысле, — вступила Светлана. — Он помогал женщине с больным ребёнком. Своим ребёнком.
— Ты его защищаешь? — мама смотрела на дочь с недоумением.
— Нет, я пытаюсь понять. И мне больно за всех. За тебя, за папу, за Лену и особенно за Мишу. Он умирает, мам. Ему нужна операция.
Мама опустилась обратно на стул, закрыла лицо руками.
— Не могу… не могу это переварить…
— Даш, — подошёл отец. — Я никогда не хотел причинить тебе боль. Но когда родился Миша…
— Не смей! — мама резко подняла голову. — Не смей говорить мне о своём сыне! У нас тоже был сын! Помнишь? Который умер во мне?
— Помню, конечно, помню…
— А я думала, ты страдаешь вместе со мной! А ты утешался с другой и делал с ней детей!
Отец присел рядом с женой, протянул руку, но она отстранилась.
— Даша, я люблю тебя. Всегда любил только тебя.
— Но у тебя есть сын от другой, — горько сказала мама. — Сын, которому ты отдаёшь деньги, время, заботу… А мне врёшь про командировки.
Светлана наблюдала за родителями и понимала, что семья либо разрушится прямо сейчас, либо найдёт в себе силы стать больше, сложнее, но честнее.
— Мама, — тихо сказала она. — Мне тоже больно. Но Миша ни в чём не виноват. Он наполовину мой брат. И он может умереть.
Мама долго молчала, потом подняла глаза.
— Как его зовут?
— Михаил, — ответил отец. — Миша. Он хочет стать программистом, как Света. Любит читать фантастику…
— Не надо, — остановила его мама. — Не надо пока. Мне нужно время.
Она встала, направилась к двери, остановилась.
— Операция дорогая?
— Очень, — кивнул отец.
— Сколько ты уже собрал?
— Половину.
Мама кивнула и вышла. Светлана и отец остались вдвоём.
— Думаешь, она простит? — спросил отец.
— Не знаю. Но она подумает о Мише. Она не сможет жить, зная, что где-то умирает ребёнок, которому можно помочь.
Через час мама вернулась с документами.
— Завтра иду в банк. Буду оформлять кредит. На оставшуюся сумму.
— Даш…
— Молчи. Я это делаю не для тебя и не для той женщины. Для мальчика. И для Светы. Пусть она знает своего брата.
Светлана подошла к матери, обняла её.
— Спасибо, мам.
— А с тобой, — мама посмотрела на мужа, — мы ещё поговорим. Долго поговорим.
Отец кивнул.
— Папа, — сказала Светлана. — Я хочу встретиться с Мишей.
— После операции, — тихо ответил он. — Когда всё будет хорошо.
Светлана смотрела в окно на звёздное небо. Жизнь оказалась сложнее, чем она думала. Больнее и запутаннее. Но и больше. У неё появилась семья, о которой она не знала. Брат, которого нужно спасти. И родители, которые оказались обычными людьми со своими ошибками и болью.
Завтра начнётся новая жизнь. Честная, трудная, но настоящая.
